К. МАРКС
АНТИЦЕРКОВНОЕ ДВИЖЕНИЕ. — ДЕМОНСТРАЦИЯ В ГАЙД-ПАРКЕ
Лондон, 25 июня. Старая, доказанная историей истина гласит, что пережившие себя общественные силы, — силы, номинально еще владеющие всеми атрибутами власти, хотя основы их существования уже давно прогнили, и продолжающие прозябать, в то время как еще до объявления о смерти и вскрытия завещания наследники уже перессорились между собой из-за наследства — еще раз перед агонией делают последнее усилие, от обороны переходят к наступлению, вместо того чтобы уклоняться от борьбы, сами вызывают на борьбу, пытаясь сделать самые крайние выводы из посылок, которые не только поставлены под вопрос, но уже давно осуждены историей. Так поступает сейчас английская олигархия. Так поступает и ее сестра-близнец — церковь. Предпринимаются бесчисленные попытки реорганизации внутри англиканской государственной церкви, как «высокой», так и «низкой», попытки уладить споры с диссидентами[194], дабы противопоставить таким образом нечестивой массе нации компактную силу, быстро одна за другой проводятся меры религиозного принуждения. Благочестивый граф Шефтсбери, известный ранее как лорд Эшли, констатировал с огорчением в палате лордов, что в одной только Англии пять миллионов человек совершенно отошли не только от церкви, но и от христианства. «Compelle intrare» [ «Убеди прийти» (евангельское выражение). Ред.], отвечает государственная церковь. Она предоставляет лорду Эшли и ему подобным диссидентствующим, сектантствующим и кликушествующим святошам таскать для нее каштаны из огня.
Первой религиозной принудительной мерой был Beer Bill [пивной билль. Ред.], который запретил открывать по воскресеньям какие-либо общественные увеселительные заведения, кроме как от 6 до 10 вечера. Этот билль был проведен контрабандой в конце заседания при почти пустой палате, после того как благочестивые господа купили себе поддержку владельцев больших лондонских пивных обещанием продлить действие патентной системы, то есть обещанием сохранить монополию крупного капитала. Затем последовал Sunday Trading Bill [билль о запрещении воскресной торговли. Ред.], который сейчас прошел в третьем чтении через палату общин и отдельные пункты которого только что подверглись обсуждению в палате, заседавшей в качестве комитета[195]. Этой новой принудительной мере была также обеспечена поддержка крупного капитала, поскольку по воскресеньям торгуют только мелкие лавки, а большие магазины всегда готовы парламентским путем устранить воскресную конкуренцию лавочек. В обоих случаях перед нами заговор церкви с монополией капитала и в обоих случаях религиозные карательные законы направлены против низших классов для успокоения совести высших классов. Beer Bill так же мало затронул аристократические клубы, как Sunday Trading Bill — воскресные занятия привилегированных классов. Рабочий класс получает заработную плату вечером в субботу. Воскресная торговля, следовательно, существует только для него, лишь он один вынужден делать свои мелкие закупки в воскресенье. И новый билль направлен поэтому только против него. В XVIII веке французская аристократия говорила: для нас Вольтер, для народа обедня и десятина. В XIX веке английская аристократия говорит: для нас ханжеские фразы, для народа христианские дела. Классические святые христианства бичевали свое тело во имя духовного спасения массы; современные просвещенные святые бичуют тело массы во имя собственного духовного спасения.
Этот союз развратной, разлагающейся, жаждущей наслаждений аристократии с церковью, союз, нашедший себе опору в грязных расчетах на прибыль пивных магнатов и крупных торговцев-монополистов, вызвал вчера такую массовую демонстрацию в Гайд-парке, какой Лондон не видел со дня смерти Георга IV, этого «первого джентльмена Европы». Мы наблюдали эту демонстрацию от начала до конца и полагаем, что не впадем в преувеличение, если скажем, что вчера в Гайд-парке началась английская революция. Последние известия из Крыма сыграли роль фермента, существенно повлиявшего на эту «непарламентскую», «внепарламентскую» и «антипарламентскую» демонстрацию.
Лорд Роберт Гровнор, автор билля о запрещении воскресной торговли, ответил следующими словами на упрек в том, что его закон направлен только против бедных, а не против богатых:
«Аристократия в значительной мере воздерживается от того, чтобы по воскресеньям обременять работой своих слуг и лошадей».
В конце прошлой педели на всех стенах Лондона можно было видеть напечатанный крупным шрифтом плакат, выпущенный чартистами:
«Новый воскресный билль запрещает чтение газет, бритье, курение, еду, питье и все те виды питания и отдыха, физического и духовного, которыми пока еще пользуются бедняки. В воскресенье после обеда в Гайд-парке, под открытым небом, состоится митинг ремесленников, рабочих и других представителей «низших сословий» столицы, дабы убедиться, сколь благочестиво соблюдает аристократия заповедь о дне отдохновения и сколь печется она о том, чтобы не обременять в этот день работой своих слуг и лошадей — смотри речь лорда Гровнора. Митинг созывается в три часа на нравом берегу Серпентины» (речка в Гайд-парке), «по дороге к Кенсингтонским садам. Приходите и приводите с собой жен и детей, чтобы они могли извлечь пользу из примера, который им дают «лучшие классы»!»
