Но мистическая музыка и сопровождавший ее танец мгновенно прекратились, до предела сузившееся кольцо разомкнулось, и перед светлейшим предстал мерцающий призрак. Эльф с готовностью потянулся к заплечной сумке и достал оттуда флакон и жидкостью, с полупоклоном протянув его хозяину Грота. Тот принял подарок, мгновенно истаявший в его протянутой руке, и все призрачное воинство исчезло вместе с ним.
— Они пропустили нас, — устало сообщил спутникам Эльф, присев на корточки и стараясь ни к чему не прикасаться. — А могли просто высосать жизнь. До капли.
— Я так и знал, — с привычной жизнерадостностью, правда, немного вяло и заторможено провозгласил Бороман. — Чего бы им на нас сердиться? Мы не сделали им ничего дурного!
— Мы нарушили владения, — пояснил Эльф, прикрыв глаза и, казалось, побледнев еще больше.
Светка постепенно приходила в себя после странного полузабытья, объявшего ее во время диковинного призрачного танца. Она оглядела опустевшее помещение и помотала головой, развеивая остатки невменяемости.
— Что ты дал ему?
— Немного эликсира. Поможет материализоваться в реальности. На время. Хотя, на самом деле, просто вернет назад, в период его бытия.
Им пришлось остаться еще ненадолго, чтобы светлейший смог вернуть себе силы, немного отдохнув. Он присел на корточки у стены, подняв голову и глядя верх, как в прошлую ночь, под деревом. Длинные пушистые волосы его раскинулись по плечам, приоткрыв изящные уши и тонкую белую шею. Полузакрытые глаза его медленно двигались, губы шептали что-то мелодичное. Прислушавшись, Светлана уловила лишь повторяющийся набор непонятных букв: "Анта янна ан метима эт носсэ". (подарить дар для последнего из рода).
Неутомимый гном между тем изрядно подзакусил сушеным мясом и свежими овощами, балагуря о превратностях судьбы и жалея лишь об одном — не поверят, как расскажет о том, что живым его выпустили из Грота Призраков. Ни за что не поверят!
— Так и не рассказывай никому, — посоветовала Светлана, — Нет рассказа, нет проблем!
— Нельзя, — серьезно ответил он, — Список геройств должно скрупулезно пополнять.
Она посмотрела на него с любопытством — кажется, гном не шутил, а говорил совершенно серьезно, от души жалея будущих недоверчивых слушателей. Эльф, прекратив бормотание, едва заметно улыбнулся, не открывая глаз: казалось, ему забавно слушать и наблюдать за Боромановыми слабостями. Он улыбался не широко, по-голливудски демонстрируя набор белоснежных зубов, а тепло и любяще, словно слушал речь несмышленого ребенка и поощрял того на безопасные шалости.
— А, между прочим, где наш светлячок-путеводец? — совершенно опомнившись, вращаясь на каблуках вокруг и оглядываясь по сторонам, спросил гном, утерев рукавом бороду с усами в каплях вина. Подарка Ариадны нигде не наблюдалось. Коридоры разбегались в разные стороны, грозя новыми неприятностями и, возможно, многонедельными блужданиями в темноте — масла могло хватить всего на несколько часов. Перспектива путникам грозила печальная, вполне возможно завершал ее летальный исход — по меньшей мере, от голода и физического истощения. Несмотря на усталость необходимо было двигаться вперед, пока оставались силы. Так и сделали, подозвав совершенно растерянных и обессилевших от страха и ранений собак, бок о бок жавшихся к дальней стене.
Они едва вышли из грота, как псы остановились и, замерев в каких-то неестественных, паралитических позах жалобно и тихо завыли, уперев взгляды далеко вперед, в одну точку. Как ни старались путники рассмотреть опасность, впереди ничего не было видно — ни движения, ни теней. Ничего! Однако животные все больше впадали в ступор, не замечая ничего вокруг, кроме надвигающейся опасности. И тут Светкин браслет стал явственно покалывать запястье, загоревшись кроваво-красным цветом. Только в эту минуту девушка поняла, что собаки не симулируют испуг, а почувствовали нечто, до сей поры никем из их компании не ощутимое. Что-то незримо приближалось к ним, а они даже понять не могли, какова она, надвигающаяся опасность.
Светлана вгляделась во тьму, подсвечивая то невидимое колеблющимся кругом факельного света, указала глазами гному — ведь должен же он, как обитатель подземных глубин, ориентироваться в кромешной темноте, а тут еще и подсветка имеется!
