О том, что рискующих иногда гонят в шею поганой метлой, я старалась не думать.
Итак, Яночка, то есть я, выразила пусть и не горячее, но желание пообщаться с Ником по поводу Болика Ковалёва, которого шестнадцатого апреля сего года видели в обществе Васильева Николая Гавриловича два свидетеля, пожелавшие остаться неизвестными. Не дураки свидетели. Интересно, на конкурента бочку катят или в самом деле видали? Мурчалло информаторов не выдаст, когда не надо, он у нас прямо Зой Космодемьянский в погонах…
Ник жил на Слободке, в частном доме. Вообще, Слободка часто именовалась в неофициальных разговорах Заботкой — развалюхи-"коммуналки" (длинный дом, в котором каждая семья занимает комнату и кухню с отдельным выходом; всего таких клетушек до двенадцати), конопля на огородах, в трёх-четырёх киосках выторг водки запредельный, а кому не хватает — те бегают в двадцать третий дом, шестую квартиру, к Зин Сергейне… можно ещё к баб Ксене, но у неё дрянной самогон, старая она уже, следит плохо, а внучка сидит… Ходить по Слободке ночью — занятие для экстремалов, которым надоела жизнь, но продать её хочется дорого. Патрули на ночные вызовы отсюда и не реагируют. Мне жизнь ещё не надоела, посему к Нику я направилась с утра, пока обитатели этой милой части города храпят после ночного загула или (маловероятно, но всё же…) отсыпаются на рабочем месте.
Однако на Слободке тоже есть квартал двух-трёхэтажных дворцов. Меня всегда интересовало, зачем люди строятся тут, ведь даже полному ослу ясно: отупевший наркоша не разбирает, к кому лезет. Стало быть, стоимость охраны перекроет выгоду от низкой цены на землю. Ладно, цыганский барон Бакс, мимо краснокирпичного домины которого я только что прошла — у него во дворе и днём, и ночью толчётся десяток-другой ромалэ. Но, скажем, заместителю мэра-то на кой сдалось тут строить? Результат: семь заявлений с начала года. Вот уж, воистину, не введи во искушение малых сих…
Среди этих махин с позолоченными крышами дом Ника выглядел скромненько. Одноэтажный, серый, обнесённый деревянным забором… даже собаки нет, что для частного сектора вообще странно. Казалось бы — заходи, кто хочет, бери, чего надо. А не воруют. Или воришки исчезают так же бесследно, как в своё время попытавшийся обложить антикварную лавчонку данью Гриша Вороной?
Я подошла к забору, нажала на кнопку звонка. Работает или нет? Тишина — гробовая, тьфу-тьфу-тьфу… Ещё раз позвонила, ещё — никакой реакции. Толкнула калитку, та открылась.
Ну что, вперёд? Уж больно не хочется приходить сюда вечером. Казённый у меня только пистолет, а совсем не жизнь. Даже мундир — и тот шитый за собственные деньги…
Посыпанная мелким гравием дорожка вела к просторной веранде. На веранде — никого. Ладно, допустим, звонок не работает, но стук в дверь услышать можно?
Как выяснилось, нельзя. То ли Ника действительно нет дома, то ли он не снисходит к посетителям.
Ладно, я не гордая. Обстучу для верности все окна.
Ого, а третье-то — нараспашку! Ветерок лениво поскрипывает рамой — картинка просто идиллическая. И сулящая большие неприятности. Распахнутые настежь окна в отсутствие хозяина на Слободке могли свидетельствовать лишь об ограниченном количестве ситуаций — причём, полная задница подразумевалась во всех случаях. Итак, ограбление или убийство?
Я заглянула в комнату. Мать-перемать! Бурые пятна на подоконнике, вглубь дома ведёт прерывистая красная дорожка… Надо вызывать наряд.
Мобильный выбрал именно этот момент, чтобы сдохнуть, и весёлой мелодийкой меня об этом оповестил. Ну что за чертовщина — заряжала же вчера вечером! Или не вчера?.. Ну уж не позже, чем позавчера, а обычно его хватает на четверо суток!
Ладно, у Ника точно есть телефон. А если я потрачу время на поиск исправной телефонной будки (на Слободке… смешно!), то кому-то, возможно, уже не понадобится помощь. В принципе, кому-то она может не понадобиться уже сейчас… или понадобиться, но не врача, а патологоанатома… короче, Склифософская!
