— Полковник Лайт, я должен вас огорчить, — иронически сказал Язин, — группа Чёрного Лотоса находится в том же помещении, где сейчас остановились вы. И даже эта вещь у нас.
Язин показал пакет, который лейтенант доставил Долгову.
— Полное поражение, господин полковник!
Лайт был совершенно ошеломлён. С его губ непроизвольно скатилось:
— Как? Откуда?
Нажав кнопку диктофона, Язин приказал:
— Вывести!
Лишь только кресло Волкова оказалось за дверью, Язин, не снимая очков и парика, сказал:
— Наш доклад близится к концу. Будин, «105-й» уже были в этом кабинете. Быть может, допросим и Синего Тарантула?
— Введите! — сорвалось у Пургина.
Полковник, видимо, возбуждённый допросом Лайта несколько громче обычного проговорил в диктофон:
— Введите человека из шестого кабинета!
Никого из группы Чёрного Лотоса собравшиеся не ожидали с таким нетерпением и напряжённым вниманием. А когда открылась дверь и Синий Тарантул появился: на пороге, все застыли в неописуемом изумлении.
44. Сорванная маска
В кабинете стоял высокий тонкий человек. Чуть выставив одно плечо вперёд, он принял позу скромную и жалкую. Подобие испуганной улыбки-гримасы дрожало на его гладко выбритом красивом лице. Тёмно-синие глаза, однако, смотрели холодно и расчётливо. Руки были нервно напряжены — одна по шву, другая чуть впереди.
— Чернов! — мог только вымолвить Пургин, совершенно растерявшись.
— Чернов! — воскликнул Скопин, чувствуя, что земля уходит из-под его ног.
Даже громадный Берёзов смотрел на человека с синими глазами с нескрываемым интересом.
— Подойдите ближе!
Будто ступая по раскалённым плитам, Чернов сделал шаг, другой...
Воцарилось молчание. Кроме изумления и оторопи все ощущали физическую гадливость, с которой человек рассматривает обезвреженную опасную змею.
Чернов понимал, что стоит у позорного столба. Лице его помертвело.
— Фамилия?
— Чернов, — голос прозвучал глухо и невнятно.
— Давно работаете в Главуране?
— Третий год.
— Когда познакомились с полковником Лайтом?
— Это, видимо, Карамазов. Весной истекшего года.
— Где?
— За рекой.
— Когда стали агентом и как?
Чернов слово в слово повторил то, что сказал на предварительном допросе:
— Я познакомился с ним за рекой. Мы выпили. Он предложил мне лёгкую работу и 10 тысяч рублей в месяц, не считая наградных. Я спросил: «Какая работа?» Он ответил: «Неважно. Требуется только согласие». Я отказался. Карамазов сказал: «Тогда вы умрёте!» — и насильно сделал мне укол. Тут же пояснил: «Противоядье только у меня. Без него умрёте. Если сообщите в ГБ, никогда не увидите меня. Это верная смерть», — и ушёл. Уже вечером у меня поднялась температура до 40. На второй день я горел, как в огне.
— Вы сообщили тогда в госбезопасность?
— Нет. Боялся, что лишусь противоядья.
— Вы боялись смерти?
— Да.
— Дальше.
— Вечером Карамазов позвонил: «Согласны или смерть?» Я едва держал трубку и согласился, но без денег. Ночью он был у меня и сделал второй укол, оставив 10 тысяч рублей.
— С той поры вы и стали выполнять «лёгкую работу»?
— Да.
— Что это за работа?
— Он спрашивал всё о Главуране, о людях, об атомных рудах, о цифрах...
— Вы не думали заявить в органы?
— Вначале думал, потом уж боялся.
— Вы сообщили Карамазову-Лайту, как открывать двери в спецчасть?
— Я.
— Вы знаете, что Карамазов — полковник генштаба одной капиталистической страны?
— Нет, — тут Чернов поднял глаза, но, увидев пристально-острый взгляд Пургина, снова потупился.
— Почему вы решили убить Пургина?
— Я не собирался этого делать.
— Зачем вы послали Пургину три анонимных письма? Вот эти, — Язин достал из синей папки голубые конверты.
— Я не слал писем.
