Искатель. 1972. Выпуск №6 i_001.jpg

ИСКАТЕЛЬ № 6 1972

Искатель. 1972. Выпуск №6 i_002.png

Леонид ПЛАТОВ

БУХТА ПОТАЕННАЯ

Рисунки А. БАБАНОВСКОГО
Искатель. 1972. Выпуск №6 i_003.png

Глава первая. ОБГОРЕВШИЙ КУСОК КАРТЫ

1

Воспоминаний я не пишу. Хотя, прослужив на флоте без малого полвека, мог бы, конечно, вспомнить кое о чем — например, о Порте назначения.

Если это вас заинтересовало… Но чур, ничего не записывать! Просто слушайте и запоминайте! А ежели по ходу дела возникнут вопросы, то милости прошу — отвечу. Итак, вам сообщили, что в прошлом я военный гидрограф. Но не ищите мое имя на карте Советской Арктики. Другие наши гидрографы, в частности на Балтике, были счастливее меня. Бог знает, может, я поскромничал? В тысяча девятьсот двенадцатом году представлялся случай, но…

Есть в Советской Арктике место, с коим теснейшим образом связана моя военно-морская биография и даже, если хотите, выбор правильного политического пути в октябре тысяча девятьсот семнадцатого. Вокруг этого места на протяжении ряда лет возникали, фигурально выражаясь, вихри событий, и в них, помимо меня, втянуто было еще немало людей — от пройдохи купца Абабкова и до восторженного фантазера, радиотелеграфиста Валентина Гальченко.

Хотите увидеть на карте это небезынтересное местечко? Искать нужно в бассейне Карского моря, на материковом берегу.

Это полуостров Ямал! Концом карандаша вы уперлись в губу Потаенную. Правильно! Она — моя крестница.

На карте такого масштаба этого, понятно, не видно, но здесь протянулась параллельно берегу песчаная узкая коса, которая прикрывает с моря вход в залив, по-местному — губу. Вокруг на сотни километров расстилается плоская низменность, мхово-лишайниковая тундра. Иные географы именуют ее арктической степью.

Очень давно, при необычных обстоятельствах я положил эту губу на карту, как ни противился купец первой гильдии Абабков. Он побывал там раньше меня и очень бы хотел сохранить этот факт в тайне.

Я вспомнил о губе, положенной мной на карту, вот по какому поводу. Товарищи из ФРГ любезно прислали мне вышедшие недавно мемуары фашиста-подводника, участника операции «Вундерланд».

Мемуары названы напыщенно: «Спуск в ледяной ад». Наше Карское море, видите ли, не понравилось этому голубчику, он сравнивает его с адом, да еще ледяным! А «Вундерланд» — это закодированное название рейда в Центральную Арктику в августе тысяча девятьсот сорок второго года тяжелого крейсера «Адмирал Шеер», сопровождаемого несколькими подводными лодками. По существу, наглый пиратский набег, который кончился ничем. Хотя с нашей стороны были, конечно, потери…

Заключительная глава мемуаров посвящена описанию корабельного десанта в Потаенную. Автор мемуаров командовал этим десантом.

Уже нашли карту Порта назначения? Это-то и есть самое интересное в мемуарах!

Снимок карты выполнен безупречно, слов нет! Имейте в виду, что фотографировать пришлось с клочка бумажки, скомканного, разорванного, полуобгоревшего. Приглядитесь получше: у этого края извилистая кайма особенно черна! Чудо, что карта уцелела вообще на пожарище.

Совершенно верно: уцелел только правый ее угол — там, где название, выведенное старательным круглым почерком: «Порт назначения», а также часть приморского города с набережной, площадями и прямыми, вытянутыми, как по ниточке, улицами.

Вся левая сторона карты не сохранилась. Между тем на ней изображены подходы к порту, причалы, доки и песчаная коса с дамбой, то есть как раз то, что больше всего интересовало гитлеровцев.

Это, конечно, эскиз, вдобавок выполненный карандашом. Командир десанта, в руки которого попал полуобгоревший обрывок карты, правильно воспринял это лишь как эскиз. Он посчитал, что порт и город перерисованы кем-то с настоящей штабной карты.

