А вот еще.
Сколько живу, никогда оргазма не знала. Сам по себе «процесс» приятный, даже сравнить не с чем. Какое-то слияние, превращение в одно, просто блаженство. Понять невозможно, да и не нужно. Но как в книжках, чтобы сокращения, спазмы, исчезновение, такого отродясь не было. Так, что-то подкатывает, потом – рраз и исчезло. Во сне иногда бывает: вот-вот, а сама проснулась и сколько романов было (я – влюбчивая...), а все или так, или хуже.
Неожиданный счастливый конец. Лечилась у гинекологов по поводу чего-то гинекологического. Врач назначил СВЧ-терапию: на конце данного стержня титановый излучатель, круглый, оливообразный. Излучатель слегка теплый, на ощупь приятный. При прохождении входа и дальше вдруг «странные» спазмы, достигшие такой силы и нарастающих оргастических ощущений, каких прежде не знала. Ничего не поняла, но при второй процедуре ощущения повторились. Рассказала врачу, та сказала, что эротические «волнения» при таком лечении «бывают». (Вот уж находка на дне влагалища! Бери, обследуй, изучай, внедряй – столько народу пришло бы... Но... нужно любопытство, новые подходы и мышление, не «гинекологический конвейер», а творческие начала и пр. и пр.).
Каждую процедуру ждала, но пару раз что-то срывалось, оргазма не было. Зато дома однажды вдруг появилось предчувствие, затем отдельные сокращения тазовых мышц, их нарастание и – мой Боже, как здорово! – полноценный мощный оргазм.
Проснулась «спящая красавица»... Дальше по-всякому было, но ведь и в жизни так.
...Элина тоже происходила из породы «спящих». Но уж красавица действительно. Русая коса, выточенное лицо, ясные лучистые глаза, ямки на щеках. А сложена уж... не буду рассказывать, подумаете: все врет, а ведь чистая правда. Много лет, дружила с парнем, класса с седьмого. Между ними «была любовь». Вовка ушел в армию, письма писал и сильно скучал. А тут угроза «родительского брака» – он лет на восемь старше, серьезный, многообещающий и подающий надежды (тогда еще в вузе можно было подавать надежды и чего-то ждать от научной карьеры). Говорить с ним было трудно, такой серьезный. Она явно не совпадала и тяготилась этим. Но родители деятельно готовились к их совместной жизни, мама заботилась обо всем, вплоть до контрацепции. А ученый муж был дурак. Из тех, что руки не подадут женщине, выходя из транспорта. И его родители знали, что глуп, потому и хотели, чтоб его научную каску украшала такая жемчужина. Поначалу все шло нормально. Скуповат, правда, рационалистичен и поучать любит. Но терпеть можно. И интимные дела доставляли удовольствие, а ночь – она же выравнивает.
Началось с того, что он не пришел к назначенной встрече – забыл. Простояла час, промерзла. Ночью уклонилась от близости – обида была велика. И на следующую ночь пыталась отговориться, но все отговорки подавил молчаливой настойчивостью. А еще через пару дней близость стала невозможной: любое его прикосновение тут же вызывало спазм входа во влагалище и всего влагалища целиком, пенетрация (введение члена) стала невозможной, тело била дрожь, озноб, мышцы сокращены, само представление о близости воспринималось в страхе. Конечно же, подключилась мама, гинекологи. Осмотр «в зеркалах» без инъекции реланиума оказался невозможным. Вагинизм.
Полгода сексуальной жизнью не живет.
Назревает развод.
Ждет своего солдатика...
Вот три эпизода, в которых все перепуталось и смешалось, но ясно одно: те, кто не имеет сексуальных проблем, уже от осознания этого должны быть удовлетворены. У них гораздо больше оснований чувствовать себя полноценными. И хотя «комплекс полноценности» неравнозначен мерцанию ощущения счастья (уж больно плоский, правильный и скучный), он предполагает спокойствие души, а это уже много.
Расскажу о Татьяне Б., хорошенькой женщине, искавшей счастье, а нашедшей равновесие души, что и стало ее счастьем.
