Учитывая высокую значимость для россиян ценности национального суверенитета, сценарий «навязанной» извне модернизации влечет за собой крах идентичности основных слоев российского общества и, скорее всего, разрушение России. Подлинная альтернатива проста: либо Россия модернизирует себя в рамках собственного органичного проекта, либо ее будут модернизировать извне по чуждым ей схемам, ведущим к неизбежному краху.
При анализе существа проекта следует, прежде всего, оценить возможности и последствия возврата к идеолого-телеологической парадигме, в рамках которой главным образом развивалась наша страна.
Сегодня целый ряд апологетов «новой империи» утверждают, что без идеологической мобилизации всех патриотических сил страны невозможно бороться с угрозами исконных врагов России. Серьезный анализ не может просто отбросить подобные аргументы.
Идеолого-телеологическая парадигма развития так прочно сплелась с российской историей, что создается впечатление, что это естественный путь для «русской власти». В пользу такого пути также свидетельствуют и великие русские философы, утверждавшие, что лишь великая идея, а отнюдь не приземленный прагматизм, способна создать подлинное величие России.
Учитывая обозначенное выше нравственно-этическое состояние российского общества, следует признать, что идеологическая мобилизация нашего народа на основе позитивных ценностей позволила бы создать прочный этический фундамент для всей системы общественных и государственных институтов. Однако для исследования возможности возврата на «накатанные рельсы» следует рассмотреть два условия - необходимое и достаточное: во-первых, примет ли такой возврат современное российское общество; и во-вторых, дает ли это ответ на вызовы, стоящие перед Россией.
Для выполнения необходимого условия в обществе, в его влиятельных группах должен вестись активный искренний поиск нравственной опоры. Сегодня же в российском обществе, прежде всего в российских элитах, нравится это кому-то или нет, полностью отсутствует такая атмосфера духовного поиска. Разгул гедонизма и цинизма подавляет любые нравственные искания. В интеллектуальных кругах еще жива память о прежнем идеологическом насилии. Сформировался прочный иммунитет против любой идеологической мобилизации. Любая же навязанная мобилизация лишь усилит моральное разложение, подорвет и без того хрупкие конвенциональные институциональные рамки. Вновь, как и в прошлом, исчерпывающей метафорой России станет: «Сверху - блеск, внизу - гниль» [60].
Следует рассмотреть и достаточное условие - способность России в рамках прежней парадигмы ответить на внешние и внутренние вызовы.
Ключевая проблема нашего развития - рост разумной, профессионально подкрепленной инициативы и предприимчивости. Без них невозможно повысить конкурентоспособность экономики, развивать ее высокотехнологичные сектора.
В рамках же обсуждаемой парадигмы, например советской модернизации, другие приоритеты - сосредоточение материальных ресурсов на ограниченном числе объектов. Собственно, кризис советской модернизации и наступил тогда, когда в рамках прежней парадигмы нужно было решать новые задачи.
Кроме того, идеологически вдохновленная модернизация с неизбежностью вводит критерий идеологической приемлемости внедряемых новаций. Двойной критерий - полезности и идеологической чистоты неизбежно ведет к конфликту, блокирующему эффективность и динамизм развития. Все, кто изучал историю советской модернизации 30-х годов, да и более позднего времени, хорошо знают исходы таких конфликтов.
Мобилизация же интеллектуальных ресурсов на прорывных проектах велась через сочетание материальных стимулов, жестких санкций и создание интеллектуальных «заповедников». Достаточно вспомнить выставки советских художников-неформалов в закрытых НИИ, проведение в них концертов артистов, которым не было хода на большую эстраду, и т. п. Но создание «заповедников» духовной свободы неизбежно разрушает идеологический фундамент обсуждаемой парадигмы.
В итоге конфликта идеологической лояльности против эффективности побеждает, чаще всего, идеологическая лояльность. Если все же побеждают рационализм и эффективность, то это - сход к качественно другой парадигме.
В результате движения в русле прежней парадигмы у нас мало шансов на модернизационный успех, прежде всего на формирование «новых правил» глобализации, так как мы неизбежно «сваливаемся» в борьбу за торжество наших идеологических убеждений - в «СССР-2». У нас также мало шансов на необходимую технологическую модернизацию - импорт технологий будет ограничен, а мобилизация немалых собственных интеллектуальных ресурсов будет крайне затруднена из-за неприятия нашей интеллигенцией политического климата, возникающего в результате такого типа модернизации. Этот путь препятствует переходу к «экономике знаний», развитию высоких технологий, для которого необходим свободный творческий поиск, трудно совместимый с такой идеологической мобилизацией.
Реальный ход событий поведет к прямо противоположному результату, чем тот, на который рассчитывают сторонники «новой империи». Они скорее рождают источники угроз для России, чем предпосылки для избавления от них.
Россия больше не может успешно развиваться в рамках привычной для нее идеолого-телеологической парадигмы. Новая по своим основаниям Россия нуждается в переходе в парадигму развития, более отвечающую новым реалиям, способную дать адекватный ответ на новые вызовы.
Рассмотрим альтернативы. Так, сегодня, в который уже раз, обсуждаются преимущества авторитарного модернизационного прорыва, рационально-телеологической парадигмы. Вроде вполне разумно рационально выстроить целевые ориентиры и затем, обеспечив политическую мобилизацию, сосредоточить усилия государства и общества на решении поставленных задач. Более того, отдельные элементы этого процесса (анализ проблем развития, политическая мобилизация) необходимы для модернизационного проекта.
Обсуждение такой альтернативы неизбежно после периода «либерального бегства государства», породившего мощный общественный запрос на порядок. Широкий запрос на авторитаризм - плата за противоречия предшествующего этапа, за его разрыв с требованиями жизни. Контрреформы Александра III и сегодняшняя «вертикаль» - модельно ясные примеры такой платы.
Запрос на авторитаризм опирается на очевидные дисфункции существующей политической системы. Выборы губернаторов часто превращались в популистский аукцион несбыточных обещаний, в соревнование альянсов ФПГ и местных элит. Муниципальные выборы часто открывали дорогу криминалу. Податливость электората - результат длительного политтехнологического совращения, - казалось, требует авторитарных барьеров, ограничения «случайностей» демократического выбора. Однако такой вывод ошибочен, если исходить из задач модернизации.
Осознание противоречий российской модернизации меняет оценку ряда современных тенденций. Нужно признать, что авторитарные эксцессы в Центре и, прежде всего, на местах носят пока еще локальный характер, так как сдерживаются «верхами». Если бы «верхи» потянулись за уравнительными инстинктами «низов» и надзирательскими устремлениями чиновничества, то результат был бы неизмеримо жестче.
В таком случае диагноз «Россия не справилась с демократией» игнорирует существо и доминирующий тренд политических процессов, а оценка делается без анализа реальных предпосылок демократических институтов, меры их использования. Иной же подход неизбежно ведет к вкусовщине, идеологической ангажированности. Прежнее политическое манипулирование «своих», «либералов» и «демократов» (вспомним президентские выборы 1996 года) явно ближе, чем социально чуждое манипулирование на недавних парламентских выборах. Для нас же важна не столько формальная оценка политических институтов, сколько их способность разрабатывать и реализовывать стратегию развития.
60
Валуев П.А. Дума русского во второй половине 1856 года // Революция против свободы. Сборник / Сост. Дискин И.Е. М., 2007. C. 58.