Да, еще бы на дюйм в сторону и на полдюйма глубже, подумал Кит, и я бы перерезал ему бедренную артерию. А еще лучше было бы, если бы мы тогда добрались в аэропорт Толидо часом раньше: могли бы теперь быть уже в Вашингтоне. А если бы он не ездил в четверг на эту встречу с Эйдером, то сегодня они с Энни были бы уже в Риме. Ну и так далее. Но сейчас уже бессмысленно проигрывать в уме все эти варианты и сожалеть о неудаче: самое главное, что они с Энни живы, и судьба дает им еще один шанс оказаться вместе.
Кит поднял с пола перепачканные кровью брюки Бакстера и вернулся назад в спальню хозяев дома. Как и в большинстве домов в этой местности, во внутреннем облике дома Бакстеров было нечто деревенское – дубовая мебель, плетеные коврики ручной работы на полу, ситцевые занавески на окнах, засушенные цветы в вазочках. До Кита вдруг только сейчас дошло, что, несмотря на свое неудачное замужество – а может быть, и чтобы как-то скрасить его, – Энни уделяла дому массу времени и сил: об этом говорили многочисленные мелкие детали, придававшие дому тепло и уют. Видимо, подумал Кит, она занималась этим из чувства гордости или потому, что ощущала необходимость создать нормальную домашнюю атмосферу для детей, для своих друзей, но наверняка в какой-то степени еще и потому, что тосковала по такому браку и такой жизни, в которых было бы место настоящему семейному очагу, атмосфере домашнего мира, покоя и взаимной заботы, которые она могла бы создать. От всех этих мыслей Киту почему-то стало очень грустно, и он расстроился.
Он понимал, что ему нет никакой необходимости торчать сейчас в этом доме: риск, связанный с пребыванием здесь, намного перевешивал ценность любой информации, которую он мог бы тут почерпнуть. Но он испытывал какую-то потребность прийти сюда, подсмотреть, увидеть самому, как жили Клифф и Энни Бакстер, те два человека, что сильнее всех других вторглись в его собственную жизнь и так глубоко повлияли на нее.
Когда они с Клиффом учились в одной школе, Бакстера ни разу не приглашали в дом Лондри. А теперь вот, не так давно он сам залез в него, и это вторжение показалось Киту даже худшим, более вопиющим и возмутительным оскорблением, чем то, что потом Бакстер спалил ферму, и даже чем то, что произошло в мотеле. Кит не собирался сейчас поджигать дом Бакстеров, заполненный вещами Энни и ее детей. Но он чувствовал, что должен оставить после себя какое-то доказательство своего пребывания здесь, какой-то символ, знак презрения, – пусть даже Клифф Бакстер этот знак и не увидит: Кит твердо решил, что в этот дом Бакстер никогда уже не вернется. Но ему хотелось оставить такой знак просто для себя – и для протокола.
Кит отступил на несколько шагов в сторону и посмотрел оценивающим взглядом на дело своих рук. В гостиной в кресле-качалке сидела набитая простынями и полотенцами окровавленная форма Бакстера, и прямо из воротника полицейской рубашки торчало чучело – голова волка.
Кит убеждал себя, что он не свихнулся, что от полученных ударов по голове у него не поехала крыша. Но все же он стал теперь в чем-то другим человеком, не таким, каким был до того, как Клифф Бакстер вломился в дверь их номера в мотеле. Кит стоял и молча смотрел на венчавшую костюм полицейского волчью морду. На какой-то момент белые клыки и остекленевшие глаза словно загипнотизировали его, и Кит понял: чтобы убить такого зверя, надо самому в чем-то стать им. Он ощущал, как светлая часть его души будто исчезает, тает, сердце его ожесточается и из каких-то глубин в нем тоже поднимается волк.
– Раздобыли, что хотели? – спросил его Чак.
– Да.
– Теперь в Лиму?
– Сперва заедем еще в пару мест.
Кит снова стал показывать дорогу, и скоро они были уже у черты города, на стоянке возле ряда магазинов. Кит достал из кармана шестьдесят долларов и протянул их Чаку:
– Держи пока.
– Да ладно, Джон. Я знаю, вы не обманете.
