Горы лунных бликов, горы золота… Холодок пробегал у него по спине… Взял сигару… Жевал ее жадно, яростно и сплевывал табак… Он — Мейкер Томпсон… Я — Мейкер Томпсон… Зеленый Папа… Мое господство — вне времени и во времени, нереально и реально…
«Сеньор президент Панамериканского союза, Зеленый Папа повелевает вам включить в число членов союза одно из самых сильных государств нашего континента, то самое, где я, первосвященник с Великим Изумрудом, царствую, опираясь на правительства и народы. Двадцать четвертое государство панамериканской семьи владеет территорией на побережье Карибского моря и Мексиканского залива. Зеленые массивы моих владений простираются до Тихого океана. Кроме земель, я властвую над сотнями, тысячами, сотнями тысяч людей, для которых являюсь правителем и высшей властью. Власть дают деньги. Земли, люди и всемогущее правительство в Чикаго, в кабинетах «Тропикаль платанеры». Кроме того, государство, которое я требую включить в Панамериканский союз, имеет пароходы на обоих морях, железные дороги, порты, банки, представителей в конгрессе Соединенных Штатов, все средства информации современного государства, мобильную армию и флот. Денежный знак — доллар, язык — тоже наш. Эта двадцать четвертая фруктовая республика могущественнее любого из других государств, представляющих свои ограниченные или чужие- интересы в Панамериканском союзе. И потому я требую, чтобы ей предоставили подобающее место за круглым столом и присоединили к покрытым славой американским флагам не менее славный государственный флаг нашего фруктового государства: череп корсара над двумя скрещенными банановыми ветвями на зеленом поле». Пароход, приводимый в движение большим колесом, оставлял за собой пенную борозду на уснувших водах Миссисипи. Непостижимо. Он потер руки, распрощавшись с мистером Греем и с могущественными акционерами, которые обещали ему свои голоса на выборах президента Компании в будущем году. Непостижимо. Улица — он проезжал Канал-стрит, — автомобиль, шофер в форме, колокольный звон — наверное, уже утро, — холодный шум города, оглушительное чиханье рынков, кареты «скорой помощи» и светло-медные лучи на кирпичных зданиях.
Ноль часов… Чикаго… Перестук колес на стрелках… Ноль часов… Чикаго… Перестук колес на стрелках… Срочный вызов, очень срочный… С Аурелией едва успел проститься… Но он еще вернется… К ней и к мистеру Грею… С этой ночи Новый Орлеан перестал быть для него только городом плавающих мертвецов. Это — город миллионеров, у них самое малое по миллиарду, и они весело мурлычут: «Счастлив тот, кто плавает на поверхности, кто на поверхности!»
Ноль часов… Чикаго… Перестук колес на стрелках… Ноль часов… Чикаго… Перестук колес на стрелках… Вызов срочный, самый срочный… Неприятно говорить на прощание дочери: «Да будут тебе пирамиды пухом…» Рэй Сальседо… Это имя уже знают на международных телефонных станциях — в Нью-Йорке, Лондоне, Париже, Берлине. Теперь не надо даже объяснять, что это имя, а не титул[66]. «Какой «рэй», какой король?»- спрашивали. Стальной ли, нефтяной или каучуковый… Рэй, Рэй, Рэй, Рэй Сальседо, археолог… Хорошо, что сказано и другое: «Аурелия, если Рэй Сальседо не явится и будет мальчик, пусть назовут Джо Мейкер-младший… Звучит неплохо, а?.. Кажется, будто опять это я со своими юношескими иллюзиями, будто это имя — ныне сухое, затасканное, жесткое, как древесина старого дерева, — снова удивит мир свежестью и юношеским порывом».
