СНК СССР — товарищу Молотову ЦК ВКП(б) — товарищу Маленкову.
При этом направляю Вам копию дневника Мартина БОРМАНА — начальника канцелярии Гитлера и помощника Гитлера по руководству национал-социа-листской партией.
НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ
Союза ССР
(Л. Берия)
Откуда взялся здесь Лаврентий Павлович Берия? Ответ на этот вопрос можно дать, зная своеобразие тогдашних отношений между военными органами и органами госбезопасности. Эта конкурентная борьба (и особенно борьба за право доклада Сталину) особенно разгорелась в момент вступления Советской Армии в Германию. Подчиненные Лаврентия Берия и его уполномоченный при Жукове генерал Иван Серов с пристрастием следили за тем, чтобы все, что касалось судьбы главарей нацизма, шло только через них, через органы НКВД. Недаром расследование судьбы Адольфа Гитлера было немедленно изъято из ведения военных — и настолько решительно, что даже самого Жукова по этому вопросу не информировали. Даже самого Жукова!
Так случилось и с дневником Бормана. Дневник у военных политработников «перехватили» чины НКВД, немного подправили перевод, перепечатали на своей пишущей машинке и 22 июня 1945 года доложили Сталину, Молотову и Маленкову. Конечно, адресаты не вдавались в подробности и не знали, что к находке НКВД не имел никакого отношения. Зато стоял новый штамп архива Политбюро: «Особая папка, дело 394, страницы 32–48».
Так дневник попал на стол Сталина.
Очерк первый:
Владелец — Мартин Борман
Существует логика документа. Раз на его первой странице значится имя, следовательно, надо рассказать о человеке, носившем (или еще носящем) это имя. Кроме того, надо учитывать и такое обстоятельство: наверно, среди читателей будет немало людей, которые не знают о Бормане ничего. Исходя из этого, я и приступаю к изложению, которое хотел бы назвать так: «Как становятся военными преступниками?». Ответ на подобный вопрос немаловажен, ибо — на самом деле — кто были те люди, о которых мы сейчас стализабывать, но которые двенадцать лет определяли судьбы Германии?
Однажды Борман (это было в 1937 году) заполнил краткую анкету.
Фамилия, имя Партийный номер Дата вступления Звание, номер в СС
Нынешнее занятие Протестант, католик, верующий.
Сразу можно задуматься: Борман, это воплощение нацистского духа, — и вступил в нацистскую партию лишь в 1927 году! А где номер в СС?[2] Вопросов много — тем интереснее нам будет заняться выяснением некоторых обстоятельств его жизни. Для этого перенесемся в 20-е годы.
…Многие историки фашизма пытаются найти географическое «место рождения» национал-социалисти-ческого движения. При этом чаще всего их взоры устремляются к Баварии, к Мюнхену, где была создана НСДАП. Однако «баварская теория» происхождения германского фашизма далеко не охватывает как географические, так и социальные корни нацизма. Было бы ошибочным не заглянуть в другие уголки тогдашней Германии, где в самых различных и подчас уродливых формах вызревали ростки будущего господству-ющего режима. Есть много оснований направиться не только в Баварию, а, скажем, в Рур — в Дюссельдорф, Эссен, в бюро господ Кирдорфа и Тиссена. Это мы сделаем позже. А сейчас мы хотели бы привлечь внимание читателя к одному уголку Германии, который всегда считался самым заброшенным и глухим.
Едва ли найдется историк, который стал бы говорить о решающем воздействии провинции Мекленбург на судьбы Германии 20-х и 30-х годов нашего века. О Мекленбурге всегда писали в последнюю очередь. Это объясняется не только бедностью мекленбургского ландшафта и нищетой мекленбургских крестьян, но и тем, что подлинные хозяева Мекленбурга всегда старались оставаться в тени. Мекленбург был одним из классических районов юнкерско-помещичьего землевладения. Если где-либо в Германии еще оставались пережитки военно-феодального режима, то в Мекленбурге они проявлялись наиболее ярким образом. Юнкерское владычество в Мекленбурге отлично уживалось с буржуазным. Замена кайзера на республиканское правительство была воспринята мекленбургскими землевладельцами как дело вполне закономерное. Однако они принимали все меры для того, чтобы начавшийся процесс не перехлестнул заданные рамки. Здесь им огромную, поистине неоценимую помощь оказала кайзеровская армия.
Кайзеровская армия? Ведь она прекратила свое существование вместе с империей Вильгельма II?