Она обратилась с жалобами на страх перед замкнутым пространством. В любом помещении, где она видит ограниченные конструкцией объемы, у нее появляется нестерпимое желание выскочить, бежать. «Такая в душе паника и страх, что лучше не искушаться, заранее обходить – на авось ну никак не получается». Это клаустрофобия (клауструм – закрытое место, фобия – боязнь, страх). Когда кто-то рядом, страха-паники нет, все нормально. Из-за тягостных этих ощущений, например, в слякоть, гололед, тащит на руках пятилетнюю дочь в соседний магазинчик – сама зайти не может.
К врачам не обращалась, считая все эти фобии чертами характера, блажью – в согласии с общим мнением знающих ее.
Высокая, спортивная (в прошлом пловчиха, кандидат в мастера). Внешность привлекательная, сразу же окружена интересом к ней мужской части санаторного отделения. Некоторая чрезмерность в кокетстве и желании нравиться.
Чем-то лечу, что-то пытаюсь делать. Результаты неутешительны.
Понимаю, что без психоаналитического подхода проблему не решу – за ее хорошенькой головкой тоже явно просматривается грустный Зигмунд Фрейд.
Все время стараюсь дистанцироваться: перенос психологических ориентиров, готовность к неформальным контактам у Тани в полном объеме – врач, приятный во всех отношениях, так понимает ее душу и пр. и пр. (Помните чеховского доктора Топоркова из «Цветов запоздалых»? Вспыхнувшее чувство к своей пациентке и потрясающее открытие чужой души – это ведь и есть котрюбертрагунг, ответное перенесенное по Фрейду, сладчайшая боль и горечь судьбы...).
...Все так же: я за изголовьем, свободный поток ассоциаций, комфортная обстановка, полное доверие и понимание.
Сеансы ежедневны, она их ждет и готовится: смены нарядов, причесок. Особенно поначалу. Итак, сокращая технические подробности и ассоциативные загадки, пробелы, неожиданные находки.
Мужа своего, Павла, ненавидит. Даже не то слово, это какой-то сложный микст ощущений, где основные – неприятие его, антилюбовь, антипонимание, антидружелюбие, антижелание. И все нужно скрывать. Потому что такому мужу ножки мыть и юшку пить, это все знают. Шахтный инженер, грамотный, заслуженный. Не пьет, не курит. Сам дома стирает по воскресеньям, во дворе белье развешивает. Готовит. Если смена вечерняя, и на базар утром сбегает.
...А все началось с кризисной ситуации у Тани и всяких жизненных обид. Она тогда не раздумывала долго – согласилась, и все.
Первая близость была ужасной. Никакой любви, игры, обольщения. Просто взял, что-то там сделал сквозь боль и – уснул.
И так повторялось много раз.
Она ждала этой близости, как наказания розгами. И лежа под ним, все думала: ну когда же он кончит? Он тут же засыпал рядом, а она кусала в кровь губы и до утра не спала. А Павел резво бежал на базар или после зарядки торопился на работу. Она вставала разбитой, раздраженной, взрывной.
Вот тогда появился страх замкнутого пространства – уже лет шесть.
Все становилось на свои места – причины, следствия. От стихии ощущений и страхов ситуация переходила в прагматические проблемы: что делать?
Я сказал однажды, что ей не хватает греха, чувства вины за грех – вот тогда простятся грехи Павла перед ней.
Она выписалась. Перешла работать из школы для детей с психическими задержками (Таня – дефектолог) тренером в плавательный бассейн. Она была высокая, стройная, в голубом тренерском костюме с хронометром на голубой ленте. И рядом случился тоже тренер в голубом спортивном костюме, высокий, стройный, с хронометром на ленточке.
Когда их роман перестал быть тайной, высокий стройный тренер перешел в другой бассейн (семья дороже...). Но в Тане к тому времени уже произошел перелом.
Я был прав: она стала терпимее, мягче, ей в структуре отношений с мужем все было ясным – она знала, что может получить в жизни и чего не может.
И исчезла клаустрофобия... стерлась, перестала звучать и – исчезла.
Здесь уместен стих Марка Луцкого о представлениях великих евреев о сути человеческого счастья: