– Извольте. Знаменитый своим экстравагантным поведением Николай Прохоров, сын влиятельного вельможи, действительно выкупил из дома терпимости, предположительно тайно принадлежащего мещанину Буханевичу, куртизанку из Малороссии. До самой гибели он проживал с ней гражданским браком в съемном доме. Надо полагать, этот адрес теперь интереса не представляет, так как его сожительница, урожденная Христина Порывай, съехала на следующий день после смерти младшего Прохорова.
– Известно куда? – не выдержал хищно подавшийся вперед хорр.
– Конечно, – усмехнулся я, сознательно упуская одну немаловажную деталь, а именно, личность того, кто помог девушке так быстро переселиться. – В заброшенную избу преставившегося пару лет назад лесника.
Георгий нетерпеливо потер руки:
– Дорогу показать сможешь?
– Само собой, – на моем лице не дрогнул ни один мускул, хотя внутри так и распирало от смеха. – Только зачем?
– А вот это уже не твоего ума дело, – небрежно отмахнулся занятый своими мыслями хорр.
– Может оно и так, – маскируя ядовитую ухмылку, я принялся усиленно раскуривать потухшую сигару. – Однако если ты туда собрался, то напрасно.
– Это еще почему? – тут же напрягся Георгий.
– А там нет никого, – небрежно пожал я плечами. – Девица была на сносях и ее забрала к себе в усадьбу Шепильская.
Гость на секунду застыл, переваривая новость, а затем в отчаянии грохнув кулаком по столу, выругался на неизвестном языке. Я же незаметно перевел дух. Мой расчет на то, что умыкнуть Христину из-под носа у графини даже для хорров будет весьма затруднительно, оправдался на все сто процентов. Хотя, надо признаться, рисковал я безумно. Поведи себя Георгий по другому, мне бы пришлось его уничтожить. А последствия такого шага даже представить было сложно.
Тем временем хорр, раненым зверем метавшийся по комнате, наконец, остановился, помассировал виски длинными артистическими пальцами, и хрипло заговорил:
– Будем считать, что первую часть задачи ты выполнил. Теперь предстоит выполнить вторую – как можно скорее найти убийцу Николая Прохорова и обезвредить его.
Я задумчиво почесал в затылке и поднял вверх указательный палец:
– О, это будет очень дорого стоить.
– Почему же? – фальшиво удивился Георгий, как водится, моментально забывающий обо всем, когда речь заходила о деньгах. – Что тебя теперь не устраивает?
– Мелочь-пустяк, – откинувшись на спинку, я смерил его холодным взглядом. – Отсутствие желания задаром подставлять собственную шею под топор, потому, как мне доподлинно известно, с кем придется иметь дело.
– Даже так, – поджал губы хорр. – И откуда же ты знаешь убийцу?
– Пришлось столкнуться, – от каждого воспоминания о ночной встрече с тварью меж лопаток до сих пор продолжал драть мороз.
По моим глазам убедившись, что я не блефую, Георгий выдавил из себя главный вопрос:
– Сколько?
Откровенно говоря, мне самому было неясно, в какую сумму оценить собственную жизнь, и поэтому пришлось брякнуть первое, что пришло в голову:
– Шестьдесят тысяч. И половину вперед.
Казалось, хорра немедленно разобьет паралич. Но он, на удивление быстро справился с эмоциями. Лишь побуревшее от прилива темной крови лицо и бисеринки пота на лбу говорили, каких усилий ему это стоило.
– Хорошо, – голос Георгия предательски дрогнул. – Деньги будут.
– Отлично, – легко согласился я. – Как принесешь, так сразу и приступлю. И еще, раз пошла такая пьянка, чемоданчик-то верни. А то все только обещаешь. В твоих же интересах мои шансы на выживание поднять.
Ничего не отвечая, хорр выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.
Общение с Георгием оставило мутный осадок. Бесцельно помыкавшись от кровати до окна и обратно, я понял, что исподволь меня грызло. Как бы там ни было, если быть до конца откровенным хотя бы с самим собой, нынешнее место пребывания Христины пришлось хоррам сдать. И, несмотря на всякие там высшие соображения это обстоятельство здорово меня напрягало.
