В голове путаница: по словам Гоца, механизм достаточно прост, но я не могу отделаться от ощущения, что безнадежно упускаю что-то очень важное.
— Гм, посмотрим, насколько я понял. Вексель стоит две тысячи флоринов. Я могу сразу же обменять его на деньги или оставить его там и подождать, пока они вырастут — на них набегут проценты. — Гоц сопровождает мои доводы энергичными кивками. — Что ж, мне кажется, выбор зависит лишь от того, насколько жесткая необходимость в деньгах существует у меня в данный момент.
— Замечательно.
— Дьявольский механизм.
Элои громко смеется, наконец и он решает вставить свое слово:
— Давай не будем вмешивать сюда еще и дьявола. Все и без того достаточно сложно.
Гоц вновь завладевает моим вниманием:
— Весь механизм полностью основан лишь на доверии к подписи Антона Фуггера. Именно его слово управляет этим обменом.
— Да, это вполне понятно.
— Хорошо. — Впервые он ищет поддержку во взгляде Элои. Едва заметный кивок друга, и изрытое оспой лицо Гоца вновь обращается ко мне: — Тогда перейдем к сути дела. Как ты отреагируешь, если я скажу тебе, что вексель, который ты держишь в руках, фальшивый?
Я вновь верчу в руках пожелтевший листок, внимательно разглядываю подписи, печати.
— Я скажу, что этого не может быть.
Гоц сияет от удовольствия. Из небольшой сумки у себя на боку он достает неприметную черную шкатулку, листок тех же размеров, что и тот, который я держу в руках, чернильницу и длинное гусиное перо.
Он пишет медленно, внимательно, стараясь не испортить бумагу — только скрип пера в тишине и два зрителя.
Над пламенем свечи он топит красную восковую палочку, позволяя двум каплям упасть на листок. Затем открывает шкатулку и достает из нее две маленькие свинцовые печати, которыми давит воск. Разворачивает листок и выкладывает его передо мной на столе.
Почерк идентичен, те же буквы, те же росчерки. Печати — одни и те же, даже подпись Антона Фуггера в том же месте, те же чернильные волоски на согласных, где рука давила сильнее.
Поднимаю взгляд на лицо Гоца, пытаясь понять, что за бестия — сидящий передо мной человек. Его это не смущает ни в малейшей мере.
— Да, они оба фальшивые.
— Как тебе удалось раздобыть эти печати?
Он прерывает меня:
— Все в свое время, друг мой. А теперь хорошенько посмотри на обе эти бумажки.
Взгляд несколько раз перемешается от одного листка к другому.
— Они идентичны.
— Не совсем.
Я всматриваюсь более внимательно:
— На этой пометки на полях справа, внизу, но они почти незаметны.
— Именно так. Это тайный шифр. Тот самый, с помощью которого финансовые агенты, которые работают на Фуггера в филиалах, разбросанных по всей Европе, общаются между собой. Первый знак обозначает филиал, в котором был выписан вексель, то есть где были уплачены деньги. Каракули, которые ты здесь видишь, говорят о том, что деньги были вложены в Аугсбурге. Второй — личная подпись, тоже зашифрованная, агента, который выписывал вексель, в данном случае Антона Фуггера собственноручно. Третий значок указывает на год выдачи.
— Как тебе удалось узнать шифр?
Гоц делает вид, что не расслышал вопроса:
— Если ты заявишься с незашифрованным письмом в одно из агентств Фуггера, тебя немедленно арестуют. Поэтому, как бы блестяще ты ни научился подделывать подпись кого-то из его агентов, не зная шифра, ты не сможешь подделывать векселя.
— А как тебе удалось узнать его?
Молчание. Мы долго пялимся друг на друга.
Элои кивает ему, разрешая:
— Скажи ему, Гоц.
Тот вздыхает:
— Я семь лет проработал агентом Фуггера в Кельне.
Мысли беспорядочно скачут. Я оборачиваюсь к Элои:
— В этом и состоит все дело? Подделывать векселя и голыми руками очищать сейфы Фуггера?
Элои смеется:
— Почти. Но все далеко не так просто, как кажется с первого взгляда.
