Снятие напряжений, как правило, связано с институциональным или социокультурным «шоком», меняющим сложившееся в предшествующий период пространство представлений, иерархию социальных ценностей. Одним из средств такого «шока» является «игра на понижение», фиксация тотальной неразвитости страны - объекта модернизационного проекта. Вероятно, что без этого невозможно обеспечить социальную поддержку преобразований, готовность общества принять издержки (зачастую сильно недооцененные) грядущих реформ.
Социокультурный «шок», в общем случае, связан с «вбрасыванием» ценностей, радикально отличающихся от тех, на которые прежде ориентировалось общество. Разом теряет социальную поддержку вся институциональная среда, покоившаяся на прежнем ценностном фундаменте. (Примером могут служить экономические реформы 90-х.)
Субъект-контекстуальные отношения уже рассматривались выше в различных сценариях модернизации. Среди них много волюнтаристских концепций, полагающих, что субъект преобразований (вождь, харизматический лидер и т. п.) обладает почти безграничными возможностями. Такие конструкции характерны, прежде всего, для эпохи Просвещения. Они до крайности романтизируют процесс трансформации, игнорируют рассмотренные выше социокультурные ограничения проводимых преобразований.
Иной, как представляется, более реалистичной точки зрения придерживаются теории, акцентирующие внимание на соответствии социальных интенций вводимым институциональным преобразованиям. Здесь роль личности - субъекта трансформации существенно ограничена интересами наиболее влиятельных слоев и групп населения, прежде всего правящего класса. Схожей позиции придерживается современная теория элит, которая полагает, что «элиты могут лишь то, что им позволяют делать внеэлитные группы».
Более широкая постановка вопроса характерна для веберианской традиции, которая фокусировалась на значении ценностей для регулирования социальной деятельности населения. Данная традиция была связана с анализом социокультурного контекста формирования соответствующих ценностей.
В этом смысле реакция общества на воздействие субъекта перемен может быть рассмотрена как системообразующая. Аналитическими характеристиками здесь выступают исходные отношения субъекта перемен, в нашем случае лидера модернизации, к наличным социокультурным предпосылкам: их учет или игнорирование. Возможно выявление большого разнообразия таких отношений, но для большей наглядности анализа эта диспозиция может быть введена в виде оппозиции: «вмененный», то есть преимущественно связанный с игнорированием имеющихся предпосылок, и «востребованный», то есть опирающийся на соответствующие предпосылки.
При таком понимании модернизация предстает частным случаем трансформационных преобразований, связанным с наличием сильного субъектного воздействия на ход социальных процессов. Ее основной признак - формирование институтов, рассматриваемых лидерами преобразований в качестве «современных» (в традиционно-нормативном или уже новом понимании). Эти лидеры зачастую не различают истоки собственных представлений о такой «модерности». «Модерными» представляются как институты, используемые «передовыми» странами, так и действительно современные институты. То есть институты, соответствующие собственному социально-историческому времени этих стран, наиболее полно отвечающие требованиям сложившейся ситуации, способные решить наличные социальные проблемы.
При анализе оппозиции «вменение - востребованность» крайне важно выявить причины, обусловливающие выбор конкретной модернизационной модели. Этот выбор связан с исходной оценкой субъектом модернизации макросоциального контекста. В этом смысле само понятие «модернизация» (осовременивание) в его исходной трактовке, как это было показано выше, всегда несет в себе следы нормативной установки. Другой вопрос, как формируется этот нормативный ориентир. Здесь возможны два варианта: образец берется из какого-то заимствованного конструкта или этот образец - целевой ориентир модернизационного проекта - конструируется исходя из проблемной ситуации реформируемой страны с учетом специфики ее развития.
Это понимание природы образца позволяет уточнить понятие «модернизация». Модернизация - специфический случай трансформационных процессов, когда субъекты институциональных преобразований ориентируются на некие избранные или сконструированные нормативные образцы. Такое понятие включает в себя оба подхода к выбору нормативного образца: как доктринально-заимствованный, так и проблемно-конструктивный.
Радикальное несоответствие между высокозначимой нормой, с одной стороны, и реальным состоянием общества, его ожиданиями - с другой, могло приводить к выводу, что такое общество недостойно того, чтобы потенциальный лидер считался с его готовностью к переменам. Примеры - не только колониальное культуртрегерство европейских держав в Африке и Азии, но и аналогичные по своей сущности реформы Петра I. Для отрицания субъектом трансформации права объекта предстоящих реформ - реально существующего общества - на диалог необходимо, чтобы субъект ощущал себя выведенным за культурные границы этого общества. Грубо говоря, такие модернизационные элиты должны ощущать себя в чужой, дикарской покоренной стране.
Напротив, «востребованность» возникает из представлений о том, что общество является достойным партнером модернизационного субъекта, заслуживает диалога. Она предполагает наличие значимых слоев и групп, проблематизирующих свое социальное положение, готовых оценивать соответствие предлагаемых преобразований своим интересам или, по меньшей мере, сформированным (зачастую мифологизированным или идеологически переформатированным) ожиданиям.
В этом смысле трансформационный процесс (в его веберовской модели) создает предпосылки для перехода от модернизации, способной опираться лишь на «вменение», к «востребованным» преобразованиям на основе последовательного расширения спектра целе-рациональных слоев и групп, которые, в свою очередь, и выступают социальной базой «востребованности».
Историческими примерами «вмененной» модели модернизации могут служить как конструирование системы институтов США в ходе дискуссий отцов-основателей, так и реформы Петра I. Примерами «востребованных» модернизаций могут быть как «Славная революция», которая возвела Вильгельма III Оранского на британский престол, так и великие реформы Александра II, подготовленные и духовными устремлениями передовой части российского общества, и огромными моральными потрясениями в результате поражения России в Крымской войне. Хотя, конечно, в этих реформах легко увидеть оба источника нормы: и заимствование, и конструирование. К востребованным преобразованиям следует также отнести и перестройку. Нарастающие экономические трудности и кризис политики Михаила Горбачева обусловили также первоначальную готовность народа к экономическим реформам начала 1992 года. Мера совпадения содержания этих реформ с ожиданиями, уровень рациональности в анализе проблем - отдельный вопрос.
Исторический опыт показывает, что для «вменения» нужно, чтобы лидеры модернизации ощущали себя некими «мессиями», несущими благо и свет своему народу. Да и «просвещаемый» народ должен чувствовать мессианский запал лидеров преобразований. Без этого модернизация довольно быстро выдыхается, превращается в циничное насилие без позитивного содержания.
Соответствующую идеологическую компоненту можно увидеть и при реализации «востребованных» преобразований. Однако гораздо важнее, что в варианте «востребованности» рациональные интенции существенно превалируют над идеологическими.