Закурив очередную сигару и с грустью отметив, что презентованный Богданом запас тает на глазах, я решил все же посоветоваться с наставником, а заодно потренировать не слишком хорошо дающуюся телепатию.
С горем пополам наладив контакт, первым делом подробно поведал о беседе с хорром и лишь после этого задал терзающий меня вопрос о безопасности симпатии околоточного. Чем-то озабоченный великан посоветовал не забивать голову пустяками и придерживаться оговоренного плана.
Так и не развеяв сомнений, ко всему прочему я ощутил жуткий голод. Ментальная связь потребовала серьезных энергетических затрат и организм тут же отреагировал. Конечно, можно было просто спуститься в столовую и попросить накормить постояльца. Но, не то чтобы я был избалованным гурманом, однако стряпня хозяйки на поверку оказалась слишком уж непритязательной даже для меня. Поэтому трактир, пусть и значительно потерявший после таинственного исчезновения Буханевича, выглядел все же предпочтительней.
Пальто в шкафу, естественно, не оказалось. Обнаружилось оно под настенной вешалкой возле порога в совершенно непотребном состоянии. Брезгливо подняв двумя пальцами за воротник еще вчера вполне пристойную одежду, я уныло подумал: «Ладно, хоть гость за половую тряпку не принял и ноги не вытер». Судя по висящему на живой нитке правому карману, выдранным с мясом пуговицам и перепачканной навозом спине, дорога домой оказалось тернистой.
Тщательная ревизия гардероба не помогла. Бережно хранимая как свидетельство о реальности прошлой жизни турецкая кожаная куртка настолько диссонировала со здешней действительностью, что проще было выйти на улицу голым, чем ее надеть. Пришлось с помощью щетки и булавок попытаться вернуть пальто хотя бы какое-то подобие божеского вида. Получилось плохо, и утешало меня лишь одно, что до ближайшего магазина было подать рукой.
Повертевшись около зеркала и горестно вздохнув, я принял решение отказаться от уже вошедшего в привычку маскарада, как сыгравшего свою роль. Смысл в нем окончательно потерялся после вчерашних приключений в астрале. Нынешних моих врагов на такой мякине не проведешь. Оставался еще один открытый вопрос – как объяснить свое чудесное преображение хозяевам? Но, так как с голодухи ничего путного на ум категорически не шло, пришлось просто отмахнуться от этой проблемы, тенью выскальзывая из дома.
Оскальзываясь на заледеневшей деревянной панели и не поднимая глаз на редких прохожих, я шустро рысил к лавке. За три с лишним десятка лет, прошедших с той поры как юный Иван Буханевич выкупил захудалый постоялый двор при почтовой станции Ям-Ижора, на заброшенном пустыре успела вырасти целая слобода. С церковью, школой и даже своей полицейской частью. Само собой появились и магазины, в один из которых я так торопился.
На мелодичный звонок колокольчика из-за высокого резного прилавка ртутным шариком выкатился коротышка-приказчик. На его блестящей, словно полированной лысине весело играли отблески яркого света от большой лампы, подвешенной под самым потолком. Приторная улыбка продавца, казалось намертво приклеенная к пухлощекому, окаймленному лохматыми бакенбардами лицу, моментально увяла, стоило ему лишь скользнуть взглядом по моему пальто. Надменно надувшись, он уже раскрыл рот выпроводить не по адресу забредшего посетителя, как я подал голос:
– Будьте здоровы, Аркадий Спиридонович. Давненько, давненько к вам не захаживал. Никак не признали?
Приказчик близоруко прищурился, и по-бабьи всплеснув руками, заголосил:
– Бог мой, Степан Дмитриевич, дорогой! Сколько лет, сколько зим? Забыли-с, совсем забылись-с. И верно ведь, сразу и не признал-с. Особливо, – толстяк запнулся, подбирая слова, – в таком, понимаете-с…
– Да понимаю, понимаю, – пришел я на выручку, и заговорщески подмигнув, понизил голос до шепота. – Неприятность тут давеча приключилась. Но, только между нами, – мой указательный палец прикоснулся к губам. – Чуток не рассчитали мы с Петром Аполлоновичем в трактире. Уж и не помню, как домой воротился. Вот и результат, – продемонстрировал я изгаженные полы пальто. – Нужно срочно горю помочь. Справитесь?