Эта история, выходящая за рамки предыдущего разговора, представляет собой способ игры с тем фактом, что люди живут в окружении многих паттернов. Открытость беседы членов семьи между собой говорит о многом. В их взаимодействии появились элементы свободы, которой раньше не было.
Г: Нет! Я не ищу мужчину!
М: Это правда! Она даже не ищет.
К: Что с тобой случилось? Нелепо не искать себе мужчину!
Г: Я согласна это делать, но только не сейчас. У меня своя компания и я хочу присоединится к одной общине – церковной группе для одиноких.
Мар: Современные сексуально-озабоченные одинокие в церкви.
К: Правильно! Самых лучших парней можно заарканить именно в церкви. Там я в свое время нашел свою первую девушку, нужно сказать, с очень скучным, нудным и старомодным характером. Хорошо еще, что мы навсегда не приклеились друг к другу.
Ван: Я заметила, Гейл, что раньше ты хотела сблизиться с Марлой и Дорис, а они отмахивались от тебя. Ты меня тоже тогда раздражала. Теперь я понимаю, как важно к кому-то пристроиться, когда теряешь парня. Когда я порвала со своим, я себе просто места не находила.
Какая замечательная перемена! Ванесса непроизвольно отреагировала в поддерживающей и сочувствующей манере. Это всецело личностный подход без каких бы то ни было следов критицизма и неодобрения.
К: Быть может, вы будете сводницами друг для друга?
Ван: Это как?
К: Очень просто. Сводничать друг для друга: она тебе достанет парня, а ты найдешь ей.
Ван: Да, но сейчас у меня есть парень.
К: Итак, тебе сейчас помощь не нужна. Ладно, ты можешь выслать ей парня из того места, где ты живешь. Хотя я слышал, что там у вас они не слишком темпераментны. Ты его можешь выслать по почте. В ящике.
Майк: Это должна быть специальная посылка, и оформлять такую нужно особо.
Ван: И потребуется ящик нужного размера.
К: Да, возможно, тебе придется парня немножко поприжать, утрамбовать.
Отметьте атмосферу игры во взаимодействии между ними. Кажется, что общение друг с другом доставляет им удовольствие. Они худо-бедно научились играть.
В дополнение к тому, что члены семьи стали более спонтанными в вопросах “низкой и умеренной интенсивности”, они должны начать обсуждать вопросы более сложные. Раньше семья имела тенденцию идентифицировать Папу и Гейл с "реальными" проблемами. В следующем отрезке работы это изменилось.
Один из признаков здоровой семьи – смена "козлов отпущения", а не фиксирование на каких-то определенных индивидах. Признаком патологии, наоборот, является помещение всей боли семьи под кожей одного или двух ее членов. Боль является частью жизни и ее никак нельзя избежать. Способность всех членов семьи стать перед лицом боли и принять ее является существенным компонентом гармоничной семейной жизни. Всем членам семьи должно быть позволено испытывать свои собственные страдания и иметь возможность получить поддержку со стороны других.
Способность – в присутствии всей семьи – заглянуть в лицо боли, а не отвергать ее, дает возможность быть открытыми и доверять друг другу. Вот тогда жизнь становится стоящей. Далее разговор сфокусировался на Маме.
М: Я не хочу, чтобы меня признавали инвалидом (по поводу артрита)! Моя сестра говорит, что я должна получить свидетельство с изображением кресла на колесах и тогда смогу припарковываться в специальных местах для инвалидов.
К: Мама, имеющая право не работать.
М: Да. А я не знаю, хочу ли принадлежать к этой категории! И вообще, иногда я не знаю, к чему принадлежу!
К: У вас бывают сильные боли?
М: Да, конечно, если мне приходится слишком много работать. Особенно болят запястья и ступни.
Майк: Ее лодыжки такие ужасные.
Дор: Ее лодыжки очень слабые. Каждый месяц она растягивает связки на них.
М: Я ношу голеностопники.
К: Вы знаете, у меня возникло сейчас одно странное ощущение. Когда вы говорили о том, что не знаете, к какой категории относитесь, я подумал, что вы говорите о суициде. Есть ли у вас какие-то подобные идеи?
Разговоры Мамы о том, что она не может определиться в социальном плане, ее депрессия, связанная с артритом, оставили у меня ощущение, что она, может быть, утратила надежду, попала в безвыходное положение. Вместе с тем, когда ее прямо спрашивают об этом, она дает семье знать, как ужасно себя чувствует.
Поскольку Майк и Дорис поделились своим беспокойством о ней, Мама смогла продолжить более свободно.
М: Да… иногда.
К: Можете ли вы позвонить кому-нибудь из своих детей, когда вы так себя почувствуете, и попросить: "Пожалуйста, скажи мне пять хороших слов"?
М: Вы имеете в виду "горячую линию" – ну, телефон доверия?
К: Нет, к черту эту горячую линию!
(Смех)
К: Серьезно, когда вы чувствуете себя одиноко… Вы же не можете разговаривать с этим старым типом, он может говорить только с коровами. Можете ли позвонить вашей команде и сказать: "Я себя чувствую плохо, у меня депрессия!"
М: Я не знаю (Вся в слезах).
Ван: Ты можешь позвонить мне, Мама.
М: Мне кажется, что лучше будет, если я оставлю все это внутри себя. Я не хочу обременять их.
К: Ради Бога, что за чепуха и бессмыслица! Вы были для них мамой на протяжении всех этих лет. Почему же они не могут стать для вас мамой сейчас? Когда одна беда тянется за другой, вы можете прийти к старику и проверить, в состоянии ли он вас обнять. Может быть, он не знает как это делать – в таком случае вы можете поработать в этом направлении и обучить его. Возможно, это ему даже понравится.
Здесь я подталкиваю Маму к тому, чтобы трансформировать свои внутренние суицидальные импульсы во внутрисемейный вопрос. Если этот вопрос приобретет очевидный межличностный характер и в его обсуждение будет вовлечена вся семья, надежда на позитивное изменение будет возрастать.
Возможно, что суицид в основном представляет собой усилие, направленное на приведение биологического организма в соответствие с состоянием вашего эмоционального мира. Уверенность в том, что никто в этом мире не заботится о тебе, всем на тебя наплевать, всегда сопровождает полет пули, выпущенной из твоего пистолета и направленной тебе в сердце или в висок. Но когда такая фантазия предъявляется семье, изоляция может закончиться, а личностно-ориентированные взаимоотношения возобновятся.
М: Он всегда убегает.
К: Конечно! Все мужчины обычно боятся близости. Все мы нелепы, любой из нас!
Дор: Я надеюсь, что ты будешь мне звонить. Когда ты мне звонишь, я думаю: "Какой замечательный сюрприз!"
М: Но у меня нет достаточно денег для звонков.
Дор: Разве деньги имеют здесь значение? Мы поговорим об этом позже. Как ты себя чувствуешь – вот что самое главное. Если ты одинока и грустишь, в таком случае я хочу говорить с тобой об этом!
Такое протягивание руки спасает жизнь. Их потаенная забота друг о друге начинает все больше выступать на поверхность. Все это может служить противодействием боли хронической изоляции.
Вопр.: Карл, что помогло вам узнать на этом этапе работы, что у Мамы есть суицидные чувства? Это не было слишком очевидно.
Карл: Точно я не знаю. Многие реплики служили здесь клиническими подозрениями. Точно не знаю, что послужило их источником.