Изменить стиль страницы

— Лучше — психиатра, — с»ехидничал Николай. — Мало бываешь на свежем воздухе, откуда сон возьмется. Пошли прошвырнемся по парку, подышим утренним кислородом?

Рекс молча поднялся со стула. Вид у него, действительно, больной: мешки под глазами, нездоровый цвет лица — какой-то синюшный, растрепанные волосы.

В парке — утренняя благодать. Жара ещё не наступила, да и о какой жаре можно говорить осенью! Легкий прохладный ветерок шевелит чуткие листья деревьев и кустарника. Дышится легко и приятно. В такой обстановке — читать в порозовевшее от волнения девичье ушко лирические стихи.

Как всегда, первый взгляд Николай бросил не на деревья или кусты — на окна вавочкиных комнат. Спит ли она после трудной ночи в одной постели с немолодым любовником или завтракает в одиночестве. Вдруг выглянет в окно и увидит отставного своего телохранителя? Снова, как и недавно в «фордике», щеки окрасит румянец? Или досадливо задернет занавеску?

Вдруг удастся обменяться несколькими словами? Насбыточные мечты! Соседние с Вавочкой четыре темных окна — аппартаменты банкира — будто подстерегают неосторожные взгляды и жесты молодых людей.

Родимцев разочарованно вздохнул и повернулся к Рексу.

— Скажи, чем провинился перед нашим хозяином приговоренный мужик?

— Тише! — Павел испуганно огляделся. Будто в листве тоже спрятаны чуткие микрофоны и телекамеры. — Ты, братан, с этим не шути — голову запросто потеряешь… Откуда мне знать, чем провинился? Может, конкурент, может просто перешел дорожку банкиру. Наше дело — телячье, выполнить, что приказано, получить башли…

Действительно, прав Пашка! Кто для них банкирский супротивник — сват, брат, друг? Николай всеми силами гасил в себе негасимые сомнения. Ведь сейчас для него главное — обещанные четыре куска баксов. Уберут заказанного мужика — из горла вырвет, ни на какие счета в банке не согласится!

— Ни к неврапатологу, ни к психиатру не собираюсь, — рассерженным котом шипел бывший десантник. — Не спал потому, что думал: для чего я тебе понадобился? Ведь говорено о прыжках с парашютом не просто так — со значением. Да?… Не трусь, кореш, к Бобику не побегу, тебя не продам. Если честно, тошнит меня в этом банкирском сральнике. Понимаешь, дружан, рвать тянет.

Высказался и облегченно задышал. Теперь, когда все кулисы и ширмы сдернуты, наступила очередь откровенничать Родимцеву. Два десятка шагов по аллее. Над головами гуляющих — птичьи мелодии. Не поймешь — во здравие или заупокой. Скорей всего — отпевание двух идиотов.

Рекс внимательно слушал предложение сослуживца. Николай говорил отрывисто, с длительными паузами, особенно важные места подчеркивал резкими жестами. Появилась возможность солидно прибарахлиться. На всю жизнь, конечно, не хватит, но на добрую её половину — гарантировано. О заказчике — молчок. Чем меньше будет знать десантник, тем лучше и для Родимцева, и для него.

Дело, можно сказать, плевое: забраться в сейф банкира и снять на пленку бумажку. Одному не осилить — придется блокировать коридорного охранника, подстраховать партнера во время фотографирования. Кроме того, имеется несколько нерешенных вопросов. Первый — когда Ольхов слиняет в очередную загранпоездку. Второй — сейф, наверняка, подключен к сигнализации. Как её вырубить? Третий — замок любого хранилища имеет свой шифр. Как его разгадать?

— Ничего себе вопросики! — тихо рассмеялся Рекс. — От А до Я. С тобой, дружан, не соскучишься… Впрочем, на один уже сейчас могу тебе ответить. Хозяин в сопровождении урода сегодня уезжает в любимый свой Израиль. Так он делает всегда на период операции, создает непрошибаемое алиби… И ещё — охрана. Один из них — мой бывший кореш, вместе парились в изоляторе. Думаю, закроет на время глаза и уши. Без силовых приемчиков… А вот по сигнализации и замкам — пас, ничего сказать не могу.

— Может быть, поможет… Вавочка? — вслух подумал Родимцев.

Несколько долгих минут Рекс с удивлением глядел на друга.

