— Да вот повстречал только что в коридоре, — заюлил Бузин. — Странный типчик, не понравился — тухлятиной от него несет…
Неелов обрадовался одинаковому мнению, принялся взахлеб рассказывать про скверный характер подполковника. Заодно — действительно происходящие нелепости вперемежку с нелепостями, наспех придуманными в курилках.
— Представляешь, ездит на собственной «волге». На какие шиши куплена? Жинка, говорят, походит на новогоднюю елку, с одной разницей: там мишура и другие украшения поддельные, а на Севастьяновой навешаны настоящие… Тоже — за какие шиши? Говорят, недавно подарил любовнице колье… На операции сам не ездит — только и знает командовать и поучать.
— Но чем-то он все же занимается?
— Я и говорю — ковырянием в носу…
Похоже, Неелов прав — подполковника в уголовном розыске дружно и прочно ненавидят. И не только на службе. Наташа разговорилась с женшинами — соседками Севастьяновых. Та же картина. Заносчивый, гордый. А вот в семье, похоже, добрый и любящий муж и отец. Дочки прямо-так и липнут к нему, жена сдувает пылинки. Ни за что не поверишь, что раз в три дня провожает к другой женщине, собственоручно вкладывая в кармашек пиджака пакетики с презервативами.
За три дня собраны почти все необходимые сведения. Пришла пора планировать операцию. И тут неожиданно выплыли некоторые, ранее непросматриваемые, сложности.
Первый вариант — застрелить через окно дома. Во время ужина или завтрака. Легче легкого — затаиться снайперу в доме напротив и выстрелить. Против этого возражал Пахомов. Убить предателя — благое дело, справедливое и оправданное, но сделать это на глазах жены и детей — лишняя жестокость. Они-то при чем? Особенно — дети, для них убийство отца — травма на всю жизнь. Николай вспомнил подсмотренные в бинокль «картинки» семейного счастья… Нет, выстрел в окно не состоится!
Второй вариант — на службе. Невозможно. Конечно, Бузин на правах ветерана легко войдет в кабинет подполковника, но выйти из него после ликвидации ему не дадут. Слишком дорогая цена за мерзкую жизнь предателя.
Третий, самый надежный, хотя и опасный — выстрелить в окно машины на улице. Скажем, во время «отстоя» легковушек перед красным светом светофора. Навернуть на пистоль глушитель — никто ничего не услышит и не поймет…
Сколько не думали пахомовцы, других вариантов так и не изобрели. Тем более, что подполковник разъезжает не на служебной машине — на собственной «волге», сам сидит за рулем, охрану не признает. Все «удобства» — на лицо.
И все же Пахомов не торопился. В память засела фраза Сомова: возможно, Севастьянов встречается со своим «работодателем» — Лягашем. Подстрелить сразу обоих — вот это была бы редкая удача!
— Поэтому — наблюдение и наблюдение, — твердил капитан. — Только-что в супружескую постель не заглядывать, а так — встречать и провожать… Ясно, Наташа?
— Вполне, — рассмеялась девушка. — Кстати, имеется одна прикидка, но… не знаю, как сказать…
— Словами, — с»ехидничал Костя. — только словами.
Сомова поколебалась. До такой степени покраснела — вот-вот загорится.
— Ладно, мужики, слушайте… Женщина, с которой я сбежала из бандитского логова — профессиональная проститутка… Бывает же такое — проститутка и добрейшей души человечек, — недоуменно покачала она головой. — Так вот, Дуплишка рассказывала: подполковник — большой любитель… секса, а его жена болеет, ей врачи запретили… Два раза в неделю ходит паразит… налево, ищет усладу на стороне. Дуплишка по заданию Лягаша подыскала Севастьянову подружку, такую же профессиональную проститутку. Кликуха — Закваска. Живет, дай Бог память, где-то в районе улицы «Теплый Стан»…
— Так это же недостающий вариант! — закричал Бузин. — Подстрелить грязного предателя на грязной проститутке — что может быть лучше и безопасней…
— Ее, эту путану, ещё вычислить надо, — охладил эмоционального лейтенанта Пахомов. — Сколько уйдет на это времени…
— Нисколько! — задиристо возразила Наташа. — В промежутки между свиданиями с любвеобильным сыщиком Закваска, как сказала Дуплишка, сговаривается с иностранцами. Значит, возле Метрополя или Пекина…
— А ты знаешь её в лицо? — возразил Павел. — Нет, не знаешь… Отыскать бы твою «подружку» — другое дело…
— А почему бы и не отыскать? Насколько я понял, проституция — единственный источник дохода наташиной «сестры». Вот и будем искать её в злачных местах, — завершил дискуссию командир.