– Не зарекайся и держи, раз дают. – Кит положил деньги на приборную доску. – Сходи, купи себе что-нибудь поесть. Мелочи у тебя нет?
– Найдется. – Чак высыпал ему почти пригоршню разных монет, и Кит вылез из машины и направился к телефону-автомату, а сам Чак тем временем пошел в магазин. Кит достал из кармана одну из телефонных карточек и набрал номер. Физически он чувствовал себя ненамного лучше, чем раньше, но морально он приободрился: теперь он точно знал, что Энни жива, хотя старался и не думать о том, какие испытания выпали сейчас на ее долю.
– Алло?
– Терри, это я.
– О Господи! Кит, Кит, вы где?
– На дороге. Где Энни?
– Не знаю. Они вернулись в Спенсервиль, она мне позвонила и сказала, что они на какое-то время уезжают, чтобы побыть одним и обо всем переговорить. Сказала, что едут во Флориду.
Кит понимал, что те вещи, которые они с собой взяли, во Флориде были бы не к чему.
– А судя по голосу?..
– Я чувствовала, что все ее слова сплошная неправда. Черт возьми, он мог просто приставить ей пистолет к виску. С этого негодяя станется. Я позвонила в нашу местную полицию, но они заявили, что не могут ничего предпринимать, не имея доказательств, и посоветовали мне обратиться в полицию Спенсервиля…
– Я знаю. Терри, послушайте, я ее обязательно найду и привезу. Куда, по-вашему, они могли поехать на самом деле?
– На Грей-лейк.
– Я тоже так думаю. Она не пыталась дать это понять по телефону?
В трубке повисло молчание, потом Терри проговорила:
– Да, она говорила что-то… что-то насчет того, что они поедут через Атланту,[39] а я потом вспомнила, что есть и еще одна Атланта: центр округа Монморенси в Мичигане, по пути на Грей-лейк. Мне кажется, они поехали именно туда, но я им звонила несколько раз и натыкалась только на автоответчик. Так что я не знаю…
– Да. Я думаю, они именно там.
– Ларри хотел туда съездить…
– Ни в коем случае. Бакстер вооружен и очень опасен. Я сам этим займусь, через тамошнюю полицию.
– Полиция ничего не станет делать, Кит. Энни его законная жена. Они мне все время об этом твердили.
– Оставьте это мне.
– А что произошло? Я думала, вы уже садились в самолет…
– Долгая история, но если коротко, то полиция нам помешала.
– Черт бы их побрал!
– Вот именно. Но когда они забирали Энни, она была в полном порядке.
– Мне кажется, сейчас это уже не так. Отец пытался натравить на них полицию штата и нанял юриста, но… поверить не могу, чтобы этот негодяй смог так вот запросто похитить ее…
– Когда она вам звонила?
– В понедельник, часов в шесть вечера. Сказала, что передумала и решила с вами не уезжать, что они с Клиффом дома и весь день пробыли дома, собирались, и что теперь они уезжают на машине во Флориду. Сказала еще, что звонила детям в колледж, успокоила их и предупредила, что они с отцом уезжают отдохнуть. Но я после разговора с ней сама позвонила ребятам, и они мне оба сказали, что не разговаривали с матерью, что утром того дня им звонил отец. Тогда я перезвонила Энни, но мне ответила полиция, а когда я спросила, что, черт возьми, происходит, они мне заявили, что все звонки к Бакстерам переключены на полицейский участок… после чего мой отец сам поехал в полицию, и ему там тоже сказали, что Клифф и Энни уехали во Флориду. Одно сплошное вранье.
– Ну, хорошо… Сделайте мне одолжение, Терри: не делитесь ни с кем своими сомнениями и говорите всем одно и то же – что они во Флориде. Я не хочу его спугнуть, если они действительно на озере. Договорились?
– Ладно…
– Терри, а как выглядит этот их дом?
– Господи… я там была всего несколько раз… в форме большой буквы «А», из темного дерева, стоит несколько в глубине от озера…
– На какой стороне озера?
– Сейчас подумаю… по-моему, на северной. Да, на северной, и подъехать к нему можно только по одной-единственной узкой проселочной дороге через лес.
– Понял. Передайте от меня привет Ларри. Сегодня вечером позвоню вам из Мичигана.
39
Столица штата Джорджия, в южной части США.