— Вот оно что! — протянул он. — Значит, ты всерьез положил глаз на эту змеюку? Честно признаться, догадывался, но окончательно не верил… Ну, да, ладно — твои проблемы. Лично я лучше паршивую суку отодрал бы, нежели эту шлюху.

Оказывается, неприязнь парня подпитывается старыми, как мир, причинами. Во время его появления в особняке Рекс сразу выделил аппетитную телку. Свойственное мужчинам высокое мнение о своей персоне показало — телка, в свою очередь, заинтересовалась интересным самцом. Сделаться любовником хозяйской дочки, наследницы огромного состояния — можно ли мечтать о большем?

Однажды, во время очередной отлучки Ольхова Рекс забрался в комнаты Вавочки и попытался заглянуть ей под подол. Несостоявшегося любовника отрезвил удар ногой в пах и звонкая пощечина. Униженный и оскорбленный телохранитель, согнувшись, выскочил в коридор.

Чтобы не обидеть друга, Родимцев спрятал довольную улыбку. Изобразил сочувствие.

— Знаешь старый анекдот? Встречаются два парня, штурмующие одну и ту же телку, обмениваются откровенными мнениями. Тебе дала?… Нет! Вот лярва! А тебе дала?… Да! Вот шкура!… То-есть, всегда виновата баба.

Посмеялись. Павел, как все добродушные и сильные люди, быстро отходил от злости. Вместе с Николаем он смеялся по поводу свей давнишней любовной неудачи, предсказывал такую же Родимцеву.

— Не надейся, кореш, все равно не даст. Покрутится, повертится, покажет аппетитные фуфеля, а прижмешь — врежет по яйцам.

Николай притворно вздыхал. Сам думал совсем о другом. Ольхов уедет, захватив с собой уродливого секретаря и наушника. Значит, можно проникнуть к Вавочке и переговорить с ней. Убедить — нужно бежать из вонючего особняка, а для этого нужны деньги. И — немалые.

Он старательно прятал от себя настоящую причину намеченного свидания. Деловые переговоры, конечно, необходимы, но они — на втором плане.

— Послушай, Пашка, что скажу. Если охранник — твой кореш, уговори его на час-другой закрыть глаза и уши. Я проберусь к Ольховой и постараюсь узнать шифр сейфового замка и местонахождение щита сигнализации… Не знаю, как ты, а мне не хочется превращаться в килера…

— Мне — тоже. Надоело. И без нынешней операции — по горло в крови… С Васькой-котом потолкую, думаю, согласится… Другой помощи не требуется? — хитро подмигнул Рекс.

— Спасибо. Обойдусь своими силами…

Васька-Кот согласился. Правда, по информации Рекса, запросил за помощь кругленькую сумму в триста баксов. Дескать, нынче в России даже помочиться бесплатно — целая проблема. А тут речь идет о предательстве интересов хозяина, за которое могут не только вышвырнуть за ворота, но и кастрировать.

Пришлось Пашке раскошелиться. Николай пообещал компенсировать ему затраты, как только получит деньги за фотоснимок ольховского протокола.

Вечером того же дня Родимцев появился в знакомом коридоре. Сердце так сильно билось, что, кажется, вот-вот выпрыгнет и самостоятельно полетит в комнаты девушки. Васька-Кот понимающе подморгнул, подошел к окну в конце коридора и принялся с интересом разглядывать высоченную заводскую трубу. Автомат болтается на спине стволом вниз. Будто ненужная вещь, неизвестно для чего существующая.

Родимцев осторожно постучал по филенке двери.

— Входите. Открыто.

В голосе — безысходная грусть. Какая разница, кто пожаловал, кому понадобилась затворница? Вавочка сидит спиной к двери в кресле, уставившись в окно. На коленях — раскрытая книга. В прозрачном халатике, под которым просматривается розовый бюстгалтер и такого же цвета трусики.

Николай застыл в нескольких метрах от кресла, не в силах сказать ни слова. Только не сводил горящего взгляда с девушки.

— Что тебе, Василек?

Не дождавшись ответа, девушка обернулась.

— Младенчик?… Господи, снится мне, что ли?

Она подбежала к парню, несколько минут всматривала в его взволнованное лицо. Потом рывком приникла к нему, подняла голову и закрыла глаза. Он осторожно, будто к иконе, приложился к её дрожащим губам. Они приоткрылись. Подхватив девушку на руки, Николай понес её в спальню.