Однако, взяв в руки полуобгоревший обрывок, гитлеровец сразу стал строить цепь тревожных догадок и сомнений.

Координаты Порта назначения не указаны. В этом-то, как говорится, и загвоздка!

До самого последнего времени я ошибочно полагал, что карта пропала безвозвратно, превращена в пепел вместе с деревянными постройками поста.

Неожиданно, спустя много лет, вынырнула на свет на страницах книги, принадлежащей перу фашиста.

Воображаете смену выражений на лице командира десанта?

Он, командир подводного десанта, а не кто иной напал на след нового, засекреченного русского порта в Арктике! Ах, до чего ему повезло!

Но где же этот порт? Как его найти?

Тем временем десантники приводят в чувство русского, у которого найдена карта. Они с остервенением тычут ее в лицо ему. Присев на корточки подле раненого — русский ранен, — один из немцев переводит вопросы командира: «Где это, где? Отвечай! Здесь — в Карском? Или западнее — в Баренцевом? А может, восточнее — в море Лаптевых?»

Ответ для гитлеровцев неожидан. Как у него в книге, у этого мемуариста?

Ага! Нашел! «Русский матрос посмотрел на меня, — пишет подводник, — потом негромко, но выразительно сказал несколько слов. «Что он сказал, что? Переведите!» — поторопил я переводчика. Но тот почему-то смутился. «Это непереводимо, господин лейтенант, — ответил он. — Видите ли, матросы на русском флоте ругаются очень замысловато. Он вас обругал, господин лейтенант. Но я, конечно, постараюсь выразить его мысль более деликатно. Это выглядит примерно так: «Тебе, то есть вам, господин лейтенант, туда никогда и ни за что не пойти!» Или «не добраться», может, так будет точнее?»

Впрочем, допрос мог быть продолжен, потому что среди развалин гитлеровцы обнаружили еще одного русского моряка, мальчишку лет пятнадцати-шестнадцати. Но тут командир корабельного десанта по не зависящим от него обстоятельствам был вынужден прервать свое пребывание в Потаенной, вдобавок в убыстренном темпе. При этом, как пишет мемуарист, шлюпка с пленными на отходе накренилась, и мальчишка утонул.

Будущий мемуарист был удовлетворен исходом операции — он успел увезти с собой ценнейший трофей — карту!

Перебросим несколько страниц. Мемуарист пишет:

«Доставленная мною карта подверглась внимательному изучению. По приказанию командования разведывательная авиация, совершая дальние круговые полеты над обширной акваторией Баренцева и Карского морей и прилегающей к ней береговой территорией, настойчиво искала этот засекреченный, надежно запрятанный порт. Усилия наших летчиков остались безрезультатными. Одна из волнующих и опасных тайн русских в Арктике осталась неразгаданной.

Я должен выразить свое удивление и восхищение тем дьявольским искусством, с каким русские маскировали свои военные объекты, превращая их в некое подобие арктических миражей!»

Кое-кто в этих мемуарах остается для меня неясным. Каков был с виду немецко-фашистский переводчик? Этакий кудрявенький, хоть и не очень молодой, лет около пятидесяти — в тысяча девятьсот сорок втором году, — стало быть, примерно мой ровесник? — размышлял я.

Есть у меня друг и сослуживец. Живет он в Ленинграде. Тогда, в сорок втором, он был очевидцем описанных здесь событий. Когда увидимся, расспрошу его о некоторых подробностях. Если не помнит, жаль! Кудряшки — особая примета. Мерзавец с кудряшками!

В своих мемуарах гитлеровский подводник не называет фамилии переводчика. Упоминает о нем пренебрежительно, вскользь: бывший офицер русского флота, бывший гидрограф! В общем, с какой стороны его ни взять, всюду он бывший.

А я уверен, что знаю его имя и фамилию. Да и как не знать! Однокашники! Друзья детства!

Вы удивлены? О, то ли еще случается в жизни!