– По-моему, сказанного вполне достаточно. – Кит улыбнулся. – Ты что, успела уже забеременеть от меня?
– Надеюсь. – Энни тоже улыбнулась. – Хочешь предпринять еще одну попытку?
Кит забрался в постель, взял у Энни медвежонка и отложил его в сторону; потом они уселись с ней лицом к лицу и обвив друг друга ногами и принялись целоваться, ласкать друг друга, поглаживать и массировать в самых интимных местах, разыгрывая эту прелюдию любви так, словно в их распоряжении действительно была теперь хоть сама вечность, словно и не существовало ни малейшей вероятности того, что кто-то может требовательно застучать к ним в дверь.
Энни пододвинулась поближе к Киту, немного приподнялась и опустилась на него, так и не отняв при этом губ, слитых с его губами в поцелуе.
На протяжении следующего получаса они, сами того не сознавая, как будто снова оказались еще неопытными подростками: они заново узнавали друг друга, делали свои чувственные открытия, экспериментировали, делали вид, что обнаруживают все новые и новые позы и позиции для всех видов секса.
– Знаешь, – проговорила она наконец, – меня никто так не трахал после того самого парня, о котором я тебе рассказывала. И где ты только всему этому научился?
– От одной шестнадцатилетки. Когда мне было семнадцать.
– Я рада, что ты ничего не позабыл.
– Да, ничего. И ее саму я тоже всегда помнил.
Они лежали на постели, поверх смятых простынь, держа друг друга за руки. К потолку было приделано зеркало, и оба они отпустили по этому поводу несколько шуток, но Кит ощущал, что Энни все-таки чувствовала себя из-за этого несколько стесненно. Кит лежал, разглядывая отражение на потолке: себя и Энни рядом, она лежала с закрытыми глазами и улыбалась, волосы ее разметались по подушке, и вид у нее был необыкновенно умиротворенный. Словно в прекрасном сне, подумал Кит о ее отражении; Энни лежала, слегка раздвинув ноги, так что была хорошо видна пышная растительность в промежности, груди ее ровно поднимались и опускались, пальцы ног слегка шевелились. Это их шевеление хорошо запомнилось Киту еще с тех, давних пор. Именно так пошевеливались они и в то утро, когда Кит ушел, сказав Энни на прощание: «До встречи». Он это хорошо помнил.
Кит медленно сел и обвел взглядом комнату. Мебели в номере почти не было, а та, что все же стояла, была накрепко привинчена к своему месту, включая даже телевизор и настенные лампы над кроватью. У Кита возникло желание припереть чем-нибудь изнутри дверь, но в номере не было даже стула, который можно было бы передвинуть с места на место. Киту вдруг пришло в голову, что если постояльцы мотеля «Вествэй» принадлежат к тому типу людей, которые способны прихватить с собой даже изгаженную гостиничную мебель, то вряд ли администрация мотеля удовлетворяется лишь их готовностью выложить двадцать девять долларов за ночь и тем именем, которое они сами себе придумают. Тот парень, дежурный администратор, наверняка привык выходить на стоянку и списывать номера машин новоприбывших постояльцев: очень часто или даже почти всегда реальные номера не совпадают с теми, что вписываются ими самими в регистрационную карточку. Правда, когда они приехали, Кит не оставлял машину прямо перед входом, но там вообще было не так уж много машин. Хорошо хоть то, что «блейзер» простоял тут не больше десяти минут, прежде чем они от него избавились. Впрочем, теперь уже поздно обо всем этом думать. В свое время Кита научили двум взаимоисключающим вещам: полицию нельзя недооценивать, но ее нельзя и переоценивать. В данном случае, однако, не стоял вопрос о жизни или смерти, да и судьба свободного мира не висела на волоске – худшее, что их могло ждать, это оказаться препровожденными в местный полицейский участок, пережить несколько неприятных и унизительных минут или сцен, но все же вполне можно было надеяться на разумное и в конечном счете даже успешное разрешение ситуации. Разумеется, Кит предпочел бы обойтись без посещения полицейского участка, но если уж этому суждено случиться, то так тому и быть. Пока что он испытывал острое удовлетворение от того, как ловко им удалось обвести Бакстера вокруг пальца и ускользнуть от него: хорошо, если бы только это и вошло в их совместные воспоминания. Кит посмотрел на часы, которые он положил на тумбочку: без двадцати пяти двенадцать. Пока что все идет хорошо.
