Осуждающе покачал головой.
— А вы, Мегре, неблагодарны. Я оставил вам жизнь, хотя имел полное право отнять ее. Прекратите притворяться!
Чегодин наклонил голову, пряча насмешливую улыбку. Он понимал — его не убьют. Не потому, что пожалеют — сыщик еще нужен, неизвестно для какой надобности, но — нужен. Высокоудойных коров в забойный цех не отправляют до тех пор, пока полностью не выдоят.
— Итак, продолжим, — успокоившись, снова заходил по комнате босс. — Вы побудете здесь под надзором моих боевиков до полного завершения операции. Как поступить после поимки девчонки — решим.
В переводе: исчезнет необходимость в «удое» — пустим на «мясо».
— Теперь попытайтесь предельно откровенно проконсультировать меня по части дальнейших поисков девчонки. С точки зрения известных вам сведений. Полученных, в частности, от Таисии Сергеевой.
Ответить Чегодин не успел, хотя заранее заготовленный, продуманный до мельчайших деталей ответ, как принято выражаться, висел на кончике языка. В горницу вошел невзрачный мужчина с проседью в черных волосах. Низкий рост, припадает на левую ногу, глаза — острые, умнейшие.
— В чем дело, Меченный? Я ведь просил не беспокоить.
— Есть известия, — бросив в сторону частного детектива опасливый взгляд, коротко доложил мужчина.
— Можешь говорить при нем, — разрешил Николаев, пренебрежительно отмахнувшись. Дескать, от покойников не таятся.
— Зуб сообщил: телка в Ручьистом не обнаружена. Спрашивает, что делать?
— Спасибо. Передай, пусть позвонит позже. Сейчас я занят.
Меченный вышел из комнаты.
Одутловатое лицо бандитского босса попрежнему непроницаемо и спокойно. Будто ему сообщили не о фактическом провале задуманной акции, а о пригоревшей каше или о скисшем молоке. Умение держать в кулаке свои эмоции вызывает уважение, вне зависимости от того, кому подвластно это умение: профессору медицины или простому киллеру.
А вот Чегодин не удержался от торжествующей улыбки.
— Зря празднуете победу, — улыбаясь не хуже Вертаева, проговорил босс. — Первая попытка не удалась, согласен, но она — всего лишь первая. Посетили хутор два дуролома, наорали на жителей, припугнули — вот и результат. Вторую попытку возглавите… вы.
— Я? — от удивления Виктор приоткрыл рот. Решил — ослышался. — Почему я?
— Понимаю ваше недоумение. Конечно, поедете не один — вместе с моим человеком. Более умным, чем Зуб и Хитрый, более преданным, чем Вертушка.
— Почему бы не послать со мной Вертаева? Он привык ко мне, я — к нему. Взаимное доверие — залог успешного решения поставленной вами задачи. Семен полностью в курсе дела, нового человека еще нужно готовить…
Авось, удастся, примет Николаев доводы сыщика, помилует Семена. Четверть процента надежды, но не использовать их — преступление. К частному детективу «пристегивают» сопровождающего не для оказания помощи и не для охраны — в виде «конвоира», готового при малейшем намеке на предательство воткнуть нож в спину или выстрелить в голову. Поэтому Вертаев, который из соглядатая превратился в друга и единомышленника — наилучший вариант.
— С Вертушкой вопрос решен, не к чему тратить время… Поедете с Меченным. Ловкий и хитрый человек, которому я полностью доверяю. Вам же не советую хитрить, все равно обмануть меня не удастся. Задача прежняя — узнать, где спряталась Новожилова и сообщить мне. Все.
Чегодин не знает, что босс торопится опередить конкурентов — милицию и службу безопасности, ему наплевать на страх, охвативший двоюродного брата, главное — захватить компромат, выдоить из него максимальную выгоду.
Николаев все еще не может отделаться от замысла проникнуть в недра антиправительственного заговора. С той же самой целью — продать подороже. Он почти уверен — на одной из дискет записаны данные о заговорщиках. Все остальное — финансовые махинации людей, стоящих на самом высшем «этаже» власти, их забавы с женщинами, продажа за рубеж государственных секретов, выдача российских разведчиков — мелочи, на которые мало кто обращает внимания.
