I
С того самого времени, когда в помещении редакции знаменитого некогда журнала «Поле-полюшко» прогремел взрыв, выражаясь языком штатных романистов, «пронеслись годы». Мухославск и его жители постепенно втянулись в перестройку. Оставшиеся в живых оказались в постсоветском капитализме, не зная, радоваться этому обстоятельству или проклинать все на свете, поминая добрыми словами недавнее темное прошлое. Город, однако, расстроился. Не распечалился, а расстроился в полном смысле этого слова, хотя и расстроился тоже — в смысле «распечалился». Знаменитый мухославский стадион запестрел шатрами, ларьками, прилавками и превратился в гигантскую барахолку, которую средства массовой информации называли ярмаркой. На этой ярмарке можно было купить и продать все: от капсул с отходами уранового производства до самонадевающихся презервативов с игривым названием «Светлячок». Дело в том, что эти резиновые борцы со СПИДом завозились из Китая, где их внешние поверхности обрабатывались каким-то флюоресцирующим раствором, который в темноте давал таинственное голубовато-красное свечение. Изделия первоначально предназначались для жителей Заполярья с учетом длинных полярных ночей, но Заполярное бюро Партии Зеленых организовало массовые акции протеста, так как мигающее голубовато-красное свечение в период длинных зимних ночей нарушало работу ученых-астрологов, нередко принимавших это сексуальное пиршество красок за северное сияние. Поэтому «светлячки» осели в Мухославске, где возымели огромную популярность, скрашивая ночной досуг обитателей города.
Почти в каждом кафе и в пивных установили игральные автоматы и открыли семнадцать казино. Городские власти не препятствовали расцвету игорного бизнеса. Во-первых, он давал приличный доход, а во-вторых, зарплату почти на всех бюджетных предприятиях и пенсии можно было выдавать фишками, которые имели хождение во всех магазинах и на ярмарке. На центральной площади города выросло двадцатиэтажное здание из стекла и бетона с неоновой надписью «Мухославбанк». Банк принимал от населения срочные вклады на период 50 лет, по прошествии которых гарантировал 1000 процентов. Вклады принимались в любом выражении: в рублях, в валюте, в фишках, в мебели, в обуви и одежде, сохранивших товарный вид, в алкогольных напитках и продуктах питания с длительным сроком сохранности. Для поддержания среднего уровня жизни банк ежедневно выбрасывал на рынок принятые вклады в их товарном виде. Таким образом, каждый вкладчик мог в случае необходимости приобрести за наличный расчет размещенные накануне вклады и обставить свою квартиру своей же мебелью или нарядиться в свою же шубу, доплатив всего 25 процентов стоимости вклада. Некоторые оборотистые хитрецы повторно вкладывали приобретенные товары в «Мухославбанк» на тех же льготных условиях. Поэт Колбаско был ярым поборником этой грандиозной системы народного обогащения и сочинил рекламу, которая каждые пять минут шла по местному телевидению. Реклама была простой и доступной. Ее одинаково любили и ненавидели.
Сам Колбаско покупал и вкладывал свою знаменитую розовую шубу из искусственного козла шесть раз. На седьмую акцию у него не хватило денег. Очередную зиму Колбаско встретил в теплом нижнем белье, которое выдавал за спортивный костюм «адидас», и согревался единственной идеей, как через пятьдесят лет он получит в банке шесть тысяч шуб и откроет меховой магазин. Тревожила, правда, одна мысль, что к моменту открытия мехового магазина самому владельцу стукнет уже девяносто шесть лет, но Колбаско тут же прогонял ее, повторяя про себя: «Доживу! Что я, хуже Джамбула?»
