А затем, оставив Ксению на попечение заместителя Лауры, мы вдвоем, за руки, вышли из карантина. И тут же попали в объятья наших друзей, а затем отправились все вместе праздновать мое возвращение. Да и в штабе меня сразу предупредили — можешь обмывать очередное звание, господин старший лейтенант.
Но настроение у меня все же было аховое…
Сердца нас обоих еще раз нарезали мелким винегретом эти поганые психологи. Но позже, когда мы в очередной раз помирились с Лаурой, она смирилась, наконец, с тем, что свадебные колокольчики нам не светят, даже в отдаленном будущем. Но наша многолетняя дружба выдержала этот удар. Не без помощи и поддержки наших друзей и подруг, но все же — выдержала…
Я подвел и Аманду — больше никогда ее не увижу. Больше не увижу обеих моих самых лучших подруг и остальных моих друзей, с которыми мы вместе прошли сквозь огонь и воду всех этих испытаний.
Мы так и не успели толком поговорить с Амандой еще раз перед самой высадкой — последние полчаса перед десантом я, попрощавшись и поговорив с Лаурой, все время был с ребятами и готовился к высадке.
Я увидел в поле вероятностей, что Аманда хотела остаться со мной наедине, поговорить со мной в последний раз. Быть может, наконец, добиться того, чтобы мы стали любовниками — перед лицом моей грядущей смерти.
Вот такие вероятности были сплетены желанием Аманды, даже несмотря на то, что она оставалась лучшей подругой моего Лисеночка. Хоть она и знала, что мы с Лаурой не давали друг другу обетов верности, все же Пантерочка понимала, что мы были, в определенные моменты жизни, не только старыми друзьями, но и любовниками. А перебегать дорогу лучшей подруге — моветон.
Впрочем, она мне ничего так прямо и не сказала. Просто ожидала, что я пойму, глянув в будущее, понятный лишь нам обоим тайный язык вероятностей и послание на нем, с ключом, ведущим в ее память, к предолженной ею линии вероятности.
Но я почувствовал, что не смогу ей ничего толком объяснить. Я просто верил в предсказание Сато. Верил в него слепо и безоговорочно — я встречу свою судьбу здесь, на Планете Хаоса…
Я не стер предложенные Амандой вероятности. Это было бы слишком жестоко, да и, в какой-то мере неправдой.
Во временной пробе, предложенной Амандой, мы были вместе. Это было прекрасно. Настолько, что я в тот момент колебался — Аманда ведь ничего не требовала взамен. Нормальный, дружеский секс, без всяких заморочек и глупых обязательств. Такова была Аманда, и я любил ее именно такой — решительной, обаятельной, чарующей, неповторимой…
Но женская красота, грациозность — это еще не все. Вожделению вовсе не обязательно подчиняться. Оно не является любовью — всего лишь реакцией мужчины на женскую привлекательность, красоту. И я ответил, после колебаний, на нашем тайном языке: «Пантерочка, я испытываю к тебе совсем другие — дружеские чувства. Ты ведь знаешь — секс для меня никогда не был всего лишь невинным развлечением. Не должно быть это так легко, как считаешь ты.
Здесь, в преддверии Планеты Хаоса, я не могу, не имею права забыть о своем Предназначении в порыве страсти и забвении любви. Слишком дорогой за это была бы расплата, Аманда. Расплата судьбами каждого из нас.
Поэтому я прощаюсь вот так, с каждой из вас, мои боевые подруги, на тот случай, если ты, Аманда, все же окажешься права. Прощай, боевая подруга, моя Пантерочка. Теперь на твоих хрупких плечах остается дальнейшая нить Судьбы и Успеха нашей Экспедиции.
И все же я надеюсь на то, что ты ошибаешься. Надежда будет в моем сердце до самого последнего моего вздоха. Мы, надеюсь, еще увидимся, Пантерочка. Живыми — на поверхности планеты. На нашей новой базе. И ты все же признаешь, что ошиблась, а я был прав.»
Быть может, поэтому Аманда, да и Лаура тоже, так порой на меня и сердились — на мою сдержанность, упрямую твердолобость. Но я уж таков, каков есть. «Вот, упрямый чурбан!», как не раз, злясь, говорили мне обе подруги по выпуску за все эти долгие восемь лет.
