— А как это получилось? Ну, синяки твои… Это ж какая сила нужна.
— Как? — Стрибог не спешил отвечать Велесу, он подбирал слова, чтобы описать свои ощущения. — Обычно во сне. Меня словно разбирают по косточкам, прощупывают каждую мышцу, невидимые руки проникают внутрь тела, копошатся там… Ощущение, бррр… — Стрибог передернулся от отвращения, — боли особой нет, только потом появляются такие вот кровоподтеки, будто ниоткуда. — Кащей только сейчас обратил внимание на запавшие глаза пилота и заново ощутил в своей голове мерзкие щупальца, сводящие с ума.
— Значит, так, — прервал тягостное молчание капитан, — что у нас есть? Мысли — Кащей, тело — Стрибог, чувства — Велес…
— А почему именно они? — спросил Перун, — вас, капитан, это ведь тоже не коснулось, как и меня.
— Думаю, выбрать могли кого угодно из нас, разницы нет. Главное другое — нас словно исследовали, только непонятными нам методами. Кто, вот в чем вопрос? Мы не обнаружили никаких следов разумной жизни.
— А помните, капитан, как вы сказали мне, давно? Удивительная планета, она, словно живая, наблюдает за нами тысячами глаз, привыкает к нам, и рано или поздно мы узнаем, что это за чудо такое, Земля…
— Да, Велес, наверное, пришло время, вот только коренные обитатели нашего общего дома представляться нам пока не спешат.
— И что будем делать?
— Пока ничего… Жить, как жили. Заниматься каждый своим делом. Ждать, тем более что реальной опасности для нас нет.
— И как долго?
— А куда торопиться, Велес? Если мы до этого ничего не узнали, чего уж теперь. Что искать? Только ждать.
— Моя трехликая женщина обещала навестить всех нас, когда-нибудь. Капитан, я пойду? — Кащей встал. Надоело ему переливание из пустого в порожнее. — Поохочусь немного, соскучился я за лесом.
— По одному не ходить, — остановил его Сварог.
— Что за чушь! Вы же сказали — жить, как жили.
— Ладно. Иди, только не пропадай.
— А уж это как получится, — Кащей отсалютовал всем и исчез в белесом мареве морозного воздуха, ворвавшегося снаружи.
ГЛАВА 24
Неугомонный ветер гнал по небу тяжелые свинцовые тучи. Солнце пряталось на миг, чтобы снова предстать во всем своем ярчайшем великолепии. Зябко, сыро, но, похоже, дождя сегодня не будет. Терпковатый запах молодой листвы и скромных первоцветов растекался вокруг, птичий грай радовал слух, настроение было под стать — умиротворенное. Кащей растянулся во весь свой немалый рост на громадном стволе давно поваленного дерева и наблюдал за тем, как упрямый родник пробивает себе дорогу среди сухих сучьев и палых листьев, за зиму плотно усыпавших прежнее русло.
"Вот и весна, — думал диориец, — все наши страхи себя не оправдали. Никакие невидимые сущности больше не появлялись, хотя мы были настороже. Впрочем, разве можно уберечься от неведомой опасности? Вот и Стрибог — посидел, посидел в лагере, да и убрался к себе в горы. И ничего с ним не произошло".
Кащей вспомнил, как прогулялся однажды к младшему пилоту. Было любопытно, что там такого, чего он туда так рвется. Ничего особенного: пещера на склоне почти отвесной горы, только небольшой уступ перед входом и пропасть под ним, дна не видно. Туман клубится внизу, словно хищная тварь, ждущая своей законной добычи. Кащея передернуло всего, когда он представил, что будет, если свалиться. Стрибог только посмеялся и сказал: — "Зато посмотри, какая красота вокруг. Я каждый день солнце встречаю первый, а ветер — он такой разный… Здесь всегда ветер, мы с ним дружим". Он широко раскинул руки и крикнул: — "Э-ге-гей! Привет тебе, ветер!". Далекое эхо отразилось от окружающих убежище утесов: — "Эй… Веет…". "Видишь, — обрадовался Стрибог, — отвечает". Кащей только головой покачал, совсем сбрендил мальчишка от своего затворничества, но осуждать не стал. Разве он сам не ищет одиночества, разве не бежит прочь от всех, чтобы побыть наедине с лесом? Лес он ведь тоже разный, всегда, потому что живой, как эта вода.
