За годы реформы сельское хозяйство России недополучило почти миллион тракторов. Сегодня трактор «Беларусь» (МТЗ-80) стоит от 10 до 20 тыс. долларов, а цена мощных тракторов вообще запредельна. Значит, только чтобы восстановить уровень 80-х годов в оснащении тракторами, нужно порядка 10-20 млрд. долларов — чуть ли не весь годовой госбюджет 1999 г. Только тракторы! И ведь тогда восстановится техническая база, на которой стояли колхозы, а фермерам для нормальной работы нужно в десять раз больше тракторов, чем колхозам. Значит, 100-200 млрд. долларов потребны только на создание нормального тракторного парка. А удобрения? А комбайны и грузовики?
Когда люди говорят о таких материях, как любовь или нелюбовь к России, они почему-то начинают кокетничать: «Эту страну может любить не трезвый человек, не работник, не пахарь, а такой глупец, как я», — пишет Авдеев. Я, мол, и работник, и пахарь, и непьющий, но — глупец, очень Россию люблю. Ребенок в 62 года — вот трагедия России.
При этом, кстати, наносится удар и по логическому мышлению ребенка. Как же так, Илья Муромец татар победил — а было татарское иго? И опять рвется вся ткань памяти, выпадает из ее канвы и Александр Невский, и Дмитрий Донской, и Куликовская битва, и поединок Пересвета с Телебеем (Челубеем).
Соратник Керенского видный масон В.Б.Станкевич пишет в мемуарах о том, что возникло после свержения самодержавия: «Не политическая мысль, не революционный лозунг, не заговор и не бунт, а стихийное движение, сразу испепелившее всю старую власть без остатка: и в городах, и в провинции, и полицейскую, и военную, и власть самоуправлений».
Очень много говорилось о разгоне Учредительного собрания чуть ли не как о причине гражданской войны. Выборы в Учредительное собрание состоялись в ноябре 1917 г. по старым спискам. В октябре И.А.Бунин записал в дневнике: «Вот-вот выборы в Учредительное собрание. У нас ни единая душа не интересуется этим». Открыто Учредительное собрание было 5 января 1918 г. В ту же ночь распущено, поскольку не признало Декретов Советской власти, да и не имело уже кворума после раскола. То, что произошло с «учредиловцами» дальше, красноречиво. Учредиловцы отправились к белочехам, объявили себя правительством России (Директорией), потом эту «керенщину» переловил Колчак. Они сидели в тюрьме в Омске, их вместе с другими заключенными освободили восставшие рабочие. Колчак приказал бежавшим вернуться в тюрьму, и «контрреволюционные демократы» послушно вернулись. Ночью их «отправили в республику Иртыш» — вывели на берег и расстреляли. Все же разгон и расстрел — разные вещи.
Буквально в то же время в том же «Огоньке» Л.Пияшева писала: «Никто и нигде не может заранее знать, какие цены установятся на землю, дома, оборудование, даже на сырье и потребительские товары». Никто не может знать, а она знала — до копейки.
Внезапная активность вокруг Мавзолея всегда инициируется людьми образованными (Г.Старовойтова, Марк Захаров и т.п.). Они не могут не понимать, что Мавзолей — сооружение культовое, а могила Ленина для той трети народа, который его чтит, имеет символическое значение сродни религиозному. Видимо, есть особая категория интеллигентов, которая всегда, при всех режимах тяготеет к разрушению священных символов — извращение почти физиологическое.
Напротив, утрата религиозного органа человеком либерального гражданского общества не отрицается его философами (М.Вебером, Ф. фон Хайеком). В этом смысле Гвардини говорит о паразитировании на христианских ценностях, которому приходит конец.
Война между ВКП(б) и церковью, которая продолжалась, то обостряясь, то затихая, с 1918 г. до середины 30-х годов, была борьбой двух легитимирующих инстанций (идеологической и церковной) за место в идеократическом государстве. По типу это была не война против мира символов, а религиозная война, утверждающая главенство одной стороны. Поэтому Дворец Советов надо было строить на фундаменте Храма Христа-Спасителя. Подрывом мира символов надо считать действия именно Н.С.Хрущева, при котором было уничтожено больше церквей, чем за предыдущие сорок лет. Но Хрущев в такой же, если не в большей степени, разрушал и символы большевизма.
В газете «Дуэль» — письмо двух бывших моряков, участников конкретного боя 22 апреля 1945 г. Тогда поврежденная глубинными бомбами немецкая подводная лодка всплыла, но была почти в упор расстреляна залпами эсминца «Карл Либкнехт» (16 снарядов главного калибра и 39 из пушек-автоматов). Моряки пишут, что это «наблюдали более 50 моряков эсминца, занимавшие по боевому расписанию свои места у орудий и зенитных автоматов, на торпедных аппаратах, на бомбометах, на постах наблюдения командирского мостика… Все это отражено в боевом вахтенном журнале корабля, в боевых рапортах командира конвоя и командира корабля (материалы архива ИО ВМФ, д. 14063, листы 2-10). После войны это было подтверждено и немецкими документами. Но в России в 1994 и 1997 гг. выходят две книги: „Морская война в Заполярье 1941-1945 гг.“ и „Ленд-лиз и северные конвои 1941-1945 гг.“, и авторы утверждают, что ту лодку У-286 потопили английские фрегаты. Это — мелочь, но этих мелочей тьма.
Осмеять и мазнуть постарались фигуры, к которым, казалось бы, никаких претензий быть не может. Например, так упорно высмеивали фразу Мичурина «Мы не можем ждать милости от природы, взять их у нее — наша задача», что люди и впрямь привыкли к мысли, что это очевидная глупость. Глупо как раз было этому поверить, ибо фраза вполне разумная, а сам Мичурин — достойный уважения труженик, который никоим образом вреда природе не наносил.
В обеспечении права на труд было, конечно, много дефектов, идеал «от каждого — по способностям» был далеко еще не достигнут, реальный уровень промышленного развития не позволял привести качество рабочих мест в соответствие с притязаниями образованной молодежи. Но это по важности несравнимо с главным.
Я попытался ответить на один такой манифест Н.Амосова, опубликованный в 1988 г. в «Литературной газете», совершенно спокойной информативной статьей. К моему глубокому удивлению, ни одно из «коммунистических» изданий ответа опубликовать не пожелало («так как у редакции на этот счет иное мнение, чем у меня»). Меня это заело, и я приложил все усилия, чтобы напечатать статью. Тщетно. Не помогли друзья в ранге зам.главного редактора газет, ни ходатайства влиятельного академика, которого за честь почитала иметь своим автором «Комсомольская правда». Речь шла об идеологической установке ЦК КПСС.
Что касается Ватикана, то в конце пpошлого века, озабоченный pостом классовой боpьбы, он стал активно выступать в области социальной политики, и папа Лев XIII выступил с энцикликой Rerum novarum. К ее столетию Иоанн Павел II, еще более активный политик и идеолог, издал энциклику Centesimus Annus. В ней он, в частности, говоpит: «Собственность на сpедства пpоизводства, как в области пpомышленности, так и в сельском хозяйстве, является спpаведливой и законной, когда используется для полезной pаботы; но является незаконной, когда используется для того, чтобы не дать доступа к pаботе дpугим или для получения пpибыли, котоpая не является плодом глобального pаспpостpанения тpуда и общественного богатства, а скоpее для своего накопления, для незаконной эксплуатации, для спекуляции и подpыва солидаpности в тpудовой сpеде». Здесь отношение католичества к безработице, создаваемой разделением труда и капитала (частной собственностью), выражено витиевато, но вполне определенно.