С Лаурой — может быть. Бывали в прошлом времена, особенно на первом курсе, когда я к ней неровно дышал. Но не с Амандой. Поэтому я не ответил на ее призыв, оставив это послание Аманде на нашем тайном языке временны'х вероятностей. И продолжил подготовку к старту, убедившись в том, что Аманда считала ответ вероятности-послания, благодаря ключу к нему, написанному на линиях вероятностей будущего. Она считала с легкостью то, что никому не дано больше увидеть — даже Димка и Тэцуо ничего не поняли, хотя и могли бы почувствовать, глянув на нити будущего. Потому что признание было адресовано только ей одной — Пантерочке. А Сато, лучшего из нас, в наших рядах уже не было.
Да и Лаура в свое время, в прошлом, сделала свой выбор. Осколков и сожженных лепестков любви уже не собрать воедино. И я ее, Лисенка, все равно любил такой, какая она есть. Принимал любое ее решение, даже неправильное, и всегда был на ее стороне, понимая, прощая все. Любил ее, как старую, давнюю подругу. Но в этом слове, «подруга», было гораздо больше от слова «друг», нежели от «любовь моя». Благодаря, быть может, ее и моим ошибкам, за все эти годы. Это ее уже не огорчало, когда мы обнявшись, не могли наговориться в нашем последнем, прощальном выяснении отношений.
Все же, по-своему, мы были очень дороги друг другу. Так уж бывает, когда понимаешь друг-друга с полуслова, и человек рядом с тобой, которому ты всецело доверяешь — в приятной, соблазнительной, женской упаковке. И, как говорится, аналогично — с обратной стороны. Поэтому дружба между парнем и девушкой, кхм — порой довольно ненадежное, динамичное состояние, ведущее к неизбежной, за редким исключением, развязке — первым росткам не только привязанности, но и любви. Уж такими сделала нас Матушка-Природа — уклониться при таком раскладе от романтических чувств возможно лишь теоретически.
А на практике…
Но когда испытываешь эти чувства — становишься намного уязвимее, ранимее. Любовь — это обоюдоострое оружие. Вершина человеческих взаимоотношений, не менее сложная и запутанная, чем дружба мужчины и женщины. Вершина, на которой удержаться порой очень нелегко. И тогда падаешь в пропасть боли и мелких, казалось бы, незначащих обид и недоразумений… К тому же, как оказалось, психологи, следящие за учебным процессом, явные и тайные, оччень получали по ушам от нашего начальства за то, что еще одна влюбленая пара, поженившись и, порой даже обзаведясь ребенком в счастливом браке, помахала Внеземелью и Планете Хаоса ручкой, осознав, что есть дела и поважнее. Поэтому подсадные утки-психологи так и старались, ставя нам палки в колеса — всем тем реальным кандидатам, на которых в Академии была сделана особая ставка.
Я навсегда запомнил слезы Димки Воронова, когда он осознал, что его сердце растоптала не его «истинная любовь», а видавшая виды прелестница — подсадная утка. Опытная псионичка из Псикорпуса, которая не раз успешно справлялась с подобными заданиями, пока не нарвалась на нашу Пантерочку. И не только Димка был жертвой этой тайной войны — психологи, с поддержкой спецов Псикорпуса заботились о том, чтобы мы не испытывали проблем с женским вниманием. Запрещалось ими, выжигалось только одно — истинная любовь, страсть, которая могла бы выбить влюбленных курсантов-файтеров из колеи учебы и подготовки. Небось, психологи Дальней Разведки и Псикорпуса даже статистику и отчетность перед высшим начальством несли — за все свои провалы и успехи…
Я не мог читать мысли так свободно, как Аманда, поэтому она, слегка улыбнувшись, мысленно пожелала мне удачи, поняв, приняв мой отказ, мое послание.
Она искренне пожелала мне удачи в моей высадке в последние минуты перед стартом. Она переживала за меня настолько сильно, что со стороны любой бы подумал о том, что мы любовники. Но мои старые друзья по Отряду Камкадзе знали, что это не так. Между нами давно уж не было тайн и недоговоренностей — мы понимали друг друга с полуслова. Но, кажется, Аманда и сама уже совладала с внезапно нахлынувшим на нее бзиком, даже поцеловала меня с девчонками перед тем, как я сел в десантную капсулу.