Бороман вместо ответа вжал голову в плечи и развел руками — ничего. "Там кроме улиток больше ничего не видно"…
— Стройного ряда улиток, — поправил его первородный, напряженно вглядываясь вдаль.
И тут в Светкиной голове внезапно что-то словно перещелкнулось, в глазах будто засияло что-то, и изображение приблизилось так, что она смогла рассмотреть выстроившихся в линию покрытых панцирем моллюсков, и впрямь занявших собой весь коридор впереди. Они ползли медленно, но неотвратимо, и создавалось ощущение полной безысходности. Улитки как будто бы запланировали заранее психическую, а затем и физическую атаку. Атаку?! Битва с улитками! Чушь собачья. Прямо рассказ наркомана, который устроился работать в зоопарк, открыл дверцу черепашьего вольера и выпустил черепах, объяснив начальству: "Только открыл, а они каак брызнут — и в разные стороны! Не догнал". Господи, чего они здесь надышались, что улитки стали ползать едва ли не с человеческими скоростями?!
Одна из центральных выползла, чуть опережая своих товарок, те перестроились римской "свиньей", уперев образовавшийся при этом клин прямо в Светку, ставшую посреди коридора. При этом собаки, изваяниями замершие перед путешественниками, медленно двинулись к моллюскам, с каждым шагом переставляя ноги все более вяло и расслабленно. Их силы будто истаивали по мере приближения маленьких, одетых в кальциевые хитоны, скользящих по слегка влажному полу созданий. Светка протянула факел далеко перед собой — и увидела их оружие! Тонкие неоново светящиеся нити протянулись от главной улитки к понуро бредущим псам, периодически утолщаясь и снова сходясь в волосяной толщине. Вождь (или королева-мать?) моллюсков "раздавал" угощение всему стаду: тончайшей паутинкой развевались неоновые ниточки меж всеми воинами нелепой армады, тянущейся бог весть как далеко по внутреннему коридору.
— Вот эти нас точно высосут насмерть, — едва слышно проговорила Светка, растерянно глядя на спутников. — Бежим? — Предложение прозвучало настолько жалобно и неуверенно что она едва не заплакала от жалости к себе самой, живо представив собственный иссохший до мумифицированного состояния труп, почему-то неваляшкой покачивающийся на неровном полу пещеры от малейшего дуновения сквозняка. Хотя, какой сквозняк может проникнуть в эти жуткие глубины?!
Эльф, выхватив у Боромана полмеха с вином, в два прыжка очутился у кромки неумолимой армады и, мгновенно откупорив пробку, полил ядро нападающих уксусной кислятиной купленной на рынке бражки. Королева-мать неистово запищала, втягивая жирную ногу и изящную головку с высоко поднятыми рожками под панцирь, нити исчезли вместе с ней, армия смешалась и двинулась к предводительнице, а сид, свистнув собакам, сделал приглашающий жест товарищам, комментируя его одним словом: "Быстро!"
Они бросились бежать, оскальзываясь на мутно поблескивающих разнокалиберных матово поблескивающих в неровном факельном свете спинах моллюсков, не чуя ног и набирая скорость, сопровождаемые свистящим визгом главнокомандующей и ее пострадавших приближенных. Под их весом улитки похрустывали, некоторые панцири ломались, и тогда ноги оказывались забрызганы зловонной и тягучей слизью раздавленного моллюска. Но эти панциреносцы сами по себе оказались совершенно безопасными, пустоголовыми и бестолковыми созданиями. Псы неслись перед путешественниками, прижав уши, не оглядываясь и едва слышно подвывая. Коридор сужался все больше, количество улиток уменьшалось с каждым шагом, и, наконец, у входа в узкий лаз они и вовсе закончились. Дальше идти было некуда.
Гном, посветив факелом внутрь, огорченно повертел головой, крякнул и полез внутрь, глухо прогудев, чтобы втягивались не задерживаясь. Светлана последовала за ним, ощущая всем телом, что испещренная выпирающими краями поверхность норы продолжает сужаться и удивляясь, как крупнотелому Бороману удается не застрять в дырке каменного бутерброда. Она дышала тяжело и прерывисто и абсолютно ничего не видела перед собой, только чувствовала движение большого сильного тела впереди, затем ощутила движение позади себя и запоздало подумала о том, как эльф обойдется без света факела: трудно ему придется, светлому эльфу — вовсе без света.