Помимо свидетельств в литературных источниках, как русских, так и скандинавских, существуют также некоторые эпиграфические свидетельства, касающиеся путешествий скандинавов на Русь. Одна руническая надпись первой половины одиннадцатого века посвящена скандинаву, который погиб на Руси как воин. В другой упоминается скандинавский купец, торговавший с Русью. Еще в двух надписях упомянут Новгород.542 Все надписи были обнаружены за пределами Руси. Внутри же страны камень с надписью, которую можно датировать первой половиной одиннадцатого века, был обнаружен на острове Березани, который, как мы знаем (см. Гл. II, 2), был важным пунктом на пути из Киева в Константинополь. Читаем в этой надписи следующее: "Грани воздвиг этот монумент в память своего товарища Карла".543
Нужно заметить, что не все варяги, приходившие на Русь, были вовлечены в военные авантюры. Некоторые из них — видимо, мне следует сказать: большинство из них — были привлечены коммерческими интересами. Как мы знаем, процветание Новгорода основывалось на торговых отношениях с Прибалтикой, хотя позднее немецкие города объединились в Ганзейский союз, который стал главным фактором в торговле Запада с Новгородом, в одиннадцатом и начале двенадцатого века варяги были особо заинтересованы в этих торговых отношениях. По всей видимости, торговля рабами составляла одну из отраслей коммерции, к которой они проявляли особое внимание. Отдельная статья «Русской Правды» говорит о беглом рабе, убежавшем от своего варяжского хозяина.544
Поскольку варяжские купцы были постоянными гостями в Новгороде, а некоторые из них проживали там постоянно, они со временем построили церковь, которая упоминается в русских летописях как «варяжская церковь». В двенадцатом веке балтийская, или варяжская, торговля с Новгородом проходила, главным образом, через остров Готланд. Отсюда — образование так называемой готландской «фактории» в Новгороде.545 Когда немецкие города расширили сферу своих торговых дел до Новгорода, на первых порах они также зависели от готландского посредничества. В 1195 г. был подписан торговый договор между Новгородом, с одной стороны, и готландцами и немцами, с другой.546
Следует помнить, что балтийская торговля предполагала движение в обе стороны, и в то время как скандинавские негоцианты часто путешествовали по Руси, новгородские купцы точно так же путешествовали за границей. Они образовали свою «факторию» и построили церковь в Висби на острове Готланде, приезжали в Данию, а также в Любек и Шлезвиг. В новгородских летописях записано, что в 1131 г. на обратном пути из Дании погибло семь русских кораблей со всем грузом. В 1157 г. шведский король Свейн III захватил много русских кораблей и разделил весь товар, имевшийся на них, между своими солдатами. Между прочим, здесь можно заметить, что в 1187 г. император Фридрих II даровал равные права на торговлю в Любеке готландцам и русским.547
Что касается социальных отношений с другими народами, частные связи между русскими и скандинавами лучше всего могут быть засвидетельствованы указанием на династические узы.548 По-видимому, четверо из жен Владимира I (до его обращения) были скандинавского происхождения. Супругой Ярослава I была Ингигерда, дочь шведского короля Олафа. У сына Владимира II, Мстислава I, была шведская жена — Кристина, дочь короля Инге. В свою очередь, два норвежских короля (Харальд Хаардроде в одиннадцатом веке и Сигурд — в двенадцатом) взяли себе русских невест. Следует заметить, что после смерти Харальда его русская вдова Елизавета (дочь Ярослава I) вышла замуж за короля Дании Свейна II; а после смерти Сигурда его вдова Мальфрид (дочь Мстислава I) вышла замуж за короля Дании Эрика Эймуна. Еще у одного датского короля, Вальдемара I, тоже была русская жена. Ввиду тесных связей между Скандинавией и Англией здесь стоит упомянуть о браке между английской принцессой Гитой и Владимиром Мономахом.549 Гита была дочерью Гаральда II. После его поражения и смерти в битве при Гастингсе (1066 г.) его семья нашла убежище в Швеции, и именно шведский король устроил брак между Гитой и Владимиром.
В связи с оживленными взаимоотношениями между скандинавами и русскими, значительной важностью обладало скандинавское влияние на ход развития русской цивилизации. Действительно, в современной исторической науке даже существует тенденция переоценивать это влияние и представлять скандинавский элемент как ведущий фактор формирования киевского государства и культуры. Новый подход к проблеме — с точки зрения исследователя фольклора — можно обнаружить в книге А. Штендер-Петерсена «Варяжская сага как источник древней русской летописи» (1934 г.). Согласно этому исследователю, древние скандинавско-русские саги создавались в восточной и византийской среде, и лишь позднее распространились с востока на север.550 В целом, ясно, что скандинавское влияние на русский фольклор и историографию было результатом сложного процесса. Во всяком случае,не следует слишком упрощать эту проблему, безоговорочно принимая утверждение об «импорте» прямо из Скандинавии на Русь чисто скандинавских представлений и обычаев. Что касается скандинавско-русских культурных взаимоотношений, то каждая из сторон, конечно же, внесла в них свою долю, но обе они до определенной степени зависели от византийской и восточной почвы.