Нет, все было сложнее.
Генералы Гинденбург, Людендорф, Тренер и Сект позаботились о том, чтобы кадры кайзеровской армии были сохранены, и это совпадало с пожеланиями мекленбургских крупных землевладельцев. Стали возникать пресловутые «добровольческие корпуса» — вооруженные отряды, созданные из офицеров и унтер-офицеров бывшей кайзеровской армии.
Сейчас уже стерлись в памяти имена тех ландскнехтов немецкой реакции, которые были негласными хозяевами многих районов Германии в 20-е годы. Скажем, Эрхардт и его бригада были в те времена не менее известны, чем Гитлер в 30-е годы. Зловещей славой пользовался и Герхард Россбах, который создал «добровольческий корпус», действовавший сначала при подавлении Советской власти в Латвии, а потом при подавлении восстания польских патриотов в Силезии. Затем этот «корпус» прекратил легальное существование и перешел в подполье. В 1920 году он стал вооруженной «организацией Россбаха».
Почему Россбах направился в Мекленбург? Потому, что богатые землевладельцы нуждались в сторожевых псах, дабы поддерживать свое господство в бурные и неспокойные дни послереволюционного периода. Престарелый Отто Штрассер (на ранней стадии нацизма он был одним из лидеров НСДАП, но порвал с ней) рассказывал мне в Мюнхене о поездке видного деятеля НСДАП, вербовавшего сторонников партии среди рурских промышленников. Его принял один крупный рурский предприниматель и после долгих разглагольствований своего собеседника спросил напрямую:
— Скажите, а ваши CA защитят меня от толпы забастовщиков?
И, получив утвердительный ответ, выписал крупный чек. Но мы еще не в Руре, а в Мекленбурге, где нуждалась в «защите» помещичья семья фон Трейенфельз — одна из многих в Мекленбурге.
Мы не собираемся излагать историю этого семейства и описывать ее родословное древо вплоть до Генриха Смелого или Карла Лысого. Для нас важно констатировать, что в те годы в жизни Трейенфельзов, как в капле воды, отражались многие свойства буржуазно-помещичьего режима, господствовавшего в Германии. Трейенфельзы хозяйничали в районе Пархим и владели многими имениями:
Вильгельм фон Трейенфельз — Леншоф — 510 гектаров;
Герман фон Трейенфельз — Херцберг — 810 гектаров;
Он же — Мушвиц — 370 гектаров;
Оскар фон Трейенфельз — Мёлленбек — 910 гектаров;
Он же — Карлсхоф — 500 гектаров;
Он же — Хорст — 520 гектаров.
Итак, всего в районе Пархим семье фон Трейенфельзов принадлежало 3620 гектаров. Кроме того у них были владения в районе Висмар. Можно понять, почему Трейенфельзам была нужна наемная гвардия. Свои три с лишним тысячи гектаров им нужно было удержать среди волн социальной революции, которые грозили захлестнуть тогдашнюю Германию. Вдруг безответные и робкие мекленбургские крестьяне перестанут им повиноваться? Вдруг солдаты, которые были на Восточном фронте, окажутся зараженными большевистской инфекцией? Неудивительно, что, когда Россбах со своими бандитами появился в Пархиме, г-н Герман фон Трейенфельз радушно открыл ему объятия.
До последних лет в Херцберге можно было видеть длинный сарай, где было отведено место для россбаховцев. Основной отряд жил здесь. Жили здесь и командиры двух отрядов Георг Пфейфер и Рудольф Хёсс. Лишь один член россбаховской группы проживал отдельно. Это был управляющий поместьем Мартин Борман.
Согласно правилам маскировки, «организация Россбаха» в Мекленбурге приняла замысловатое название — «Союз сельскохозяйственного профессионального обучения», а затем стала «Немецко-народной партией свободы» (о, несчастное слово «свобода»!). В сущности, это был филиал гитлеровской партии, ибо сам Россбах к тому времени стал членом национал-социалистической партии.
2
На этот вопрос ответ можно найти в другом документе — так называемом «ранговом списке СС», где приводятся все эсэсовские номера. У главарей нацистской клики было принято хвастаться «маленькими» номерами — как партийными, так и в СС, поскольку эти номера соответствовали дате вступления. Номер Бормана в СС был 278267. Для нацистского бонзы такой номер был «неприличным», поэтому Гиммлер специальным приказом в декабре 1938 года присвоил Борману номер 555.