Лишь однажды Денис замечательно высказался сам ни с того, ни с сего:
— Знаешь, Бог, конечно, есть, просто я в Него не верю.
Удивлённая Иоанна молча ждала продолжения.
— Помнишь ту вгиковскую историю с гибелью Симкина и твой по этому поводу опус?
Ещё бы ей не помнить! Даже теперь давней глухой болью замерло сердце.
— Ты писала, что с Симкиным был я, а не Пушко. И мне всё больше кажется, что это действительно был я… Молчи, не перебивай. Но Бог сделал так, чтобы мною оказался Пушко. Бог спас меня, иначе всё бы рухнуло, понимаешь? Вся жизнь… Конечно, это невероятно, невозможно, я сам не верю, но… Почему же я тогда знаю, что был там, если меня не было? Знаю, почему в конце концов я вообще об этом так часто думаю — мало ли всякого случалось и похлеще?.. Но, когда я грешу, слышу: «А помнишь, как Я тогда спас тебя? Ведь это был ты, а не Пушко. И только мы оба это знаем. Я — Бог, и ты».
ПРЕДДВЕРИЕ
«Он обладал исключительным, почти интуитивным проникновением в психологию отсталого элемента российской действительности… С недоверием и подозрительностью он относился не только к угнетателям — помещикам, капиталистам, священникам и жандармам, но также и к угнетаемым, — тем самым рабочим и крестьянам, на защиту которых он встал. В его трактовке социализма отсутствовало чувство вины. Бесспорно, Сталин испытывал некую долю сочувствия к классу, к которому и сам принадлежал. Однако ненависть к власть имущим и зажиточным классам была в нём намного сильнее. Классовая ненависть, проповедуемая революционерами из высших сословий, была для них не определяющим чувством, а производным от их теоретических взглядов. Классовая ненависть Сталина была у него не вторичным, а именно основным чувством. Учение социализма тем его и привлекало, что казалось бы, предоставляло моральное право для самовыражения. В его взглядах не было ни грана сентиментальности. Его социализм был холоден, трезв и жесток». /Исаак Дойчер/
«Была уже пора начинать, но Коба всё не появлялся. Он всегда приходил позже всех, не то чтобы опаздывал, но неизменно являлся одним из последних… С его появлением атмосфера резко менялась. Становилась не столько деловой, сколько гнетущей. Коба возникал с зажатой под мышкой увечной левой руки книгой и садился где-нибудь с краю или в углу. Он молча слушал, пока выскажутся все. Сам всегда выступал последним. Выждав, он мог таким образом сопоставить взгляды товарищей, взвесить свои доводы… и представить своё выступление в качестве заключительного аккорда, как бы подытоживая дискуссию. И оттого всё, что он говорил, обретало какое-то особое значение». /Ф. Кнунянц/
«По мнению Гитлера, немцы были высшими существами, высшими, по сравнению с народами Восточной Европы, а пропасть, которая отделяла их от славян и ещё больше от евреев, базировалась не на культурных или исторических особенностях, а на врождённых биологических различиях. Они были существами другого рода, вовсе не членами человеческой расы, а низшими существами, что касалось славян, и паразитами, которые грабили и разрушали человеческие существа, в отношении евреев.
С 1933 года эти взгляды получили научную видимость и преподавались в качестве курса расовой биологии в немецких школах и университетах. Множество молодых людей, служивших на восточном фронте, находились под влиянием этих взглядов. Впервые применённая в Польше, эта расистская идеология стала для немцев руководством к действию в проведении военных операций и в осуществлении оккупации. В отношении этого Гитлер настаивал на том, чтобы и армия, и СС рассматривали «предстоящую компанию не как простое военное столкновение, а как конфликт двух идеологий». Он повторил ту же мысль на встрече с высшими офицерами 30 марта. Гальдер пишет о его обращении:
«Столкновение двух идеологий… Коммунизм несёт огромную опасность в себе для нашего будущего. Мы должны забыть о товариществе между солдатами. Коммунист — не товарищ, как до, так и после сражения. Это — война на уничтожение… Мы ведём войну не для того, чтобы щадить врага».