Следует иметь в виду, что как для парижан Лоншан, так для представителей английской haute volee [знати. Ред.] дорога в Гайд-парке вдоль Серпентины является тем местом, где она в послеобеденное время, в особенности по воскресеньям, устраивает смотр своим роскошным каретам и нарядам и гарцует на конях в сопровождении множества лакеев. Из вышеприведенного плаката можно видеть, что борьба против поповщины принимает такой же характер, как и всякая серьезная борьба в Англии, — характер классовой борьбы бедных против богатых, народа против аристократии, «низших» классов против «лучших».
К трем часам дня в указанном месте, на правом берегу Серпентины, на необозримых лугах Гайд-парка собралось около 50000 человек. Постепенно число собравшихся, благодаря притоку людей с левого берега, выросло, по крайней мере, до 200000. Можно было видеть, как их небольшими группами оттесняли с одного места на другое. Выставленные в большом количестве констебли явно пытались лишить организаторов митинга того, чего требовал Архимед, чтобы перевернуть мир, — точки опоры. Наконец, более многочисленная толпа закрепилась на одном месте, и чартист Блай поднялся в качестве председателя на небольшое возвышение в центре этой толпы. Но лишь только он начал свою речь, как полицейский инспектор Банкс, появившийся во главе 40 констеблей, размахивавших дубинками, заявил им. что парк является королевской частной собственностью и что здесь проводить митинг нельзя. Завязались непродолжительные pourparlers [переговоры. Ред.], во время которых Блай пытался доказать, что парк является общественной собственностью, на что Банкс заявил, что он имеет соответствующий приказ арестовать Блая, если тот будет настаивать на своем намерении. После этого Блай воскликнул под грозный ропот толпы:
«Полиция ее величества заявляет, что Гайд-парк является частной собственностью королевы и что ее величество не желает предоставить свои земли народу для его митингов. Мы поэтому перейдем на Оксфордский рынок».
С ироническими возгласами: «God save the Queen!» [ «Боже, храни королеву!» Ред.] толпа стала расходиться, чтобы разными путями перейти на Оксфордский рынок. Но в это время Финлен, член чартистского Исполнительного комитета[196], бросился к стоящему в отдалении дереву. Последовавшие за ним массы народа в одно мгновение окружили его таким тесным и плотным кольцом, что полиция оставила попытку пробраться к нему.
194
Высокая церковь — направление в англиканской церкви, имевшее приверженцев преимущественно среди аристократии; сохраняло старинные пышные обряды, подчеркивая преемственную связь с католицизмом.
Низкая церковь — другое направление англиканской церкви, получившее распространение главным образом среди буржуазии и низшего духовенства; в противовес высокой церкви делало упор на проповедь буржуазно-христианской морали.
Диссиденты — представители религиозных сект и течений, отступающих в той или иной мере от догматов официальной церкви.
195
В соответствии с процедурой, принятой в английском парламенте, палата общин при обсуждении некоторых важных вопросов объявляет себя заседающей в полном составе в качестве комитета (Committee of the whole House); обязанности председательствующего (Chairman of Committees) на таких заседаниях исполняет одно из состоящих в списке председателей лиц, которое специально назначается спикером палаты общин для проведения данного заседания.
196
Имеется в виду Исполнительный комитет Национальной чартистской ассоциации, основанной в июле 1840 г. в Лондоне. Ассоциация была первой в истории рабочего движения массовой партией рабочих, насчитывавшей в годы подъема чартизма до сорока тысяч членов. В деятельности Ассоциации сказывалось отсутствие идейного и тактического единства среди ее членов и мелкобуржуазная идеология большинства лидеров чартизма. После поражения чартистов в 1848 г. передовые, тяготевшие к научному коммунизму представители революционного чартизма, в первую очередь Э. Джонс, пытались в начале 50-х годов реорганизовать чартистское движение на социалистической основе. Это нашло отражение в программе, принятой чартистским конвентом в 1851 году. В 1855 г., в условиях широкого недовольства в стране политикой правящей олигархии, революционные чартисты предприняли новую попытку возродить массовое движение за Народную хартию (см. примечание [73]) и снова выдвинули лозунг реорганизации чартизма, организационного укрепления Чартистской ассоциации. Летом 1855 г. состоялись выборы ряда местных чартистских комитетов, а в августе были проведены выборы в Исполнительный комитет Национальной чартистской ассоциации, в который вошли Э. Джонс, Робинсон и Финлен.
Во второй половине 50-х годов усиление оппортунистических тенденций в английском рабочем движении, обусловленное монопольным положением Англии на мировом рынке и подкупом буржуазией верхушки рабочего класса, привело к упадку чартистского движения и фактическому прекращению деятельности Национальной чартистской ассоциации.