Гитлер /…/ отказался от подруги, которой написал короткое прощальное письмо /…/».[876]
Хотя женитьба, как легко понять, устранила бы все двусмысленности и возможные обвинения!
Но это был еще не конец!
В мае 1930 Мария Рейтер вышла замуж, но брак не был счастливым,[877] что и не удивительно. «После серьезной ссоры с мужем летом 1931 года [!!!] Мария, сказав, что едет к родственникам, на самом деле направилась в Мюнхен и просила адъютанта доложить о ней фюреру. Она ворвалась в его квартиру и, как она говорила, «вложила свою судьбу в его руки». Гитлер встретил /…/ Марию очень дружелюбно, они вместе поехали на Тегернзее [это все то же озеро Тегерн!], где он очень терпеливо и сочувственно выслушал историю несчастного брака. /…/ День завершился в квартире Гитлера: «Вольф крепко схватил меня. Я позволила ему сделать со мной все. Я еше никогда не была так счастлива, как в ту ночь, когда мы были одни в его квартире». На следующеий день Гитлер сделал своей любовнице конкретное предложение на будущее: она могла бы жить с ним в Мюнхене как тайная возлюбленная, он бы сделал для нее все, что она ни пожелала бы. Женитьба для него исключалась полностью. Мария, которая /…/ придавала огромное значение семейным узам и очень хотела завести детей, не могла принять такое предложение. Разочарованная, /…/ она вернулась к своему презираемому мужу /…/».[878]
Так происходило почти накануне смерти Гели Раубаль — и притом в той самой квартире, где и произошла эта смерть!
Гитлер «годы спустя /…/ говорил: «Мицци была красивой девушкой, просто картинка. Тогда я был знаком с очень многими женщинами. Некоторые тоже очень любили меня…»»[879]
Но «Мицци» или «Мими» — Мария Рейтер — постаралась сделать для Гитлера больше, чем другие женщины. Уже после войны она «выступила в защиту мужской чести погибшего диктатора, нашла нотариуса, которому подтвердила под присягой подробнейшим образом характер своих отношений с Гитлером, центральной мыслью была следующая: «Гитлер — как она знает по собственному опыту — был настоящим мужчиной». Это высказывание бывшей подруги Гитлера осталось, однако, без должного внимания, не вошло в большую часть биографий Гитлера и ничего не изменило в стереотипах, приписываемых Гитлеру».[880]
Приведенная история стала одним из серийных случаев, характерных для Гитлера того времени: его пылкие чувства почти неизменно адресовались к шестнадцати-семнадцатилетним девицам, не имевшим никакого опыта общения со взрослыми мужчинами.
В свое время Гитлеру не хватало ни возможностей, ни умения флиртовать с девицами этой возрастной категории. Теперь он явно пытался наверстать упущенное, но получалось это у него далеко не идеальным образом. Лучше выходило с собаками: немецкие овчарки все же попроще немецких девушек!
Не была исключением из этой категории девиц и Ева Браун, родившаяся 7 декабря 1912 года.[881] Хорошо известно, что роман Гитлера с ней — ассистенткой все того же Генриха Хоффмана — начался еще в октябре 1929 года,[882] а с конца 1930 они встречались весьма регулярно.[883]
Уже после войны Анни Винтер «заявляла, что в тот день [18 сентября 1931], прибираясь в комнате Гитлера, Гели нашла письмо Евы Браун и страшно разозлилась»,[884] но, возразим, это было делом Анни, а не Гели — прибираться в комнате Гитлера!
Иное дело то, какое впечатление смерть Гели произвела на весь этот женский контингент, окружавший Гитлера!
Недаром Ева Браун, заметно страдавшая от равнодушия Гитлера, инсценировала 1 ноября 1932 года самоубийство, выстрелив себе в шею.[885] Это была почти точная имитация выстрела, произведенного в Гели Раубаль, — Ева пыталась таким способом привлечь к себе внимание своего возлюбленного!
Все эти девицы явно не понимали, с кем они имеют дело в лице Гитлера!
Но этого же не понимали и гораздо более умудренные люди!