Ноль часов… Чикаго… Ноль часов… Чикаго… Перестук колес на стрелках… Ссссстоооп. Секретари, телохранители с ручными пулеметами… Прощай, инкогнито… Фотографы… Журналисты… Газетчики… Да, еще не набрана колонка с сообщением о прибытии… Заявление… Еще рано… Заявление будет сегодня, позже… Да, надо резервировать до пяти часов место на первой полосе… Может быть, раньше или немного позже… Надо зарезервировать место в вечерних выпусках… Журналисты… Все в отель… Занять телеграфные линии. Занять телеграфные линии… Не загружать подводный кабель сегодня вечером…
Его карие глаза выдержали взгляд президента Компании. Странно, что нет сенатора от Массачусетса. Сердце забилось сильнее, как у школяра, попавшего в экзаменационный зал: вот кабинет, который скоро станет его офисом. В сотую долю секунды он прикинул, какие изменения произведет в убранстве, меблировке, расположении сейфов и т. д. Пристальный и несколько испытующий взгляд президента Мейкер Томпсон отнес за счет того, что президенту, возможно, уже известно: он, Томпсон, скоро сменит старика на посту, избранный абсолютным большинством голосов акционеров на ближайшем собрании.
— Кто такой Ричард Уоттон? — спросил президент. Вопрос прозвучал так неожиданно, что Мейкер Томпсон чуть было не сунул большой палец за подтяжки, чтобы, стегнув резиной свою шелковую сорочку, ответить: «Вернее — кем был, ибо я его прикончил».
— Ричард Уоттон умер много лет назад. Это был визитер, ехавший со мной в дрезине, которая перевернулась на Обезьяньем повороте.
— Но после своей смерти он приехал…
— Да, приехал в ящике на пароходе «Турриальба».
— Вы так думаете, Мейкер?..
— Как это — «думаю»? Так было! Я сам привез Ричарда Уоттона, когда его еле вытащили из пропасти — с переломом основания черепа, как засвидетельствовал врач, — а затем я перевез его труп на пароход…
— Он ожил, Мейкер ТомпсонДжо Мейкер замигал и кивнул головой, как бы соглашаясь, что все, сказанное с таким апломбом президентом Компании, могло оказаться правдой; если за дело взялись деньги с их огромной чудотворной силой, они способны воскресить и визитера по его прибытии в США.
— Ожил?
— Не сомневайтесь в этом, Мейкер Томпсон, и ожил он не на «Турриальбе», а на «Сиксалоа». «Покойник» представил госдепартаменту полный, точный, доку- ментированный, даже с диаграммами отчет, с бесспорной убедительностью свидетельствующий о всех злоупотреблениях, насилиях, подкупах, преступлениях и… бог знает о чем еще!., которые творила там «Тропикаль платанера»…
— Почтенный визитер был не Ричард Уоттон? — не веря своим ушам, спросил еще раз Джо Мейкер.
— Отнюдь нет!.. Почтенный визитер был какой-то сумасброд-акционер, которому Компания поручила осмотреть плантации.
— Но он выслушивал всех недовольных…
— Очевидно, потому что был, как Джинджер Кайнд, не в своем уме…
Мейкер Томпсон крепко сцепил пальцы и потом развел руками, не вымолвив ни слова.
— Однако еще ничего не потеряно… — продолжал президент Компании, кроме аннексии. Об аннексии и думать нечего… Но надо действовать, если мы не хотим, чтобы, подобно аннексии, все наше дело пошло прахом. Надо поехать туда и выжать из властей красноречивые заявления о том, что своим экономическим процветанием их страна обязана нашему присутствию, так как наше предприятие платит самое большое жалованье и дает работу тысячам брасеро… Надо купить всех власть имущих республики, депутатов, членов магистрата, алькальдов… Все власть имущие, все влиятельные лица должны под барабанный бой восхвалять нашу сельскохозяйственную, коммерческую, экономическую, социальную деятельность… А для этого — не жалеть денег газетам, газетчикам, журналистам; одаривать приюты для бедных, дома престарелых, благотворительные учреждения и церкви… Какую религию они там исповедуют?
— Католическую…
— Прекрасно, хоть и претит помогать свиньям католикам, надо пополнить их кошелек. А в прессе поменьше слов — слышите? — и побольше фотографий: выведенные нами культуры, наши больницы, наш транспорт, наши школы…
— Их нет…
— Значит, мы должны их организовать. Немедленно. Три, четыре, пять, десять… Сколько нужно. Главное, чтобы на фотографиях появились учителя и учащиеся… И международные агентства печати.
— Есть несколько…
— Некоторые из них мы субсидируем и направляем, они у нас на службе. Надо срочно мобилизовать полностью все средства, чтобы предупредить любую акцию госдепартамента, который может покончить с плодами вашего двадцатилетнего труда одним лишь росчерком пера.
66
66. Рэй (rey) — король (исп.).