— Полочане… — горько усмехнулся Михаил — У полочан сейчас головная боль одна — немцы. Прут крестоносцы, давят. Я уж им и такой ход обещал — мол, союз сей не токмо против степняков заключаем, но и против любой угрозы русским землям, стало быть, и против немцев поможем им.
— А они?
— А они в ответ: мол, с немцами вперёд разобраться надобно. Вот вы нам все помогите выбить немцев из Юрьева, Риги да Колывани, чтобы сбросить их в море насовсем. А после мы вам поможем. И плесковичи [псковичи. Прим. авт. ] с новгородцами то же талдычат — всё войско, дескать, отправим другим на подмогу, а тем временем немцы к нам пожалуют…
Князь Михаил жёстко усмехнулся.
— Самое интересное, что вроде бы правы они. В самом деле, надобно тыл обезопасить. Токмо вот время упущено. Раньше надо было немцами-то заниматься.
Михаил Всеволодович вновь взялся за ендову — пусто. Князь Василько хлопнул в ладоши, из дверей выскочил дворовый человек, бегло оглядел стол, кивнул и скрылся. Спустя несколько секунд появился вновь, поставил перед Михаилом полную ендову с квасом, взамен пустой.
— А что князь Ярослав Всеволодович сказал тебе, тятя? — прямо спросил вдруг князь Василько.
Михаил засопел. Да, всё верно. Переяславль-Залесское княжество — ближайший сосед Ростова, пограничный с Ростовской землёй. Заключение военного союза между князем Василько Константиновичем и Михаилом Всеволодовичем на предлагаемых Михаилом условиях, без участия князя Ярослава будет им расценено как прямая угроза. Как бы ни был расположен к тестю князь Василько, на такой опасный шаг он не пойдёт. Особенно если учесть, что Ярослав — родной брат князя Георгия Всеволодовича, великого князя Владимирского…
— Мычит себе под нос князь Ярослав, — с досадой бросил Михаил. — Точнее, ни мычит, ни телится. Против брата не пойду, мол…
— Тогда последний вопрос, — подал голос Кирилл. — Что сказал великий князь Георгий Всеволодович?
— Не говорил я с ним! — взорвался князь Михаил. — И не буду, покуда не получу поддержки от вас, господа ростовцы! Потому как заранее знаю, каков ответ будет в сём случае!
За столом разом воцарилось напряжённое молчание.
— Ты вот что, тятя, — трудно проговорил князь Василько. — Не враг я тебе, сам знаешь. Более чем не враг. Но покуда не переговоришь ты с князем Георгием, дядей моим, ничего определённого сказать я тебе не смогу.
…
— …Деда, а он не вынимается никак!
Борис Василькович изо всех сил тянул из ножен дедов меч, но тот не поддавался. Князь Михаил наблюдал за внуком с тайной усмешкой. Надо же, уже шесть годов будет…
— Может, заржавел? А ну-ка…
Он взял меч из рук мальчика, легко вынул его до половины, осмотрел.
— Да нет, вроде… Странно… — и одним движением вбросил меч назад. — Ну-ка, пробуй ещё!
Борис натужно запыхтел, страдальчески выгнув брови — меч ни с места. Мария, сидевшая в углу, улыбалась, наблюдая за вознёй деда и внука.
— Ты пошто каши ему не докладываешь, Маришка? — спросил грозно Михаил. — Глянь, парень-то охилел вконец!
— Бориска, там защёлка на рукояти есть, нажми её! — не выдержала Мария, придя на помощь сыну.
— Да я жму, мама! — мальчик вертел меч.
— Да ты большим пальцем-то жми, в другую сторону!
Борис наконец сообразил, как справиться с хитрой защёлкой дедова меча, и меч с шипением пополз из ножен.
— Осторожней, Бориска! — взволновалась Мария. — Тато, ты забрал бы меч, не ровен час, порежется сильно!
— Не порежусь! — Борис, натужась, двумя руками поднял меч над головой. — Эге-е-ей! Трепещите, враги земли русской!
Мать и дед разом расхохотались.
— Вот так и держись всегда, Борис свет Василькович. Великим князем будешь!
Князь Михаил осторожно вынул из руки внука рукоять меча, ему ещё не по росту.
— Ну всё, Борис Василькович, на сей раз довольно. Вот подрастёшь чуток, я тебя рубиться мечом научу.
— Меня тятя научит! — гордо возразил внук. — А ты, деда, уже старый будешь, меч не поднимешь!
Мария и князь Михаил снова дружно рассмеялись.
— И то правда. Ты пойди-ка погуляй, Борис. Поговорить мне надо с матерью твоей.