На том месте, где стояло разрушенное взрывом здание журнала «Поле-полюшко», как-то незаметно вырос особняк в стиле «китч-модерн». Особняк имел три этажа. Первый этаж был выполнен с кавказским акцентом в духе изящного примитивизма. Парадная дверь состояла из двух полусфер, продольно раскрашенных зелеными и желтыми полосами. В закрытом положении она символизировала арбуз. Когда полусферы открывались, перед посетителем возникала вторая дверь ярко-красного цвета с коричневыми вкраплениями, что должно было напоминать мякоть и семечки. Окна окаймляли сделанные из мрамора виноградные кисти, а стены украшала лепнина на темы «Витязя в тигровой шкуре». Над козырьком висел огромный герб с изображением лица кавказской национальности с вороватыми глазами и с надписью «Ш. Руставели. XIII век». Второй этаж был желтого цвета с круглыми дырками окон. По мнению авторов проекта, второй этаж должен был напоминать голландский сыр, а вся идея выражала народные представления об изобилии: на бронзовых цепях висели огромные буханки хлеба, колбасные кольца и бутылки с этикетками «Водочка». Сытный орнамент завершал афоризм «Больше еды — меньше беды». Авторство афоризма принадлежало поэту Колбаско и публицисту Вовцу, правда, никто из них не мог с достоверностью сказать, кто и какую часть этого произведения придумал… Третий этаж имел фармацевтический оттенок. Окон третий этаж не имел вообще, а глухая стена была вся залеплена таблетками, капсулами, шприцами, пузырьками, из которых, если отойти на почтительное расстояние, можно было прочитать оптимистическое напутствие: «Лечение отдаляет смерть».
На крыше особняка игриво сверкали разноцветные буквы — «РАПСОД-ХОЛДИНГ-ЦЕНТР».
Президентом холдинга являлся Рапсод Мургабович Тбилисян. Три этажа представляли три структуры холдинга. Первый этаж — офис издательства «Солнце», второй этаж — офис продовольственной компании «Воздух» и третий этаж — офис аптечного синдиката «Вода». Все три названия символизировали, по мысли Рапсода Мургабовича, три основных источника жизни, хозяином которой и был Рапсод Мургабович Тбилисян. Издательство «Солнце» выпускало рекламную продукцию, визитные карточки и шикарные плакаты с ликами Любимейшей поп-звезды Мухославска — лучезарного и ослепительного Руслана Людмилова, который после освобождения из тюрьмы ежедневно давал красочное шоу в зале мухославского Дворца спорта. По субботам Руслан давал два шоу, по воскресеньям и праздникам — три. Ходить на шоу Руслана Людмилова считалось в Мухославске делом престижным, почетным и чуть ли не религиозным. Его песни все знали наизусть и со слезами радости и умиления подпевали ему на его шоу. Шоу к тому же разошлось на компакт-дисках и видеокассетах общим тиражом в 500 000 экземпляров, так что каждый житель Мухославска имел возможность купить шоу по 10–12 штук в одни руки. Но не красочные плакаты с видами песнопевца составляли гордость издательства «Солнце» и лично Рапсода Мургабовича… Дело в том, что с обретением свободы слова и духа все мухославское население разделилось на два лагеря по политическим пристрастиям. Политическая борьба в городе за места в городской Думе, за должность мэра города велась между двумя партиями. Одна партия называлась КСД — Коммунисты, Сочувствующие Демократам. Вторая партия имела название ДСК — Демократы, Сочувствующие Коммунистам. Во главе КСД стоял бывший первый секретарь горкома, сохранивший партийный билет, но тайно переживавший, что не сжег его в надлежащее время, а во главе партии ДСК стоял бывший второй секретарь горкома, сжегший в надлежащее время партийный билет и тайно переживавший, что не сохранил его. Обе партии выражали народные чаяния, но одна партия звала к социализму с человеческим лицом, а другая — к капитализму, но тоже с человеческим лицом. Единственное, в чем сходились обе партии, так это в том, что человеческое лицо не должно быть лицом кавказской или, не дай бог, еврейской национальности. Первоначально каждая партия выпускала свою газету. Газета Коммунистов, Сочувствующих Демократам, называлась «Накося!». Газета Демократов, Сочувствующих Коммунистам, выходила под названием «Выкуси!». Обе газеты нещадно поливали друг друга и звали мухославский народ к светлому будущему.