— Установлено, что вы автор этих угроз. Не запирайтесь! — Язин чуть повысил голос.
— Я не слал.
— В часовом кармане ваших брюк обычно находится сахар. Это так?
— Так, — нехотя согласился Чернов, не понимая, куда клонит человек в больших очках.
— Опустите пальцы в часовой карман брюк! Вот так. А теперь посмотрите, есть ли на пальцах сахарная пыль?
Просунув два пальца в узкий карман брюк, предназначенный для часов, Чернов вытащил их, и всё ещё не понимая Язина, стал рассматривать белую пудру, приставшую к пальцам,
— Когда вы, надев хирургические перчатки, писали письмо-угрозу, эта сахарная пыль продавила резину перчаток и дала отпечатки ваших пальцев на бумаге. — Вот эти, — и Язин показал Чернову снимок. — Приборы зафиксировали следы и точно воспроизвели отпечатки ваших пальцев. Взгляните! — и он протянул Чернову новый снимок.
Чернов искоса посмотрел на карточки.
— Так зачем вы хотели убить Пургина вотулином?
При слове «вотулин» Чернов чуть съёжился.
— Не бойтесь правды. Пургин жив, убийства не произошло.
Эти слова приободрили Чернова. Собравшись с мыслями, он хрипло сказал:
— Мне было страшно. Я взял много денег, выдал много тайн. Каждый день мне было страшно. «Расстрел, расстрел», — говорил мне кто-то. «Расстрел, расстрел», — снились сны. И когда новые люди стали ходить по этажу, когда майор один раз, капитан два раза зашли в мой кабинет, я понял: «Скоро расстрел. Их послал Пургин». Тогда я решил: «Надо напугать их всех! Лишь тогда они бросят искать. Напугать и только смертью! Карамазов дал мне ампулу, плоскую, как бритва, сказал: «На пятерых хватит». Её я и приспособил.
— Как вы отправили третье письмо в срок, находясь уже в камере?
— Первые два письма я отправил в один день. Одно — почтой, второе — подбросив у вахтёра, чтобы страшнее было. «Но всё может быть», — думал я, и третье письмо просил кинуть на другой лень уборщицу Нину. Она малограмотна.
— Вы знали свою кличку «Синий Тарантул»?
— Знал.
— Вывести! — распорядился Язин и вернулся к докладу.
— Поясняю ещё, что полковник Лайт в «Многоугольнике» занимает кабинет № 105, отсюда и его псевдоним. Думаю, что вы простили мне оперативный приём с мнимым убийством Чернова. Но это толкнуло Лайта пойти на ряд чрезвычайных шагов и помочь нашим поискам. Так, после исчезновения Чернова, Лайт был вынужден дать повышенную нагрузку второму своему агенту в Главуране. Материалы по нему в этой папке. Но надо прямо сказать, что полный состав Чёрного Лотоса нам пока не известен, и впереди ещё много работы, чтобы выловить всю группу.
Вы можете спросить: «Почему Лайт назвал своих агентов словом: «Тарантул», прибавляя к нему тот или иной цвет?» По данным БОРа, объяснение таково: всю работу Лайт вёл, пользуясь только агентурой из предателей, и в нём укоренилось презрение к людям этого сорта. И чем большей хитростью отличался агент, тем, очевидно, ниже было его моральное падение. Таких он именовал словом «Тарантул». Чернова он окрестил «Синим» по цвету глаз.
— И, наконец, о самом главном. Всех, конечно, беспокоит, где плёнка?
Если плёнка ушла за границу, то наши поиски ничего не стоят.
Язин сделал паузу.
— Могу, однако, обрадовать вас, друзья! Плёнка находится в этой металлической коробке, — и открыв пакет, доставленный генералу Долгову, Язин извлёк из него небольшой металлический цилиндр, величиной с катушку ниток.
— Должен признаться, что люди генерала Долгова обошли на этот раз работников БОРа. Генерал направил водолазов для чрезвычайных поисков во время операции на Верхнем Камыше. На месте, где задержан Лайт, началось обследование каждого квадратного сантиметра дна. О результатах лучше меня расскажет [лакуна]. Позвольте, товарищ генерал, прочитать?