— Мне кажется, тут правы все, и все не правы… Просто, мы тут не имеем детектива. Тут все, что угодно, только не детектив. Хотя, имеет место и убийство, и не менее загадочная попытка убийства. Масса побочных персонажей, не имеющих никакого отношения ни к убийству, ни к попытке убийства, которые как призраки появляются и исчезают. Очень долго описывается колоритная любовница главного героя, хотя о ней можно сказать несколькими словами. Нет главного — катарсиса. Все как-то смазано, спущено на тормозах. И своего бывшего друга главный герой убивает как-то обыденно, рутинно, и убийца безвестного чеченца исчез, да и деньги исчезли. Где тут детектив-то? Если нет самого главного — развязки.
Павел вскричал:
— Так ведь и не было никаких денег! Две банды примитивно хотели кинуть друг друга. Получилось, как в детской сказочке: волки от испуга скушали друг друга…
— Это не прописано, как факт. Это всего лишь домыслы главного героя, который предпочитает не вступать в открытую схватку, а прячется, и предпочитает бить из-за угла.
Илья Дергачев, тихонько перебирая струны гитары, проговорил задумчиво:
— А на мой непросвещенный взгляд, получился великолепный роман, если судить мерками наших палестин. Ну, а если в глобальном масштабе… Так себе романчик, среднемировой уровень… Где-то так между Агатой Кристи и Конан Дойлем…
Михалыч посмотрел на него испепеляющим взглядом, проворчал:
— Тут серьезное обсуждение, а ты со своим юмором…
— Я без юмора… Пашку поздравить надо, и бежать за водкой, а вы тут разводите антимонии…
Павел облюбовал перелесок, и долго шел к нему через обширную поляну. В перелеске росли в основном старые березы, между которыми колыхалась высокая густая трава. Посреди стояла старая береза, уже погибшая, остался только ствол, толстенные сучья валялись вокруг. Павел по опыту знал, что в подобном перелеске грибы можно встретить лишь в особо благоприятный год, а потому решил пройти его насквозь, не отвлекаясь на прочесывание. Если, конечно, не встретит на пути через лесок хотя бы один гриб, тогда уж, конечно, придется прочесать…
Он шел, таща велосипед сквозь траву, перетаскивая через валежины, внимательно глядя по сторонам, не сверкнет ли красной шляпкой подосиновик… И вдруг… Что за чертовщина?.. Взгляд опытного таежника выхватил угловатые очертания прямоугольного предмета, придавленного толстенной валежиной. Предмет был присыпан прошлогодними листьями, травой, мелкими валежинами, но Павел сумел разглядеть и что-то блестящее. Он подошел, остановился рядом, осторожно отодвинул ногой мелкие валежины, пожухлую траву… Под валежиной лежал чемодан, с блестящими кодовыми замками, сам весь алюминиевый. Такие Павел только в кино видел.
Он медленно проговорил:
— Так, не будем пороть горячку… Мы имеем чемодан, в прекрасном состоянии, лежащий в глухом лесу. При этом почему-то придавленный тяжелой корягой. Хотя, его гораздо надежнее можно было замаскировать мелким хворостом и палой листвой… Не зря же вы, Павел Яковлевич, пишете детективы, напрягите извилины, прежде чем хватать находку… Напрягли, Павел Яковлевич? Напряг, ессесно… Там, под чемоданом, лежит граната с выдернутой чекой. Больше просто незачем придавливать чемодан корягой. А если не лежит? А плевать! Нас тут никто не видит, а потому и смеяться некому…
Павел отвел велосипед подальше, прислонил к толстой березе, собрал все, какие у него были веревки и шпагаты. Набралось немало. Если расплести три метра веревки, получится девять, да еще два конца шпагата метра по два… Хватит. Он осторожно освободил чемодан от мелких валежин, хвороста, обмел листья с крышки. Новенький чемодан, но явно лежит тут давно, по крайней мере, с прошлого года. Алюминий потускнел, да и на хромированных замках проступила ржавчина. Павел подошел к тонкому концу валежины, огляделся. Ага, в трех шагах стоит толстая береза, с толстым искривленным комлем. После хлопка у Павла будет четыре секунды, чтобы залечь за комель.
