На самых кончиках ног было по несколько золотистых точек. Голова у жука была большая, темно-коричневая с зеленовато-золотистым отливом. Между туловом и головой несколько пластинчатых складок. Жук мог поворачивать голову в нужную ему сторону. Клюв у него был почти черный и сильно загнут. Возле клюва торчали тонкие жесткие усики. А рога напоминали антенны радаров. У жука были маленькие черные глазки, которыми он внимательно посматривал на ребят. Его рожки-антенны едва заметно шевелились.
Жук спокойно лежал на васькиной ладошке, не делая никаких попыток улететь. Но стоило Вике протянуть пальчик, чтобы погладить жука, как он, изловчившись, тут же царапнул ее своей лапкой. И снова замер. Но усики-антенны стали раскачиваться чуть сильнее.
– А он не кусается? – спросила Вика.
– Кусается, – ответил Васька, – я когда его поймал, так он меня за палец хватанул.
– А где ты изловил такого зверя? – спросил Кирилл. – Никогда таких больших не видел и окраска интересная.
– И я не видел, – Васька чуть закрыл ладонь, потому что жук решил расправить крылья, – а словил я его за домом бабки Шуры. Хотите покажу?
– А что ты с ним собираешься делать? – спросила Вика.
– Подержу немножко и выпущу. Я его дома в банку сажал и крошки от хлеба туда кидал. Хотел посмотреть, как он будет есть, только он есть ничего не стал. Сидел себе и все.
– А ты бы стал есть в неволе, если бы тебя в банку посадили? – Вика в упор посмотрела на Ваську.
– Не ссорьтесь, – одернул Кирилл Вику. – в банке ему, наверное, и правда плохо. Давайте выпустим жука и посмотрим, может, там еще такие есть.
– Ага, – Васька стал запихивать жука обратно в коробку, – прямо сейчас и пойдем.
– Подожди, – Кирилл удержал рыжего егозу, – пусть Вичка сначала щелкнет твоего жука на память.
Вика поняла брата и стала поспешно вытаскивать фотоаппарат. Жука снова достали из коробки и посадили на стол. Жук не делал попыток улететь, и Вике удалось сделать целых три кадра. После этого ребята убежали с Васькой и целый вечер ползали в траве за стареньким домом бабки Шуры, отыскивая в траве разных жуков. Вика взяла с собой фотоаппарат, надеясь сфотографировать какое-нибудь необыкновенное насекомое, но почти все кадры потратила на бродячего пса Шарика, который случайно забрел на полянку за домом.
Набегавшись вместе с Васькой, Кирилл и Вика поздно вернулись домой. Наскоро перекусив булочками с чаем, дети отправились спать. Их сон был таким крепким, что они не услышали звонок, который прозвучал глубокой ночью. Владимир Александрович открыл дверь, в коридоре запахло ветром, мокрой мешковиной, свежей рыбой. В квартиру ввалился высокий мужчина, сильно заросший щетиной.
– Здорово, Володя, – прогудел он низким хрипловатым голосом, – не ждал?
– Здравствуй, Алеша, – обрадовался Киримов, – давно тебя не было. Проходи, проходи сюда.
Мужчина прошел на кухню и поставил возле плиты большой мешок.
– А это гостинцы от дедушки водяного, – пошутил он.
– Рыбка, вот хорошо, – отозвался Владимир Александрович, зажигая газ под чайником, – а у меня как раз гости.
– Не помешаю? – спросил мужчина.
– Что ты, что ты, – замахал руками художник, – это гости долгожданные. Откликнулись ведь, Алеша, на наше письмо в Москве и прислали сюда эколога. Андрей Павлович, по отзывам знающих людей, очень хороший специалист. Он и будет делать заключение о природе края.
– Ну, добро, – отозвался Алексей Александрович, – я тогда тоже с ним утром потолкую. А пока давай-ка помогу тебе с рыбой управиться.
– Отдыхай, – хозяин взялся за мешок.
Открыв его, он стал доставать крупных золотисто-зеленых рыбин, которые разевали рты и били хвостами.
– Смотри-ка, еще живая, – удивился художник.
– Вечерний улов, – пояснил гость, – отдохнуть еще успею, а вдвоем мы с ней, миленькой, быстро управимся.
Владимир Александрович не стал больше спорить и достал еще один нож. Через пять минут на кухне слышалось только потрескивание чешуи. Хозяин и его неожиданный гость чистили и потрошили привезенную рыбу.