Возле Пекина и Метрополя Дуплишки не оказалось. Наташа, сопровождаемая Бузиным, прогулялась по тротуару, заглянула в вестибюли гостиниц, в рестораны. Возможно, проститутка в это время уже «работает» в одном из номеров — придется подождать. Как правило, «сестренка» на ночь у клиента не остается, значит рано или поздно появится.
Дежуривший сержант узнал девушку.
— Подружку ищешь? В последние дни не появлялась. Наверно, классно подзаработала — теперь балдеет… Знаешь, что, поезжай к «Москве», иногда давалки там тусуются. Авось, повезет.
Милиционер на редкость внимателен и добродушен, наверно, рассчитывает на солидную мзду, даже ладони потеют и он вытирает их несвежим носовым платком.
— Спасибо, — вежливо поблагодарила девушка и пошла к машине.
У разочарованного сержанта помрачнела физиономия — что ему девичье «спасибо», на него ни рюмки не выпьешь, ни ветчины-колбасы не купишь…
Возле гостиницы «Москва» повезло.
Еще издали Наташа увидела знакомую фигуру проститутки. Дуплишка отчаянно торговалась с тощим дылдой, который цеплялся за каждый доллар, как утопающий цепляется за любую дощечку. Когда костин «москвич» остановился на площадке возле входа, «стороны» пришли к согласию, женщина, смеясь, подхватила клиента под руку и, демонстративно покачивая спелыми бедрами, потащила его в под»езд. Три или четыре её подруги с завистью наблюдали за «счастливой» парочкой.
— Дуплишка! — громко позвала Наташа, выскакивая из машины. — Подожди!
Проститутка обернулась, ахнула и побежала навстречу девушке. Возмущенный столь дерзким нарушением уже заключенного договора иностранец побежал вслед за изменницей.
— Твой предлагайт, мой согласиен, — на ходу заглядывая в словарик, кричал он. — Почему убегайт?
— Отстань, немтырь дерьмовый! — отталкивала женщина жаждущего об»ятий дылду. — В чем душа держится, а он норовит — под юбку… Сестренку встретила, понимаешь — сестренку!… Девчонки, возьмите кто-нибудь себе эту падаль! — взмолилась она и проститутки охотно окружили иностранца, оторвав его от своей подруги.
А Дуплишка принялась обнимать «сестру», ощупывать её дрожащими от волнения руками… Цела ли?… Не заболела, не дай Бог?
— Почему ты сбежала? — спросила Наташа, отвечая ласками на ласки, но более сдержанно, без душевного надрыва. — Какая же ты глупая! Сейчас поедешь с нами — никуда тебя не отпущу, не надейся!
Проститутка покачала головой, улыбнулась. Мягко и, одновременно, торжественно. Будто сама себе дала клятву.
— Не получится, милая. Я — профессионалка, мне ваша жизнь не подходит, как не подходит ослу лошадинное седло, — она оглянулась. — Видишь, из-за тебя потеряла выгодного клиента — снова придется клеиться…
Слушая этот влюбленный диалог, Бузин нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Когда же Наташка вспомнит о деле? Ведь они сюда приехали не хлебать манную кашку.
К Косте подошел Пахомов. Он был менее деликатен — громко подсказал Сомовой.
— Наташа, время не терпит…
Девушка кивнула и снова повернулась к проститутке.
— Не обижайся, Дуплишка, но я искала тебя… Конечно, хотелось повидаться, но…
— Ладно тебе выкобениваться, — прервала её женщина. — Я ведь тогда еще, в его квартире, — пренебрежительно показала она на капитана, — догадалась, что ты — ментовка. Лягаш не ошибался. И все твои друзья — тоже поганные менты… Ну, что ж, сестренка, твоя житуха — это твоя, моя — это моя. Сейчас захомутаю какого-нибудь толстого бизнесмена и покажу ему в постели, чего стоит русская давалка! Душа из него вон, из козла вонючего, размажу по простыням!