Он тихо проговорил:
— Если там лежит то, что я думаю, это разлет осколков триста метров… Вот только в уставе не упоминается, радиус или диаметр, триста метров? А тогда, как же ее кидать в бою?..
Он передумал поднимать валежину. Сначала расплел веревку, связал концы, привязал к ручке чемодана, оттянул веревку к другой березе, подальше от чемодана, только после этого вернулся к валежине, проговорил:
— Кто не рискует, тот не пьет шампанского… — взявшись за конец, упруго отшвырнул в сторону довольно тяжелое бревно.
И тут же, в молниеносном прыжке укрылся за облюбованным комлем. Прислушался. Тишина. Машинально считал про себя: пять, шесть, семь… Да ну, не сработала, если есть… На всякий случай он ползком добрался до конца веревки, укрылся за комлем и осторожно потянул. Тяжеловат чемоданчик, как бы веревочка не оборвалась… Он усилил натяг, и, наконец, чемодан стронулся. Он так и дотянул его до себя, не вставая. Сел, привалившись спиной к березе. Попробовал покрутить барабанчики кодовых замков. Приржавели. Жалко, конечно, чемоданчик, но ничего не поделаешь, пока не откроешь, не узнаешь, что там…
Павел встряхнул чемодан, послушал: что-то мягко шелестит… Он вытянул нож из ножен, осторожно воткнул в крышку, противно заскрипело, нож взрезал тонкий алюминий, как картон. Вытащив лезвие, Павел заглянул в щель, что-то зелененькое, узорчатое. Уже не церемонясь, он взрезал крышку тремя надрезами, отвернул пластину. На него злобно и осуждающе уставилось множество одинаковых физиономий самого любимого в России американского президента. Чувств никаких не было, внутри, будто все заледенело, только со скрипом вертелась навязчивая фраза: — "Каноны детектива должны соблюдаться неукоснительно!"
Тут его окатило страхом, как горячей волной: не далее как два месяца назад он послал свой детективный роман в издательство. Пока деньги странствовали неизвестно где, Павел ко всей этой истории продажи черного кота в черном мешке, как бы не имел никакого отношения. Просто, все вычислил и красиво описал. Но теперь, когда деньги оказались в его руках, он оказался в еще большей опасности, чем тогда, когда на него охотился Николай. Если он сдаст деньги в милицию, а чечены все еще шастают по городу в поисках своих денег, наверняка в милиции найдется гнида, которая за пару сотен зелененьких президентов, продаст им пикантную новость, что некий Павел Лоскутов припер в милицию целый чемодан долларов. Во, дурак-то!.. Насколько Павел знал чеченцев, они в тот же день явятся к нему, и зададут вопрос: — "Пашя-я, зачем ты отдал ментам наши дэнги?.. Нэхарашо-о, Пашя-я… Ай, нэ харашо-о… Получи ханжал в пузо…" Впрочем, это он вроде по-грузински загнул?.. Почти все чеченцы говорят по-русски даже без акцента, в отличие от остальных кавказцев, у которых акцент остается на всю жизнь, даже если они с детства в Москве живут.
А кто сказал, что мы эти денежки в милицию потащим? Павел прислушался к себе; вроде даже и следа такой глупой мыслишки не замечалось. Просто, он, видимо, вспомнил детектив, еще советских времен. Там один мужик нашел кучу денег, но в милицию не отнес, а потом полжизни страдал из-за этого, пока какой-то урка его из-за этих же денег не убил. А мы страдать не будем, мы положим денежки в надежное место, подождем годик, другой, а там обменяем их на наши деревянные, но очень на большое их количество, и аккуратненько, небольшими порциями, положим в банк, чтобы ни у какого урки даже мысли не возникло, что их можно так вот просто взять и утащить. А уже написанный детектив мы исправлять не будем, нехай денежки болтаются неизвестно где вместе с пропавшим без вести Алексеем. Хоть он и лежит где-то тут, вместе с убитыми доверчивыми чеченцами…
Итак, все произошло несколько иначе. Алексей пырнул ножичком чеченца, но битый волк, наверняка террорист со стажем, отклонился, а сам уж не промахнулся. Выкинул Алексея из машины, и рванул в леса. Но полученная рана, видимо, сильно кровоточила, чечен почувствовал, что теряет силы, завернул в околок, спрятал чемодан под валежину, подсунув под него гранату…