– Сегодня у меня самый счастливый день за все годы после того последнего лета в Колумбусе, которое мы провели вместе, – сказала ему Энни.
– И у меня тоже.
– Правда?
– Правда. Честное слово.
– И теперь мы с тобой будем жить долго и счастливо?
– Будем.
Энни помолчала немного, потом проговорила:
– Но прежде нам надо еще пережить сегодня и завтра, да?
Кит тоже не сразу ответил, он молча глядел на нее какое-то время, потом сказал:
– Что бы ни произошло сегодня или завтра, даже если мы будем вынуждены на какое-то время расстаться, знай и помни: я люблю тебя и сделаю все, чтобы мы снова были вместе. Обещаю.
Энни села в постели и поцеловала его.
– И ты тоже это помни.
– Обязательно.
Она прижалась головой к его груди.
– Знаешь, я себя снова почувствовала девчонкой, как будто прошло всего двадцать пять часов, а не лет с того утра в Колумбусе, когда ты ушел, и как будто все, что случилось за это время, не имеет никакого значения.
– Хорошо, если бы и вправду так.
– Действительно, хорошо. А давай притворимся, как когда-то. Сделаем вид, будто там, за этой дверью, в целом мире никого нет, и мы тут совсем одни – только ты и я.
– Господи, и как только я мог расстаться с тобой?!
– Тсс. Ничего не было. Я рядом. И всегда была здесь. – Она постучала по тому месту, где билось сердце. – А это главное. Я никогда не покидала твоего сердца, а ты моего.
Кит молча кивнул и хотел было что-то ответить, но голос не повиновался ему; потом из уголка глаза у него вдруг появилась и скатилась по щеке одинокая слеза – первая больше чем за двадцать последних лет.
Клифф Бакстер сидел на переднем сиденье первой в их маленькой кавалькаде машины, но справа. За рулем был сержант Блэйк. В задней машине ехали Уорд и Крюг.
Сверху на приборной доске, прямо перед Клиффом Бакстером стоял пеленгатор. Приборчик был не ахти: в свое время городской совет пришел в ужас, узнав стоимость настоящего большого пеленгатора – того, который устанавливается в специальной машине, с массой экранов, всяких хитрых приспособлений и с вращающейся антенной на крыше. То, что они в итоге приобрели, было примитивным УКВ-приемником, действовавшим в пределах прямой видимости и на расстоянии всего лишь порядка одной мили. Уловив сигнал, посланный специальным передатчиком, этот приемник издавал «бип-бип», и по мере приближения к передатчику звук усиливался, а при удалении – ослаблялся. Однако прибор успешно справлялся с той задачей, ради которой и был куплен: следить за женой Бакстера. В комплект к приемнику прилагались два передатчика сигналов, и вторым Бакстер несколько раз воспользовался как игрушкой, чтобы кое за кем последить ради интереса; по большей же части второй передатчик просто валялся в ящике его письменного стола, пока в пятницу Бакстеру не пришла в голову мысль установить его на машине Лондри.
Разумеется, начав розыски «линкольна», Бакстер первым делом проехал мимо фермы Лондри, а поскольку каждый передатчик работал на собственной частоте, то, даже еще не заехав во двор фермы, Бакстер уже знал, что «линкольн» где-то здесь, а вот «блейзера» нет. В тот самый момент, как он это узнал, Бакстер отчетливо понял, что именно произошло.
Первым делом они отправились в аэропорт Толидо. Бакстер решил, что логично начинать поиски именно отсюда, и они объехали все автостоянки в районе аэропорта, однако тут пеленгатор им не понадобился: машин на стоянках почти не было. Они заглянули на стоянку компаний автопроката и медленно проехали между рядами автомобилей.
– Его машины не видно, – сказал Бакстеру Блэйк.