Он опустил руку, пошевелил пальцами, наблюдая, как разлетаются радужные блики от поверхности ручейка, и внезапно холодная рука тревоги сжала сердце: — "Мне надо вернуться, срочно". Куда делась расслабленная мечтательность? Кащей вскочил, махом сгреб свои вещи, забросил свой лучемет за спину и рванул в лагерь. Он не замечал, как хлещут по лицу ветки, как трещит сухостой, ломаясь под натиском его неудержимого бега, и едва успевал перепрыгивать через возникающие перед ним явные преграды. Одна мысль гнала его вперед: — "Только бы не опоздать, только бы…"
Почти рядом с лагерем он столкнулся с Велесом. Тот жадно хватал ртом воздух, пытаясь перевести дыхание:
— Что тут случилось? — Кащей, слегка притормозив, мельком глянул вокруг, потом, опомнившись, отступил за ближайшее дерево и поманил биолога. Вдвоем они выглянули из-за своего сомнительного укрытия: вроде всё на месте — три невысоких домика притаились у подножия высоченных деревьев — целы, невредимы. Окна, двери аккуратно притворены, под сооруженным из разобранных пластиковых контейнеров навесом слегка кривоватые стол и скамейки по-прежнему вкопаны в землю, дорожки так же выложены плоскими камнями, даже трава вокруг них не примята. А Кащей ожидал увидеть сплошной разгром, да и Велес тоже, судя по его лицу. Тишь да гладь, налаженное бытиё, но мало ли что там на самом деле…
— Сварог? Перун? Где они?
— Капитан оставался здесь, Перун был в поселении приматов. А вот и он, кстати… — Перун, настороженно озираясь, выбирался из леса с противоположной от них стороны. Он сжимал в руках суковатую дубину. Кащей глянул на Велеса:
— Чего вы без оружия?
— Да чего его таскать все время, к тому же я недалеко ходил, травы хотел набрать…
— Травы? Зачем? — удивился механик.
— Наши подопечные листья какие-то все время жуют. Вот я и подумал — что-то в этом есть, хотел прогнать растения через анализатор, пока он ещё функционирует. — Подошедший Перун добавил:
— Я видел, как одна мамаша малышу разжеванную массу в рот запихивала, когда у него понос случился.
— Аааа, тогда с вами все ясно, — Кащею все эти дела были мало занятны, а вот то беспокойство, что так настойчиво гнало его обратно, заслуживало гораздо большего внимания. — Пошли. Куда? — шикнул он на Велеса, ринувшегося к своему дому с грацией пещерного косолапа.
— А что? — неподдельно удивился тот.
— Давай сначала все проверим. Ждите здесь. — Кащей осторожно двинулся к жилищу капитана, ступая так, чтобы ни одна ветка не хрустнула под ногой.
— Я с тобой, — негромкий оклик Перуна прозвучал, как выстрел. Механик, отпрыгнув назад, выругался. Впрочем, пусть лучше этот будет рядом, чем шумный биолог.
Вдвоем они подкрались к двери, тихонько приоткрыли дверь и обомлели. Сварог полулежал на скамье, уронив голову на столешницу и бессильно свесив руки вниз. Его широко открытые глаза остановившимся взглядом смотрели на вход. Перед ним на столе ритмично пульсировал серебристый шар. Он сжимался до размеров кулака, спустя мгновение раздуваясь в отливающую багрянцем сферу. Всполохи света слепили глаза и одновременно не давали отвести глаза, притягивая взгляд, как хищная росянка приманивает беспечных мух.
С трудом преодолев сверкающее притяжение сферы, Кащей, словно во сне, выбрался из комнаты. Следом выполз Перун. Неудержимые слезы текли по его лицу, ручейками стекая по лицу и теряясь в буйных зарослях бороды. Всхлипывая, пилот утерся нижней рубахой и гнусаво произнес:
— Если б ты знал, что я сейчас видел…
— То же самое, что и я, — грубо перебил его Кащей, — но неужели от этого можно умереть?
— От чего, от жалости к себе? Подожди, ты что, считаешь, капитан умер? Он дышит, я видел.
— Когда ты успел? Я толком ничего не смог сообразить, сразу отключился…
— Капитан жив! Жив, понял! — Перун развернулся и, уже ничего не опасаясь, побежал за Велесом. Хорошо, что не кинулся очертя голову спасать Сварога немедленно. Биолог, почуяв неладное, уже спешил навстречу.