Здесь мы опять натыкаемся на слабый этический фундамент отечественных институтов. И это совсем не случайно. При любом серьезном анализе перспектив нашей модернизации невозможно обойти эту проблему. В связи с этим одной из критичных проблем переходного периода является внесение в национальную повестку дня задачи нравственно-этического оздоровления. Невозможно выстроить новую Россию на гнилом фундаменте существующей общественной морали.
Любые попытки как-то затереть эту проблему, обойти ее ввиду крайней трудности ее решения приведут лишь к росту социальных напряжений, срыву модернизации и, скорее всего, к вариации «оранжевой революции». Еще худший сценарий - вырождение всех институтов и распад государства.
В ходе общественного диалога предстоит найти очень непростой путь прохождения между Сциллой лицемерной истерии люстраций «моральных выродков» и Харибдой циничного отказа от «гамбургского счета» из-за якобы невозможности «жить не по лжи» в условиях аморального государства.
Не предваряя итоги этого трудного диалога, хотелось бы отметить, что наименее травматично последовательное изживание из социальной жизни тех элементов, которые в каждый данный момент остро задевают нравственное чувство активной части общества - «новой России». Если неуклонно следовать по этому пути, то можно многого добиться в этическом оздоровлении, расширяя при этом поддержку общественных преобразований.
Наряду с уже отмеченными задачами в ходе переходного периода предстоит изменить и подходы к институциональным преобразованиям. Так, необходимо избавиться от еще просвещенческой, а затем и либеральной догмы, что главное - принять хорошие законы. В ее основе - принцип «хорошие законы поправляют нравы». История доказала и теория уже вполне усвоила, что плохие законы довольно быстро повреждают нравы. Однако принятие хороших законов является необходимым, но отнюдь не достаточным условием совершенствования институтов. Закон, который невозможно исполнить при наличных и потенциальных механизмах принуждения, будет лишь подрывать легальную систему и, как следствие, лишать государство легитимности.
Одновременно закон не должен быть и простой легализацией сложившихся политических, экономических и социальных практик, хотя сегодня и популярна идея, что «хороший закон - возведение в норму устоявшейся традиции». Признавая преимущества такого закона, следует отметить его слабую приспособленность к задачам модернизации. Им более отвечают нормы закона, отсекающие те практики, которые уже неприемлемы для наиболее «продвинутых» групп общества, обладающих ресурсами утверждения нормативного образца. Здесь полная аналогия с обсужденным выше поэтапным нравственным обновлением общества. Более того, эти два процесса - нравственного оздоровления и легализации общественной жизни - должны идти параллельно, поддерживая друг друга.
Читатель легко укажет на хрупкость предлагаемого подхода из-за слабости его социальной опоры. Действительно, для него необходима общественная поддержка в утверждении хотя бы минимальных нравственных стандартов и принципа соблюдения законов. Как показывают социологические исследования, в обществе широко распространены соответствующие ориентиры. Беда только, что они носят скорее парадный характер. Анализ жизненных практик показывает, что признание полезности следованию закону у большинства сочетается с уклонением от соблюдения его норм. Выгоды оппортунистического поведения перевешивают.
Рецепт - формирование большинства, нетерпимого к нарушениям. Нужно только понять, как сформировать это столь необходимое большинство в условиях, когда нравственная опора очень слаба, а положиться на рационально осознанную поддержку устанавливаемых правил довольно трудно. Каждое демонстративное нарушение таких правил подрывает всю логику их рационального утверждения.
Что же делать? Ответ, как представляется, лежит в последовательном развитии институциональной среды, в отказе, несмотря на соблазны, от радикальных попыток все сломать и на обломках построить нечто новое и замечательное. Сломать можно, но только заплатив за это крахом модернизационного проекта.
Шанс на успех институциональных преобразований связан с наличием двух предпосылок.
Во-первых, с пониманием «верхами» не только острой необходимости упрочения институтов, но и узости ведущей к нему дорожки. Только тогда «верхи» смогут выступать авторитетным арбитром конвенции.
Во-вторых, с ростом рационального осознания российскими элитами жесткой зависимости их будущего от успеха модернизации России. Принцип «мы все в одной лодке» должен стать прочным внутренним императивом. Тогда у нас есть шанс, возможно последовательное упрочение конвенции. Также необходимо ужесточение санкций к ее нарушителям. Одновременно важно, чтобы при нарушениях обществу были предъявлены мотивы санкций, ясные и устраивающие по крайней мере разумную часть общества.
Переход к модернизации «снизу» состоит из конкретных мер, объединенных логикой стимулирования социальной активности, поиска ее новых источников. Здесь центральная проблема - механизмы отбора таких мер. А необходимое условие - преодоление «бессодержательного либерализма».
Оно тесно связано с изживанием ложного прагматизма, сосредоточенного исключительно на предметно-инструментальном подходе. Его лозунг: «нам не нужны общие рассуждения, нам нужны конкретные рекомендации». В результате сложная проблема, требующая анализа взаимосвязей и взаимовлияний, сводится к набору простых бюрократических задач, к контролю небольшого числа легко измеряемых параметров (все, что трудно измерить, отметается как не поддающееся контролю). Но такая ложная прагматизация приводит к тому, что набор выбранных мер в своей совокупности не решает насущной проблемы.
Например, очевидно, что рост продолжительности жизни в наших условиях связан со снижением алкоголизации населения. «Динамика продолжительности жизни россиян - зеркальное отображение динамики потребления алкоголя» [64].
Снижение оборота некачественного алкоголя, уменьшение числа отравлений «паленой» водкой сразу же сказалось на продолжительности жизни мужского населения. Но эта комплексная проблема трудно сопрягается с задачами ведомства, отвечающего за здравоохранение. А нет ответственного ведомства - некому решать острейшую социальную проблему. Этот пример показывает значение реформы государственного управления, «заточенного» уже под проблемный, социальный подход.
Другой пример разницы между привычным предметно-инструментальным, «сетевым» подходом и проблемным, реализованным в ходе Национальных проектов. Долгое время ставилась задача обеспечения сирот местами в детских домах. Но как только во главу угла была поставлена проблема социализации таких детей, подготовки их к самостоятельной жизни, то сразу же в поле зрения власти попали региональные эксперименты. В них семьям, готовым усыновить сирот или взять их на попечение, выделяли часть бюджетных средств. Результат - ликвидация детских домов в этих регионах и вдобавок экономия бюджетных расходов. Главное же - благоприятные условия воспитания детей, решение крупной социальной проблемы.
Для решения обсуждаемых задач ключевое значение приобретает осмысление опыта, полученного в ходе реализации Национальных проектов. Если будет осознана нежизненность прежнего, оторванного от реалий доктринерства, то шанс на успех смены модели модернизации сохраняется. Важно все время утверждать простую идею: как только цель преобразований берется из содержательного анализа проблемы, сразу же меняются подходы к ее достижению. На авансцену выходят социальные технологии. Здесь раздолье для проектного метода. Сегодняшние же попытки встроить его в систему управления - «яркая заплата» на рубище безапелляционных указаний.
64
Халтурина Д., Коротаев А. Русский крест. Факторы, механизмы и пути преодоления демографического кризиса. М.: УРСС, 2006. С. 6.