Письмо, отправленное в Рим из папской резиденции в Витербо, адресованное Джампьетро Караффе, датированное 18 ноября 1541 года.
Мой благороднейший господин.
С глубочайшим удовлетворением я узнал о провале инициативы, выдвинутой в Регенсбурге кардиналом Контарини. Как я и предвидел, лютеране по-прежнему не хотят ограничиться доктриной оправдания одной лишь верой, и вопреки снисходительному желанию Контарини удовлетворить их, искусная дипломатия Вашей Милости смогла предотвратить заключение договора, не допустить его, хотя казалось, он вот-вот будет подписан.
Это стало горьким разочарованием для членов кружка Реджинальда Пола — на их опечаленных лицах до сих пор можно прочесть след, оставшийся после поражения.
Но не время вкладывать шпаги в ножны: опасность, представляемая этими умами, еще не миновала. А теперь мне следует дать Вам самый полный отчет по поводу новой угрозы, чтобы Ваша Милость посоветовали своему слуге, какие меры необходимо предпринять.
Регенсбургский рейхстаг обозначил опасность, которой католическая доктрина о спасении может подвергнуться со стороны еретиков-лютеран.
Как известно Вашей Милости, протестантские теологи, опираясь на ряд неверно интерпретированных цитат из Нового Завета (Мф. 25: 34; Рим. 8: 28–30; Еф. 1: 4–6), утверждают, что только те, кого Бог избрал своими святыми с начала мира, спасутся в день Страшного суда. Значит, вознаграждение за добрые дела, как залог достижения вечного спасения, становится просто иллюзией. Спасение будет гарантировано избранным не за их заслуги, а лишь за божественный дар веры, и ни за что другое. Следовательно, ни одно доброе дело христианина не способно повлиять на этот изначальный дар, предназначенный каждому человеку, в том числе и избранному, чье спасение уже предопределено промыслом Божьим.
Нет необходимости напоминать, какую опасность представляет эта доктрина для всего правопорядка в христианском мире, который, напротив, должен укрепляться благодаря свободе выбора веры или отречения от нее со стороны людей. Более того, я могу без колебаний утверждать, что так называемая доктрина оправдания одной лишь верой является столпом, поддерживающим все гнусности лютеран, совершенные ими за последние двадцать пять лет. Это архитрав их извращенной теологии, и именно он дает им силы без надлежащего смирения бросаться на Святой престол, ставя под вопрос иерархию Римской церкви. И все это из-за оценки поступков людей как бессмысленных и создания церковной власти, которая устанавливает правила и решает, кто достоин войти в Царство Божье, а кто нет. Ваша Милость, без сомнения, вспомнят, что одним из первых преступлений Лютера стало отрицание права папы отлучать от церкви.
Именно то, чего не удалось сделать кардиналу Контарини — исказить и изуродовать католическую доктрину о спасении благодаря добрым делам, сегодня вполне по силам многочисленным последователям кардинала Пола.
В прошлом я уже сообщал Вашей Милости об опасности, представляемой для молодых и наивных душ сочинениями этого молодого женевца, который перенял у Лютера эстафету в рассеивании ереси. Я имею в виду некого Жана Кальвина, автора тлетворнейшего труда «Наставление в христианской вере», в котором он выдвигает и аргументирует ряд идей, порожденных еретиком Лютером, и главная среди них — о спасении посредством одной лишь веры.
Данный труд и вдохновил самое опасное, по моему мнению, произведение итальянских земель со времен коварных проповедей Савонаролы. И этому мы обязаны извращенным гениям, интеллектуалам Витербо, в среде которых я вращаюсь.
Я имею в виду совсем небольшой трактат, опасность которого значительно превышает его объем, так как в нем в полной мере изложена доступным для всех языком протестантская доктрина оправдания одной лишь верой, словно она не находится в полном противоречии с доктриной церкви.
Нет сомнений, речь идет о попытке круга литераторов и церковников представить на уровне доктрины постулаты, способствующие сближению между католиками и лютеранами, в соответствии с доктриной спасения, которой придерживаются эти последние.
Автор книжонки, о которой идет речь, монах-бенедиктинец, некий Бенедетто Фонтанини из Мантуи, в настоящее время проживающий в монастыре Сан Николо Арена на склоне горы Этны. Но над редакцией текста, представляющего почти буквальный перевод «Наставления» Кальвина, поработали и руки Реджинальда Пола и Марко Антонио Фламинио.