Под филологическим углом зрения, следует отметить отсутствие в русском словаре скандинавских по происхождению слов, значение которых относится к интеллектуальной и духовной жизни. Большинство скандинавских заимствований в русском языке (в целом, немногочисленных) обозначают наименования в княжеской администрации, как, например, «гридь», «тиун», «ябедник». Кстати, слово «кнут» — тоже скандинавского происхождения (knutr).551
4. Русь и Запад
Термин «Запад» здесь употреблен с оговорками. Двумя «столпами» средневекового Запада были Римская католическая Церковь и Священная Римская империя. С религиозной точки зрения некоторые народы Центральной и Восточной Европы, о которых шла речь в предыдущей главке, — народы Богемии, Польши, Венгрии и Хорватии — принадлежали скорее к «Западу», чем к «Востоку», а Богемия фактически являлась частью империи. С другой стороны, в Западной Европе, как таковой, в это время не было прочного единства. Как мы уже видели, Скандинавия держалась в стороне во многих отношениях и была обращена в христианство много позднее, чем большинство других стран. Англия находилась на протяжении некоторого времени под датским контролем, а в более близкие отношения с континентом она вошла через норманнов — то есть, скандинавов, однако, в данном случае, галлизированных.
На юге Испания, как и Сицилия, на какое-то время стала частью арабского мира. А в торговом отношении Италия была ближе к Византии, чем к Западу. Таким образом, Священная Римская империя и Французское королевство составляли костяк Западной Европы в киевский период.
Обратимся сначала к русско-немецким отношениям.552 До немецкой экспансии в восточную часть Прибалтики в конце двенадцатого и начале тринадцатого веков немецкие земли не соприкасались с русскими. Однако некоторые контакты между этими двумя народами поддерживались через торговлю и дипломатию, а также и через династические узы. Основной немецко-русский торговый путь в тот ранний период проходил через Богемию и Польшу. Еще в 906 г. в Раффельштадтском таможенном установлении среди иностранных купцов, приезжающих в Германию, упоминаются богемцы и руги.553 Ясно, что под первыми имеются в виду чехи, последних же можно отождествить с русскими.
542. Браун, цит. соч., с. 164 — 165.
543. Ф. Браун, «Шведская руническая надпись, найденная на острове Березами», АК, 23 (1907), 66 — 75.
544. «Русская Правда», краткая редакция, с. 11 (Средневековые русские законы, с. 28). Мое толкование этой статьи отличается от традиционного. Согласно последнему, в статье идет речь не о рабе, который убежал от своего варяжского хозяина, а о беглом рабе другого хозяина, когда этого раба варяг скрывает в своем доме. В любом случае, варяг представлен как торгующий рабами.
545. Аристов, с. 199.
546. Текст договора см.: Хрестоматия, I (1908), 93 — 96; Goetz, Deutschrussische Handelverträge des Mittelalters, pp. 14-72.
547. Аристов, с. 199, 200, 206, сн. 643.
548. Baumgarten, «Généalogies», p. 68.
549. Ibid.; см. также R. Hakluyt, ed., Voyages (Everyman’s Library Edition), I (London, J. M. Dent & Sons; New York, E. P. Dutton & Co., 1932), p. 83.
550. A. Stender-Petersen, «Die Varägersage als Quelle der Altrussischen Chronik», Aarssbrift for Aarhus Universitet, IV (Aarhus, 1934), p. 246.
551. Thomsen, Origin, pp. 128-130. Недавний обзор всей проблемы скандинавского влияния на Русь — с «антинорманистской» точки зрения — см.: В. А. Рязановский, Обзор русской культуры, I, 161 — 289, 619 — 639.
552. О русско-немецких отношениях в киевский период см.: Т. Ediger, Russlands älteste Beziehungen zu Deutschland, Frankreich und die Römische Kurie (Halle, 1911); F. Broun, «Russland und die Deutschen in alterzeit», Germanica: Eduard Sievers zum 75, Gerburtstage (Halle, 1925), pp. 678 — 727; M. E. Шайтан, «Германия и Киев в XI веке», ЛЗ, 34 (1927), 3 — 26. См. также S. H. Cross, «Medieval Russian Contacts with the West», Speculum, 10 (1935), 137 — 144.
553. Текст Раффельштадтского таможенного установления см.: MGH, Capitalaria, II, 249, 250; ср.: Флоровский, цит. соч., с. 159 — 164.