Может, удастся сбежать вниз по улице Благолепия? Но хватит ли у нас сил тащить с собой Камарла, а если да, то как это обернется для него? И тут я увидел, что несчастный, которого я послал за Дежурной когортой, угодил прямо в руки двух горячих парней. Они примчались, чтобы поглазеть на суматоху, и заодно попытались его отколотить.
— Нет, отпустите его! — крикнул я.
Злобно щелкнул кнут, рассекая воздух над их головами. Серая лошадь Амалена Девуара закусывала удила, раздувала ноздри и дико вращала глазами. Музыкант, собрав поводья в одной руке, без разбора хлестал кнутом направо и налево, возле него Аллин обеими руками вцепилась в сиденье. Парни и их жертва убежали все втроем, низко пригибаясь и защищая головы руками.
— Девуар! Казуел! Гони назад и приведи Дежурную когорту, — заорал я, надрывая горло.
Девуар оглянулся через плечо, но потасовка на дороге не позволяла двигаться.
— Камарл ранен! — закричал Темар.
При виде мессира, стоящего на коленях рядом с эсквайром, у Аллин отвисла челюсть. Но толстушка быстро пришла в себя и, жестикулируя одной рукой, стала передавать информацию барышне Авиле и Казуелу.
— Темар! — Я бросился наперерез еще одному гаду, перелезавшему через обломки лесов с горящей в глазах злобой и мечом в каждой руке.
Юноша поспешил на подмогу, но град камней и шаров, низвергавшийся по воле двух остервенелых жонглеров, которые появились у входа в переулок, заставил его пригнуться и, увертываясь, отступить к двери. Схватив кусок разбитого кузова, чтобы защитить голову, Темар остался там, заслоняя мессира и Камарла своим телом.
Гад вызверился на меня и принял борцовскую стойку. Судя по его устрашающему разбитому лицу, он зарабатывал на жизнь борьбой. Но у него было два клинка, и, похоже, этот ублюдок умел ими пользоваться. Он бросился на меня, нанося удары каждым мечом по очереди — удары неуклюжие, однако быстрые и решительные. Отступая, я ощутил под мягкими башмаками, которые я сегодня носил, предательские обломки дерева. Я взял меч обеими руками и, вращая клинок, уверенно пошел на врага, полупарируя-полуатакуя. Фехтование, выученное для подмостков, не годится в настоящем бою, и этот тип, словно новобранец, инстинктивно угодил в ловушку предвосхищения моих ударов и начал парировать слишком рано. Перехватив тем самым инициативу, я вынудил его замахнуться, а потом внезапно рубанул сбоку под руки. Ублюдок еще пытался обрушить на меня удар, по я успел раньше повернуть клинок и, рассекая грудь, вогнал зазубренную сталь в его бычью шею. Брызнула кровь, и он рухнул как подкошенный.
Стерев капли с лица, я обнаружил, что Темар бьет своим импровизированным щитом по голове другого невесть откуда взявшегося нападающего. Не выдержав отпора, тот повернулся и сбежал бы по соседнему переулку, но ему загородили дорогу жонглеры, у которых были собственные проблемы. Рой непонятных, серовато-красных шершней кружился вокруг них без всякого жужжания, и когда бы эти шершни ни садились на одежду, от нее поднимался дым, а под дымом образовывались черные выжженные метки. На открытых руках и лицах жонглеров вздувались красные пузыри, вызванные алыми искрами; они вспыхивали и исчезали так быстро, что взгляд не успевал за ними следить. Обернувшись, я увидел, что Аллин все еще цепляется за шикарную двуколку Девуара. Ее пухлое лицо окаменело от ненависти, глаза свирепо смотрели на жонглеров. За переулком дымилась пустая жаровня, в которой угасал малиновый свет.
Избивая свою дрожащую лошадь, Девуар заставил ее подчиниться. Бедное животное пребывало в таком ужасе, что не понимало, вперед оно должно бежать или назад. Барышня Авила с трудом слезла с двуколки, Казуел, заламывая руки, последовал за ней, съеживаясь от страха внутри своей помпезной мантии. Не обращая внимания на суматоху со всех сторон, Авила направилась к двери за моей спиной. Темар побежал вперед, чтобы как можно быстрее втащить ее в наш хрупкий защитный круг.
Я бы тоже пошел, но прямо передо мной вспыхнула свирепая драка. Камни и деревяшки полетели с боков, и все, что я мог сделать, это не позволить дерущимся смести меня, сьера и эсквайра. Нас с Темаром пихали со всех сторон. Не в силах отличить несчастных гуляющих от переодетых убийц, мы были вынуждены отгонять всех, кто к нам приближался, грубой бранью и еще более грубыми тумаками. Казуел взвизгнул от возмущения — это я наступил ему на ногу. И поделом — нечего прятаться между мной и Темаром. Внезапно жгучая боль лизнула мой затылок.