Гоц снова берет слово:
— Фуггер и его агенты знают в лицо самых крупных своих кредиторов, то есть тех, с кем заключают наиболее выгодные сделки. Кроме того, они имеют весьма четкое представление об обмене, происходящем от Балтики до Португалии: это их царство, не забывай об этом. Антверпен расположен в центре пересечения торговых путей — это их цитадель. Так что, если завтра какой-нибудь незнакомец в едва прикрывающих зад лохмотьях заявится в местный филиал с векселем, открывающим ему кредит на пятьдесят тысяч флоринов, ему вряд ли удастся беспрепятственно уйти с этой суммой. Надо все проработать. Шаг за шагом.
Гоц — молодец: он напускает много тумана, на деле — все гораздо проще. Но теперь мне надо понять, о чем же мы в действительности говорим.
— Сколько?
Без малейших колебаний:
— Триста тысяч флоринов за пять лет.
Глотаю слюну при одной мысли о горе денег, которую не рискую даже представить: настоящий удар по самым богатым банкирам христианского мира.
— Каким образом?
Он кивает: я остался сидеть на своем месте, и это уже хороший знак.
— Сейчас я тебе все объясню.
— Прежде всего, надо досконально разработать операцию прикрытия. Ты знаешь, как обращается товар?
— Я убил одного купца по дороге из Аугсбурга и трех пиратов неподалеку от Роттердама. Наверное, это выгодное предприятие, но, как мне представляется, довольно рискованное.
Гоц в восторге:
— Отлично. Вообще-то банкиры занимаются и страхованием грузов, так как в нынешние времена торговцам трудно в одиночку нести весь риск на своих плечах.
— Давай дальше.
— Представь, что ты делец, у которого появилась возможность начать прибыльную торговлю с Англией. Ты закупаешь рафинированный тростниковый сахар на мануфактурах Антверпена и Остенде и продаешь его на рынках Лондона и Ипсуича. Дело это сулит большую выгоду, и ты намерен лезть из кожи вон для его развития. Ты нанял два судна, но владелец потребовал, чтобы ты оплатил и риск транспортировки, включая стоимость кораблей. Что ты сделаешь, чтобы защитить свои интересы?
На обдумывание уходит одно мгновение — ответ я уже знаю:
— Пойду в контору Фуггера в Антверпене и расскажу эту историю, чтобы застраховать и груз и корабли.
В маленьких черных глазках Гоца не выражается ничего.
— А у тебя хватит духа?
— Как насчет груза и кораблей?
Элои спешит с ответом:
— Первый груз сахара благополучно прибудет в Лондон. Во второй раз груз, предназначенный для Ипсуича, и два корабля, которые будут его транспортировать, попадут в засаду пиратов Шеланна.[43]
Гоц продолжает:
— Таким образом, у тебя появится полное право потребовать пятнадцать тысяч флоринов страховки.
Хладнокровно обдумываю, пока все не становится ясно.
— А потом?
— Вместо того чтобы забрать деньги, ты выпишешь вексель, подтверждающий твое намерение продолжать развивать дело и оставаться клиентом агентства. Ты попросишь агента Фуггера положить твой вексель с фиксированной суммой на депозит сроком на три года, чтобы любой, кто обналичит его по истечении данного срока, но не раньше, получил и соответствующие проценты.
— Три года?
— Чтобы выиграть время. Чем позже будут обналичены наши векселя, тем лучше для нас. Потому что в течение этих трех лет ты будешь разъезжать по своим делам с векселями, доказывающими, что у тебя имеются кое-какие сбережения в сейфах Фуггера, но одновременно начнешь пускать в обращение и фальшивые векселя, которыми снабжу тебя я. На все эти векселя, и фальшивые и настоящие, мы будем закупать товары на самых разных рынках, а потом обращать их в звонкую монету. Часть ее мы вновь положим в банк. Это нужно для поддержания отношений с агентством и подтверждения того, что наша коммерческая деятельность относительно процветает. Все остальное станет заслуженным вознаграждением за нашу ловкость.
— Почему ты уверен, что нас не раскроют сразу?
— Это моя работа. Вопрос лишь в сбалансированности платежей с векселями, отражающими, сколько денег реально лежит в банке, и выплатах, сделанных фальшивыми бумагами. Основную часть фальшивок мы пустим в обращение на периферийных рынках. Таким образом мы выиграем время, а Фуггеру будет труднее нас обнаружить.
43
Шеланн (Зеландия) — остров, совр. территория Дании.