Николаев отлично знает, что поисками дискет занимаются не только его шестерки — мечется милиция, проверяет всех подряд служба безопасности, задействованы спецподразделения. В этой крутоверти приходится находить потаенные лазейки, свободные ниши.
Не отдавать же драгоценные дискеты тому же Молвину!
Вот и используются любые возможности, начиная от зверских приемов Зуба и Хитрого, кончая повторным «запуском на орбиту» частного детектива…
24
Над плавнями медленно и важно разгуливают черные тучи. Нередко сталкиваются крутыми лбами, обрушивая на хутор орудийные залпы грома, расстреливая его сверкающими молниями, поливая проливным дождем. Многочисленные речушки и ручьи вышли из берегов, все вокруг превратилось в огромное водное пространство. От домов до сараев или бань приходилось добираться чуть ли не вплавь.
Дядю Федора мучило не ненастье — донимала глухая тревога. Будто он обладал талантом предвидения, всматривался в будущее и видел там некие грозные симптомы иного ненастья, угрожающего самому существованию.
Он не знал, что Ручьистый превратился в центр, к которому стремились разные люди — добрые и преступные. С одной и той же целью — дискеты. Украденный в Москве компромат, будто мощный магнит, притягивал к себе бандитов, сотрудников Службы безопасности, милиции, и это «притяжение» было намного опасней любого разгула непогоды.
Только Димка и Юрка не думали ни о государственных секретах, ни о девушке с парнем — их жгло чувство мести.
Рано утром, после того, как они отвезли Таисию в больницу, Димка помчался в Краснодар. Бездумно жал на аксельратор, не обращая внимания на грозно взмахивающих жезлами гаишников, на их грозные требования остановиться.
Настигли его только на окраине города. Раскрашенный «жигуль» подставил борт, с боков зажали два мотоциклиста. Как водится, вытащили нарушителя из машины, обнюхали — не пьян ли, держится ли на ногах, способен ли отличить красное от зеленого? Но бить не стали — не тот вид у парня, чтобы безнаказанно охаживать его дубинками.
— Простите, мужики, тороплюсь, — извинился сыщик, протягивая удостоверение сотрудника уголовного розыска. — Каждая минута на счету…
Гаишники облегченно засмеялись. Может быть, не поверили бы — при современной технике изобразить любое удостоверение — раз плюнуть, но среди них попался один, знающий Димку в лицо.
— Свой парняга, все в порядке… Ну, и хват же ты, дружище, всех поднял на дыбы, начальство объявило «Перехват».
— Лучше бы перехватывали бандюг, — хмуро посоветовал Димка. — Или — бей своих, чтоб чужие боялись? Все. Будьте здравы, тороплюсь.
Несмотря на задержку, сыщик ровно в девять ворвался в кабинет начальника. Протянул наспех нацарапанное заявление.
— Прошу отпуск по семейным обстоятельствам!
Подполковник глыбой навис над Димкой.
— Сбреднил? Обстановка сейчас в городе почти фронтовая, процент раскрываемости преступлений ползет вниз, каждую ночь — ограбления, убийства… А ты — отпуск! Только через мой труп, понял?
Димка ничего не понял и понимать не хотел, сейчас ему до фени переживания начальников всех степеней, нисколько не волнует криминальная ситуация в Краснодаре и по всей России.
В глазах истерзанное тело Таськи, в ушах ее стоны.
— Два года без отпуска. Не просил — понимал. Сейчас ничего не знаю — месяц меня не увидите… Не согласитесь — сам уйду!
Припечатал по заявлению крепким кулаком. Будто печать пришлепнул.
Много еще было сказано крепких слов и с одной, и с другой стороны, много выкрикнуто гневных фраз. В конце концов, подполковник сдался.
— У тебя в производстве уголовное дело о нападении на сотрудников милиции — не забыл?
— Помню.
— Кому посоветуешь передать?
— Никому. Сам разберусь во время отпуска. Совмещу приятное с полезным, — угрюмо заявил сыщик. — Не беспокойтесь.
Странно, но недоверчивый, сам себе не доверяющий начальник легко согласился. Хочет парень на досуге поразмыслить над упорно не дающимся преступлением — пусть размышляет. Время имеется, обвинения по поводу «бездеятельности» уголовного розыска поутихли, побитые неизвестными преступниками милиционеры выздоровели и трудятся на правоохранительной ниве…