— Эй, Девуар, следи за своим треклятым кнутом!
Но я простил музыканта, когда увидел, что хлещет он по всем подряд, чтобы не дать свалке раздавить барышню Авилу и сьера; те стояли на коленях в дверном проеме и занимались ранами Камарла.
Медный сигнал пронзил шум и крики. Рога Ден Джанаквела наконец-то извещали об их скором прибытии. Резкий сигнал повторился, призывая всех убраться подобру-поздорову. Люди вокруг пас удвоили свои усилия, чтобы вырваться из драки, и я заметил, как несколько актеров сорвали свои маски в надежде затеряться в безымянной толпе.
Но трое не отказались от маскировки. Они свирепо прорубали себе путь мечами, и веселые деревянные лица героев народных сказок были по-прежнему крепко привязаны. Кто бы ни были эти трое, они направлялись к переулку напротив.
— Темар! — крикнул я, указывая на беглецов, когда давка вокруг нас уменьшилась.
— Схвати их, Райшед! — Сьер возник подле меня с мечом в руке, Амален держал наготове кнут.
Расталкивая толпу кулаками, локтями и рукоятками мечей, мы с Темаром решили перехватить ублюдков. Но чуть-чуть опоздали, и те трое промчались по переулку, свернув в проход между задними дворами тесно стоящих домов. Я погнался за ними как выпущенный рысак, а Темар бежал за мной по пятам.
— Да шевелись же ты, — взорвался он, и я понял, что мы захватили в погоню Казуела. В узком проходе магу некуда было отойти, чтобы пропустить юношу, и ему оставалось только бежать с нами.
Чувствуя, что их могут настигнуть, актеры мчались во весь дух, не осмеливаясь ткнуться ни в какие двери или ворота. Я поднажал из последних сил, слыша, как Темар безжалостно погоняет Казуела все более грязными ругательствами. Расстояние между нами и актерами стало сокращаться, но тут эти ублюдки круто повернули за угол в широкий переулок. Бросившись за ними, я обнаружил, что переулок упирается в обнесенный стеной двор. Ворота в стене были открыты, над ними возвышалась широкая каменная арка, украшенная древними завитками, а по обеим сторонам особенно выделялись тяжелые листья и гроздья резных виноградных лоз. Я узнал двор за «Щеголем», и досада запылала в моей вздымающейся груди. Если они выскочат на оживленный северный конец Главной улицы, мы точно потеряем их.
— Обрушь все! — хрипло закричал я Казуелу, который привалился к стене на углу и, согнувшись в три погибели, держался одной рукой за горло. — Прегради им дорогу!
— Безносые отродья прогнивших шлюх! — выкрикнул Темар, проносясь мимо меня.
Этот парень слишком много времени проводит с наемниками. Но делать замечания было некогда, и я молча кинулся за ним.
Первый актер уже подбегал к воротам. Я было подумал, что он от нас удрал, как вдруг резные лозы зашевелились, вытягивая усики из боков арки. Они переплетались, извиваясь друг вокруг друга быстрее, чем успевал заметить глаз. Барьер из бледных усиков преградил дорогу злодею, и он прямо с разбега влетел в перекрестье корчащегося камня. Завязавшись узлом, сплетенные усики обвились вокруг него, каждый разрастался в ветку, которая тянулась вверх и наружу. Горе-актер дергался туда и сюда, отчаянно вырывался и закричал от ужаса, когда его ноги оторвались от земли. Но страх в его криках превратился в боль: стебли с отчетливым неприятным звуком скрутили его тело. Сухожилия и кости — не соперники для каменной решетки, по которой пробегала живая рябь. Последний отвратительный треск оборвал стоны — изуродованный труп остался висеть в кольцах перевитых лоз.
Второй актер резко остановился всего в длине руки от первого, но за ту минуту, что он возвращал себе равновесие, желтая ветка зазмеилась от ожившей арки. Листья, когда-то высеченные из сплошного камня, слегка покачивались, когда лоза змеей обвилась вокруг его ног. Панически закричав, актер ударил по вьющемуся стеблю, но его клинок только высек искры из камня. Второй усик метнулся из арки и обмотался вокруг его руки с мечом, сдавливая ее. Пока несчастный лихорадочно отдирал его кровоточащими ногтями, вылезли новые побеги и опутали до этого свободную руку. Новые листья распустились из почек по всем переплетающимся стеблям, которые теперь приковывали его ноги к земле. Но лозы, связывавшие его руки, все так же извивались вверх в безумном пародировании роста, все больше причиняя боль. Вместе с последними, придушенными вздохами актер пронзительно выкрикнул какое-то проклятие в тот миг, когда небрежные стебли выгнули его назад в мучительном изгибе. Хребет треснул, как сухая палка.