Мальчик вопросительно поглядел на мать — ему явно не хотелось оставлять деда, бывавшего в Ростове не так уж часто.
— Пойди, пойди, Бориска, — Мария кивнула сыну. — Немного погодя придёшь.
Когда Борис покинул горницу, прикрыв дверь, князь Михаил ещё раз осмотрел меч, масляно блестевший в свете свечей.
— Женюсь я, Мариша, — неожиданно молвил он, водворяя меч на место в ножны. Мария молчала, глядя в пол.
— Чего молчишь-то? — не выдержал Михаил.
— Воля твоя, батюшка, — по-прежнему не поднимая глаз, тихо ответила Мария.
Помолчали.
— Чего ж не спросишь, на ком? — вновь подал голос князь Михаил.
— На ком? — эхом откликнулась Мария.
— На Елене Романовне, сестре князя Даниила Романовича.
— Галицкого?
— Ну да… — князь Михаил усмехнулся. — Был Галицкий, да вот теперь, вишь, стал Волынский. Елена сестра его младшая.
Помолчали.
— Два года уж прошло, Мариша.
— Я понимаю, тато, — тихо отозвалась Мария.
— Ну вот и ладно, — Михаил тяжко вздохнул, поднимаясь с лавки. — Ты у меня всегда умницей была. Почти как Филя.
…
— … Проснись, проснись!
Князь Василько Константинович проснулся разом, будто вынырнув из глубокого омута. Перед ним маячило лицо жены, с широко распахнутыми глазами, казавшимися в свете ночной лампады чёрными и бездонными.
— Ты так кричал, Василько… Приснилось что?
Князь рывком прижал жену к себе, начал гладить.
— Приснилось…
— Что?
Князь криво улыбнулся.
— Говорят, чтобы сон не сбылся, никому его рассказывать не надобно, ни единой живой душе. Не хочу я, чтобы сбылся сон мой, Мариша.
Помолчали.
— Помнишь, Василько, я тебе рассказывала — Филя сон видела, про геенну огненную?
— Ну, когда это было-то…
— Нет, Василько. Сестра, она непростые сны-то видит. Вещие сны, Василько.
Пауза.
— Мне недавно Филя жаловалась, будто снова видит она сон сей. Раз за разом, и всё чаще. Всё как по писаному — сперва геенна огненная, затем мрак кромешный.
Снова пауза.
— А может, и права сестра твоя — медленно проговорил князь — Если не договорятся батюшка твой с дядей моим…
— Не верит никто батюшке моему, Василько.
— Само собой, не верят. Князь Михаил уж всей Руси известен: "на ходу подмётки режет". Вон и в Смоленске завернули его. Боятся князья, что всю землю русскую под себя подгребёт Михаил Всеволодович, дай токмо волю ему.
— А дядя твой лучше? — не выдержала Мария.
— И дядя таков же — согласился Василько — Вот и плохо, Мариша, что каждый из себя второго Святослава мнит. И князь Даниил Галицкий то же. А время уходит.
— И что же будет, Василько?
Долгая, долгая пауза.
— Что будет, то и сбудется. За себя я точно сказать могу — всё сделаю, что сумею. А за всех пусть Бог решает. Давай спать, Мариша.
…
Огни свечей отражались в золоте и серебре столовой посуды, искрами отскакивали от цветного венецианского стекла. Князь Георгий тоже сверкал и искрился от обилия золотой парчи и украшений. Михаил Всеволодович смотрел на всё это со скрытой иронией — любит роскошествовать князь Георгий, это да…
— …Не веришь ты мне, княже, — князь Михаил смотрел хмуро.
— Ну как же не верю? — усмехнулся Георгий Всеволодович — Ещё как верю. Рассказать, что я понял из речей твоих?
— Расскажи — Михаил Всеволодович откинулся к стене, прищурившись.
— Нахватал ты земель и руками и ногами. Княжество Черниговское твоё…
— Ростислав княжит в Чернигове…
— Прекрати. Ты за дурачка-то меня не держи, Михаил Всеволодович. Итак, Чернигов, и Киев, и вся земля Галицкая — ох, и немалая земля! Да князя Даниила Романовича в Перемышле в узде держать ежечасно — а он зол на тебя, ох и зол! Думаешь, раз женился ты на сестре его, то и простил он тебе по-христиански разгром, что учинил ты ему под Киевом? А пуще того, что согнал ты его с Галича да засунул в Перемышль, ровно воеводу своего. Нет, Михаил Всеволодович, люди, они зло помнят, и получше ещё, чем добро…