Утром Кирилла разбудила Вика. Так не хотелось просыпаться, но Вика настойчиво теребила брата за волосы и шептала: «Проснись, ну проснись». Наконец, Кирилл открыл глаза.
– Что случилось, стрекоза? – спросил он зевая.
– Там папа на кухне с кем-то ругается, – сказала Вика.
– Ругается? Папа?! – Кирилл засмеялся (Андрей Павлович никогда ни на кого голоса не повысил).
– Не веришь, выйди сам и посмотри, – обиделась Вика.
Из кухни и впрямь доносились голоса мужчин. Но Андрей Павлович вовсе не ругался, напротив, он старался что-то объяснить или доказать слушателям. Его поддерживал приятный низкий голос художника Киримова. А вот хрипловатый бас был детям незнаком. Именно он раздраженно гудел, споря с Андреем Павловичем и художником Киримовым.
Дети вошли на кухню. За столом в простенке у окна сидел огромный мужчина. Казалось, что он занял сразу полкухни, отчего и так небольшая, она стала казаться совсем крохотной. У мужчины было грубое обветренное лицо с внимательными серыми глазами. Тяжелые руки лежали на столе. Одет он был в тельняшку, в разрезе которой была видна крепкая загорелая шея.
– Здравствуйте, – поздоровались Кирилл и Вика.
– Мои дети, – сказал Андрей Александрович, – Кирилл и Вика.
Гость кивнул и внимательно поглядел на детей.
– Присаживайтесь, – кивнул он им.
– Оставим наш спор, Андрей Павлович, – сказал он низким хриплым голосом, обращаясь к Нефедову, – это бесполезно. Я сам убедился, что когда живешь в городе, то природа – это что-то непонятное и далекое, но стоит покинуть город и пожить на этой самой природе, когда вокруг тебя живые деревья, живая вода, то и на вещи начинаешь смотреть совсем по-другому.
– В этом вы правы, – отозвался Андрей Павлович, – я и сам хотел на несколько дней съездить на озера, чтобы непосредственно на месте продолжить свои исследования.
– Так за чем же дело стало? – удивился гость.
– Никак не найду подходящий транспорт, да и место еще толком не выбрал.
– И не надо выбирать, – прогудел гость, – чего там думать и искать, поехали со мной. Я живу на озере Туманном в поселке Крушинском. Озер в округе полно, что вам надо, то и исследуйте. А места у нас сказочные.
Кирилл и Вика смотрели во все глаза на незнакомого человека. Вот это да! Он зовет отца на озеро, пожить в поселке, но ведь это же замечательно! Кирилл посмотрел на отца, ожидая, что он ответит. А Вика долго не думала: «Не отказывайся, папочка», – попросила она и посмотрела с надеждой на гостя, может он и их тоже возьмет с собой. А тот, казалось, понял затаенное желание детей.
– А что, – проговорил он, – места в доме много, всем хватит, можете ехать всей семьей. Моя жена Валя только рада будет. А то у нас в поселке почти одни старики, я на работе пропадаю, ей и поговорить-то толком не с кем.
– Ну что, хотите увидеть настоящие озера? – обратился мужчина к детям.
– Конечно, – ответил быстро Кирилл, а Вика закивала головой.
– Тогда собирайтесь, после обеда и отправимся.
И вот они уже едут на старенькой «Ниве» Алексея Александровича. Только выехали за город, как машина свернула на проселочную дорогу. Алексей Александрович гонит машину с ветерком, пассажиров качает, а на ухабах довольно ощутимо подбрасывает. Но все равно ребятам нравится. Они смотрят в окно на мелькающие деревья. То там, то здесь в просветах видны полоски воды. Вода то синяя, то голубовато-серая, то с налетом зелени. Кириллу очень хочется задать множество вопросов их новому знакомому, но мальчишка сдерживается, ведь Алексей Александрович так интересно говорит.
Оказывается, все эти полоски воды – маленькие озера. В Карелии сотни озер. Два самых крупных из них – Онега и Ладога. Остальные немного поменьше, но тоже знаменитые – Выгозеро, Пяозеро, Сегозеро, Илецозеро, Топозеро, Тихшеозеро, Волозеро, Юстозеро. На озере Тунгудском стоит город Сосновец. Он недаром получил свое название. Таких сосен как вблизи города, нет нигде в Карелии. А город Юстозеро свое название взял от озера.