— Ты видела все, — произнесла старуха, приподнимая Светлане голову. Девушка обнаружила себя лежащей на широком сундуке, рядом со старой женщиной, куда ее, скорее всего, перенесли друзья. — Вот тогда я и потеряла все. Магические способности у меня отняли тоже. Пришлось бежать туда, где нет магии — в Протэс! Теперь я здесь. Мать твою знала хорошо. Она же в нашем клане была, в маговом. Жили рядом. Только она еще молоденькой девушкой сбежала — боевую магию применять все отказывалась. Она ушла, а за ней и ее мать потянулась. Куда делись — никто не знал… Жаль, умная, но слишком добрая была… Я рассказала все. Эльф покажет дорогу к поезду. Идите! — Она жестом престарелой английской королевы указала на двери, словно давала высочайшее повеление приближенным. И столько горечи и печали слышалось в ее словах, что на глаза у Светки навернулись слезы.
Глава шестнадцатая,
в которой Светка обещает: "Ребята, я вернусь!"
Из Протэса ушли в тот же день. Бороман собирался заглянуть к новой знакомой, чтобы попрощаться, но Эрендил, посмотрев на мрачную Светлану, готовую к тем самым страстям, что прочила ей бывшая ведьма, заторопился, и к холму с межмировыми вратами они двинулись без слез и рыданий. Наверняка круглощекая селянка приготовила себя к расставанью без излишних эмоций, ибо осталась дома, чтобы выплакаться украдкой.
На пролезание из мира в мир и протаскивание сквозь щель Боромана ушло намного меньше времени: скорее всего, потому, что в Уруме эльфу было проще действовать, применяя привычные знания и умения, которые нисколько не срабатывали в бабочковом царстве.
Быстро добрались до знаменательной учебной полянки, где Каллион вырабатывал у Светланы способность действовать вне времени, учил слушать и понимать лес и его обитателей. Они не остановились и перекусить! Как ни странно, даже вечно голодавший Бороман промолчал, миновав до боли знакомые деревца, среди которых друзья так сытно питались и интересно проводили время в истекшие несколько дней. "Не опоздать на поезд", — туманно пояснил гном, исподлобья глянув на девушку. "Он уходит со станции завтра поутру", — дополнил эльф, слегка коснувшись Светланиной руки. И они ринулись сквозь бурелом. Причем, Эрэндил упорно просил Боромана ступать аккуратнее, тот угрюмо ворчал под нос, и лез напролом, треща валежником.
Браслет, совершенно бестолково болтавшийся в последнее время на руке, Света решила спрятать в лесу, чтобы маги не сумели по его токам обнаружить ее прежде времени. Она уверилась в абсолютной бестолковости этой игрушки во всякого рода поединках — браслет только предупреждал об опасности, но никак не помогал отражать ее.
— Эрик! — Неожиданно для себя самой она вполне комфортно сократила Эрэндила до Эрика, и это, похоже, нисколько не раздражило светлейшего. — Остановимся на несколько минут, кое-что нужно сделать. — Тот кивнул, бережно раздвигая куст перед собой, и прямо на ходу полакомился росой, каплей сорвавшейся вниз с распустившегося древесного цветка, благоухавшего вязким терпким ароматом.
Светлана огляделась вокруг, присматривая наиболее незаметное, но запоминающееся местечко, стрельнула взглядом в сторону Боромана, отдувавшегося после длительного бега, и присела на корточки у переломанного гигантского дерева, похожего на дуб. Здесь же найденной щепкой подрыла землю у комеля, углубляя ямку, уложила туда браслет, слегка зарыла, и с закрытыми глазами попросила траву зарастить раскопки — с открытыми у нее пока плохо получалось живое общение с природой. Эльф смотрел удивленно — он, казалось, не верил, что ученица правильно усвоила его уроки.
— Это зачем еще? — ворчнул было Бороман, сидя на корточках неподалеку.
— Далеко положишь — близко возьмешь, — огрызнулась Светлана, но тут же сменила гнев на милость: — Чтоб ищейки не сразу нашли.
Нескольких минут отдыха ей и эльфу вполне хватило для подкрепления сил. На гнома же жалко было смотреть: он едва не падал, спотыкаясь о каждый корень и возмущался, что приходится так долго передвигаться бегом, объясняя неспособность к спартанским нагрузкам "негномьим делом". Дескать, ни одному героическому гному еще не приходилось делать такие колоссальные перебежки без отдыха и восстановления сил едой и питьем. "Если вернусь домой — не поверят", — завершил он печальный монолог с придыханием.