Вот так я и осуществила незаконное проникновение в жилище. Через открытое окно. При этом меня наверняка видела и запомнила куча народу: те же ромалэ мундир засекут, даже если его под паранджу спрятать, а на дворе июль месяц, посему и завалящей кофты поверх не наденешь.
Поскребла пятно на подоконнике. Надо будет отдать на экспертизу. А как объяснить происхождение вещдока?.. А никак не объясню, сердито подумала я. Разорю Мурчалло на бутылку коньяка — это иной раз получше всяких объяснений.
Или с Ником что-то случилось, или внутри дома меня ожидает неприятный сюрприз. Хотя кто сказал, что только одно из двух?..
Никто подобного не говорил, поэтому я на всякий случай вытащила пистолет из кобуры. Если кого-нибудь напугаю — извинюсь: скажу, что преследовала труп по горячим следам. Кому надо, пусть проверяет.
Подражать героям американских боевиков и вышибать дверь комнаты ногой, одновременно при этом кувыркаясь, я не стала: плохо себе представляю, как это осуществить технически. К тому же пол неметеный, мундир новый, дверь открывается на себя, а если тут кто и есть, то от ворот он меня уже давно углядел.
Всего в доме было четыре комнаты и кухня. Таинственный раненый побывал всюду — аптечку искал, что ли? Фиг ему: не было тут аптечки. Тут даже особой роскоши не было. Ник жил скромно, чтобы не сказать аскетично. Даже койка живо напомнила мне общаговское прошлое: те самые пружины, та самая то-ли-подушка-то-ли-толстый-коврик… Обои в цветочек, отличаются от комнаты к комнате лишь оттенком. Стол, четыре стула — ну совсем не антиквариат. Плита с газовым баллоном. Блин, Ник тут жил или только был прописан? В холодильнике — два сырка плавленых, один пакет кефира… вчерашнего, стало быть жил. Только кто? Непочатая бутылка водки в серванте, пыль на книжных полках — а вот книг много, и они действительно старые, эх, если бы не дело, покопалась бы я тут… ничего себе — дореволюционные издания! Но их давно не читали. А на спинке кровати пыли не было, помнится.
Кровавый след шёл к стене с васильковыми обоями и там исчезал. Что за фигня, Джульетта?
Интуиция верещала что-то абсолютно невразумительное, но явно советующее убираться побыстрее. Ну как я отсюда уберусь? И телефона не видать…
Ладно, кричать стенке: "Выходи с поднятыми руками, первый — Горбатый!" я не стала. Вообще, азарт уже захлёстывал с головой, организм явно решил выработать адреналину на три года вперёд. Потайные ходы в моей милицейской практике ещё не встречались. Насколько я помню детективы, в случае, если следователь подозревает наличие закрытого прохода при объективном отсутствии внешних признаков такового (мама дорогая, лезут же в голову протокольные фразы!), то нужно жать на всё, до чего дотянешься. И ногами топотать: вдруг какая-нибудь половица содержит в себе Тот Самый Механизм?..
Чувствую, выглядела я следующие полчаса, как клиническая идиотка. Или как свекровь, проверяющая работу невестки. А почему пыль за шкафом не вытерта? Что значит "не достала"?..
Всего-то и надо было — потянуть за одну из гирек в неработающих часах с кукушкой. Действительно, дверь. Небольшая, чтобы пройти, придётся голову наклонить. А как хорошо пригнана — ни щёлочки на обоях!
Вниз вели серые бетонные ступени. Так-так-так, это у нас, значит, погреб. На третьей же ступени обнаружились знакомые пятна. Ну правильно, погреб — это там, где погребают… Типун мне на язык!
Лестница привела к ещё одним дверям, похоже, железным, украшенным массивным амбарным замком. Ну, это мы запросто. Способность к отпиранию разновсяческих дверей проявилась у меня ещё в раннем детстве — лет, помнится, в девять. И почему я выбрала милицию, а не противоположную сторону баррикад? Сама до сих пор удивляюсь. Многочисленные профессиональные знакомства способность лишь укрепили, так что замок не сопротивлялся даже для вида. А что нельзя вот так в чужом доме хозяйничать — так эпизодом в деле больше, эпизодом меньше…
За дверью обнаружился обитый деревом коридор — сухой, прохладный и неожиданно уютный. Выключатель прямо у входа, лампочки дневного света… Не подвал, а прямо бункер! Дверь налево, дверь направо, дверь прямо — ну да, "налево пойдёшь — коня потеряешь, направо пойдёшь — жену потеряешь…" На феминизм старые сказки не рассчитывали, но пойду-ка я вначале туда, где потеряю жену!