В так называемом «комиссарском приказе» от 13 мая Гитлер требовал от армии уничтожения советского руководства, а для этого нужно было убивать на месте всех захваченных в плен партийных функционеров и комиссаров». /Алан Буллок/
— Не удивляйся, сын тьмы, что я промотал историю немного назад. Это специально для тех, кто ставит знак равенства между фашизмом и коммунизмом, между Иосифом и Адольфом… Немножко заполним у этих господ «провалы памяти».
«Однако Англия и Франция отвергли политику коллективной безопасности, коллективного сопротивления и заняли позицию нейтралитета… А политика невмешательства означает молчаливое согласие, попустительство агрессии, потворство в развязывании войны.
Это опасная игра, равносильная погружению всех воюющих сторон в трясину войны… с тем, чтобы ослабить и измотать друг друга, подстрекающая немцев идти на Восток, обещая лёгкую наживу и внушая: «Только начните войну с большевиками, и всё будет в порядке». /И. Сталин/
«Враг надеялся, что Россия станет нашим противником после покорения Польши. Он недооценил моё стремление идти до конца.
Как гром среди ясного неба, прозвучало сегодня официальное сообщение о пакте о ненападении с Россией. Послезавтра Риббентроп завершит переговоры. Последствия пока непредсказуемы.
В политике перед нами стоят далеко идущие планы. Мы начнём с разрушения мировой гегемонии Англии. Теперь, когда я сделал необходимые приготовления в политическом плане, путь для солдат открыт». /Адольф Гитлер/
«Несгибаемой поступью по всей земле… Длительный мирный период не принесёт нам пользы…
Задача номер один — разгром Польши, даже если на Западе разразится война. Я позабочусь о пропагандистских доводах в защиту войны, независимо от того, имеют они под собой реальную почву или нет. Победителей не судят. Когда воюешь — важна лишь победа.
Закройте ваши сердца для жалости. Действуйте безжалостно. 80 миллионов человек должны получить то, что они заслуживают. Максимум жестокости. Вина за неудачи ляжет на тех командиров, которые поддадутся панике. Наша цель — разрушить Польшу до основания. Главное — скорость. Преследовать до полного уничтожения». /Адольф Гитлер/
«Англия надеется на Россию и Соединённые Штаты. Если надежды на Россию не оправдаются, то и Америка останется в стороне, потому что уничтожение России чрезвычайно увеличит мощь Японии на Дальнем Востоке… Россия — фактор, на который больше всего полагается Англия… Когда Россия будет раздавлена, последняя надежда Англии рассыплется в прах. Тогда Германия станет господином Европы и Балкан.
Решение: уничтожение России должно быть частью этой борьбы. Весна 41. Чем скорее Россия будет раздавлена, тем лучше. Нападение может достичь цели, только если корни российского государства подорваны одним ударом. Захват части страны ничего не даст… Если мы начнём в мае 41-го, у нас будет пять месяцев, чтобы всё закончить. Лучше всего было бы закончить всё в текущем году, но в это время невозможно провести объединённые действия». /Адольф Гитлер/
«Я скажу тебе ещё одну вещь, дуче. Впервые с тех пор, как передо мной встала необходимость принять это трудное решение, я чувствую себя внутренне свободным. Сотрудничество с Советским Союзом… я рассматривал как измену самому себе, моим идеям, моим прежним обязательствам. Теперь я счастлив, что свободен от этих внутренних терзаний».
У нас не было другого выхода, и мы были вынуждены убрать русскую фигуру с Европейской шахматной доски.
Упреждающий удар по России был нашим единственным шансом разбить её… Время работало против нас… На протяжении последних недель меня не отпускал страх, что Сталин опередит меня.
Населению более северных районов России, особенно городскому, придётся страдать от жесточайшего голода. Они должны будут или умереть, или эмигрировать в Сибирь. Усилия, направленные на спасение населения оккупированных территорий от голодной смерти посредством поставок продовольствия из чернозёмных районов, могут быть предприняты только за счёт Европы. Это подорвёт способность Германии выдержать напряжение войны и противостоять блокаде. В этом вопросе должна существовать полная ясность. Следствием такой политики будет угасание промышленности и вымирание большого количества человеческих существ и в без того малолюдных регионах России». /Гитлер/