Через некоторое время они снова остановились на небольшом более-менее ровном участке леса, гном уселся прямо на землю и замотал головой — дальше идти он отказывался. "Не могу! — взмолился он. — Духи леса не пускают меня! Все! Здесь буду ждать, только, дама Света, вернись, прошу тебя. Одна на тебя надёжа!" — И он внезапно заплакал, утирая слезы рукавом и тщетно отворачиваясь, чтобы спрятать нахлынувшие эмоции.
— Я провожу, — так же хмуро заверил его первородный, утирая пот со лба — видно было, что и ему нелегко достаются последние их совместные километры. — Жди здесь, не уходи. Приду.
Он и впрямь проводил девушку еще часа два и начал отставать, словами указывая ей направление. А потом и вовсе встал, тронув ее за плечо.
— Дальше мне идти невозможно, — незнакомо, едва слышно прозвучало у нее за спиной, и Светлана обернулась, чтобы удостовериться, что это эльф. Он слегка растянул губы в подобие ободряющей улыбки, но глаза его были настороженны и тревожны. — Ты должна преодолеть путь одна. И постарайся обойтись без магии — здесь эти знания вредно показывать посторонним.
Не то, чтобы ей совсем не стало страшно, но… Глядя в белое, слегка вытянутое лицо Эрэндила, ставшего за это время почти родным, даже более близким, чем гном, втянувший ее в это приключение, в его внимательные зрачки, она едва не заплакала — от нагрянувшего уже сейчас одиночества. И, чего уж там — от страха! Она ведь никогда не оставалась одна. Ну, разве что в квартире, там, в прошлой жизни. А что там могло ожидать плохого и неизвестного, в собственном, раз и навсегда обжитой хрущебе? Разве что соседи зальют или там воду отключат. Ничего страшного! Можно просто удовольствоваться тем, что есть из напитков в холодильнике и засесть за просмотр нового фильма по телеку или видеоплееру. Или выйти на улицу и прогуляться до ближайшего супермаркета. Ну, подруге позвонить, на худой конец, пообщаться часочек. А тут — одна в незнакомом мире, где сплошь чудища на каждом шагу, и у каждого из них совершенно непредсказуемые намерения. Хотя, что там — непредсказуемые! Все они словно сговорились ее уничтожить. И остается одно — выжить любым способом.
Светка изо всех сил стремилась не заплакать, как Бороман. Она ободряюще взглянула на эльфа, кивнула ему и протянула руку. Потом все же бросилась на шею и обняла крепко-крепко, прижалась всем телом, почувствовав, что он слегка вздрагивает.
— Не дождетесь! — воскликнула она с сердцем, отрываясь от тонко и немного пряно пахнущего изношенного камзола.
— О чем ты? — удивился эльф, слегка вздрогнув кончиками ушей.
— Да ты же думаешь, что я могу погибнуть или там еще что-нибудь такое страшное, — грустно проговорила она. — Так вот: не дождетесь! Я вернусь обратно, на эту самую полянку! Только ждите меня, хорошо?
Она по-мальчишески всхлипнула носом, потом вздохнула тяжело, хлопнув на прощанье ладонью о ладонь сида, резко повернулась и двинулась в сторону, указанную ей эльфом. Где-то в районе солнечного сплетения сконцентрировался, задрожал и начал медленно-медленно растекаться по телу страх.
Нельзя бояться! Потому что любые опасения сковывают человека, лишают его свободы — и физической и моральной. А от чего идет этот ужас? От ожидания в мире гадостей, оттого, что не ждет помощи от других. Но ведь ей постоянно помогали: гном, эльф, Серый. Почему бы не найтись кому-то еще, столь же светлому и правильному? И еще она боится… от неуверенности в себе. Да ведь она абсолютно права и чувствует себя уверенной — ведь она идет исполнить справедливое дело! Значит, прочь сомнения! Едва только мятущаяся лужа в душе вновь сомкнулась в точку и исчезла в желудке, как шаг стал ровнее и мягче, уши стали вслушиваться и анализировать всякий шелест, а руки привычно уже нащупывали материю времени вокруг нее — так, на всякий случай.