Но не нужно забывать и о том, что было сказано нами о вынужденном одиночестве Гитлера.
Все же гибель Гели не была, конечно, рядовым эпизодом в жизни Гитлера. Поэтому следует завершить ее расследование.
Всей этой скандальной истории был придан новый ход уже после Второй Мировой войны — и многократно цитированная Зигмунд очень возмущается этим обстоятельством: «Они пытались наделить политического демона такой же демонической личной жизнью. В этом неблагородном состязании сплелись плотная сеть из лжи и правды, возник портрет личности, исправить который не в состоянии было ни одно серьезное историческое исследование. Ведь о сфере личных отношений между Гели Раубал и фюрером сохранилось очень мало документов. Серьезные источники — большая редкость».[886]
Но Зигмунд оказалась счастлива хотя бы в том отношении, что был-таки обнаружен один серьезный источник, позволивший оградить любимого фюрера от злостнейшей клеветы: «Долгое время отсутствовал фактический материал для опровержения одного совершенно невероятного слуха: сам Гитлер якобы тайно вернулся в мюнхенскую квартиру и в припадке ярости убил свою племянницу.
Это обвинение было снято благодаря случаю: мюнхенский историк Антон Иоахимсталер внимательно просмотрел в Баварском государственном архиве составленное полицией пухлое дело шофера Гитлера Юлиуса Шрека. Он обнаружил /…/ также штрафную квитанцию, выписанную за превышение скорости в день самоубийства Гели. «19 сентября 1931 года, в 13 часов 37 минут легковой автомобиль с номером IIA-19357 [ «Мерседес» Гитлера][887] ехал по перекрытой местности Эбенгаузен [административный округ Ингольштадт][888] со скоростью 55,3 км в час, превысив допустимую скорость на данном участке дороги на…» — занес в свой протокол гауптвахмистр Пробст, который вместе с коллегами замерил скорость автомобиля Гитлера при помощи секундомера. Полицейский тем самым подтверждал показания Гитлера, обеспечив ему алиби и освободив его от обвинений в убийстве. Шрек при последующем составлении протокола показал, что Гитлер, узнав о смерти своей родственницы, приказал ему «ехать как можно быстрее».»[889] Последняя подробность дополнительно подтверждает, что инцидент имел место именно 19 сентября, а не в какой-либо иной день!
Прочитав такое, начинаешь ощущать себя полным идиотом.
Поясняем: Ингольштадт — это полдороги между Мюнхеном и Нюрнбергом, а вся дорога между этими крупными германскими городами (взгляните на карту!) — примерно 160 километров! И вот Гитлер находился в 13 часов 37 минут 19 сентября (19-го, а не 18-го!) не в Сингапуре или в Сан-Франциско (что, безусловно, создало бы ему алиби), а рядом с Ингольштадтом, т. е. примерно в 80 километрах от того места, где накануне, 18 сентября, между 17 и 18 часами (по данным полицейской «экспертизы») произошло убийство, в котором подозревается Гитлер!
Да ведь Гитлер, выехав из своей квартиры около 15 часов 18 сентября, как раз мог на вполне нормальной скорости доехать почти до Ингольштадта, затем вернуться обратно, «вовремя» совершить убийство, а потом вновь проследовать через Ингольштадт в Нюрнберг и спокойно заночевать там в отеле с вечера до утра. Что же это за алиби?
876
Там же, с. 40–42.
877
Там же, с. 45–46.
878
Там же, с. 46–47.
879
Там же, с. 43.
880
Там же, с. 62.
881
К. Залесский. НСДАП, с. 64.
882
А.М. Зигмунд. Лучший друг фюрера, с. 148.
883
В. Мазер. Указ. сочин., с. 291.
884
А.М. Зигмунд. Лучший друг фюрера, с. 148.
885
В. Мазер. Указ. сочин., с. 304.
886
А.М. Зигмунд. Лучший друг фюрера, с. 183.
887
Вставка А.М. Зигмунд.
888
То же самое.
889
А.М. Зигмунд. Лучший друг фюрера, с. 183–184.