Расследования, проводимые с особыми предосторожностями, позволили мне узнать, что кардинал Пол имел возможность познакомиться с монахом Бенедетто еще в 1534 году, когда, во время бегства из Англии, ему довелось проезжать через монастырь на острове Сан Джорджио Маджоре в Венеции. Фонтанини в то время действительно жил там. Вашей Милости, должно быть, известно, что аббатом монастыря Сан Джорджио Маджоре тогда был не кто иной, как Григорио Кортезе, сегодня являющийся одним из самых пылких сторонников спиритуалистов в папской курии.
К данному прецеденту мы можем добавить тот факт, что два года спустя, в 1536 году, Марко Антонио Фламинио прибыл в тот монастырь, призванный самим Кортезе под предлогом осуществления печати латинского перевода XII тома «Метафизики» Аристотеля.
Итак: кардинал Пол, Кортезе и Фламинио. Все друзья и последовательные сторонники соглашательской политики кардинала Кортезе из Болоньи. Именно их умы породили этот гнусный труд. Если монах Бенедетто из Мантуи и предоставил глину, круг спиритуалистов придал ей форму и превратил в блестящий сосуд, наполненный ересью.
Название трактата говорит само за себя — оно буквально повторяет выражение, несколько раз использованное Меланхтоном в его знаменитых «Loci communes».[47]
«Благодеяние Христа», или «Полезнейший трактат о благодеянии Иисуса Христа, распятого ради христиан». Уже в самом названии произведения, редактирование которого было закончено Фламинио на днях, прямо утверждается, что:
«Праведности Христа вполне достаточно, чтобы сделать всех нас праведниками и наследниками его благодати и без наших добрых дел, которые не могут быть добрыми, если прежде, чем мы совершим их, мы не станем добрыми и праведными благодаря одной лишь вере».
Ваша Милость может без труда оценить угрозу, которую распространение подобных идей представляет для христианского мира и, в частности, для Святого престола, если они будут встречены с пониманием. Если же в итоге эта книжонка получит одобрение у виднейших деятелей курии, эпидемия сближения с протестантами вспыхнет в самом сердце Римской церкви. Я не осмеливаюсь и помыслить, какие страшные последствия это будет иметь для политики Святого престола в его отношениях с Карлом V.
Таким образом, я готов к получению новых указаний от Вашей гениальной Милости и уверен, что Вы и на сей раз покажете своему ревностному слуге оптимальный путь.
Лишь в одной вере находя утешение, целую руки Вашей Милости.
Письмо, отправленное в Рим из папской резиденции в Витербо, адресованное Джампьетро Караффе, датированное 27 июня 1543 года.
Мой достопочтеннейший господин.
Я пишу, чтобы сообщить Вашей Милости, что мне доподлинно известно: «Благодеяние Христа» отдали в Венеции в печать. Несколько дней назад Марко Антонио Фламинио возвратился из поездки: он входил в кортеж Святого Отца на встречу с императором в Буссето. Расспросив одного из пажей Фламинио, я получил самые полные представления обо всех его передвижениях. Питаемые мной подозрения полностью подтвердились. Действительно, Фламинио после встречи в Буссето, где он провел весь май, на обратном пути сделал крюк, неожиданно заехав в Венецию. Паж сообщил, что он посетил типографию Бернардо де Биндони, но больше рассказать ничего не мог. В любом случае, я уверен, что речь идет не о чем ином, кроме как о передаче или, возможно, о последней правке вышеупомянутого текста.
С тех пор как год назад папа Павел III поручил заботу о делах возрожденной «Святой службы»[48] престола святого Петра Вашей Милости, исходя из того, что ересь должна пресекаться повсюду, где зарождается, всеми доступными средствами, спиритуалисты стали хитрее. Булла Его Святейшества «Licet Ad Initio»,[49] последующее возрождение инквизиции и, не в последнюю очередь, смерть кардинала Контарини заставили Пола и Фламинио действовать чрезвычайно осторожно. Я подозревал, что они напечатают эту книжонку за пределами Рима; более того, им было прекрасно известно, что в Венеции существует особая свобода печати и книготорговли, и, если у меня до сих пор оставались сомнения относительно визита Фламинио в венецианскую типографию, эти соображения развеяли их полностью.
Моему господину прекрасно известно, каким опасным оружием может стать печать: без нее Лютер до сих пор оставался бы преподавателем никому не известного университета в крошечном и грязном саксонском городке.
В надежде, что вскоре смогу вновь предоставить полезную информацию своему господину, целую руки Вашей Милости.