— Что подготовить? — Томас в растерянности замотал головой. — О чем вы?
— Черт меня побери, если я что–нибудь понимаю, — пробормотал Беркли, не менее растерянно, чем Томас.
— Хелмсли, старина, — хмыкнул Пеннингтон. — В тяжелые времена мужчина всегда должен рассчитывать на помощь друзей. Как раз ее–то ты и получишь.
Похоже, бренди повлияло на Томаса больше, чем он думал. Все происходящее казалось ему совершенной бессмыслицей.
— Какую помощь?
— Ну же, Хелмсли, подумай минутку. Если женщина смотрит на мир и на мужчин сквозь призму литературы, то ни один тип мужчины — в литературном смысле, конечно — не внушает ей большего восхищения, чем исследователь, пират, или… — Пеннингтон многозначительно замолчал.
— Или? — спросил Рэнд.
— Или… — И вдруг ответ вспыхнул у Томаса в мозгу. — О, нет. Я бы сказал, это… ну, то есть…
Дико? Нелепо? Смешно?
— Гениально, — расхохотался Томас. — Я бы сам не придумал ничего лучшего.
— Тогда, джентльмены, — Рэнд поднял бокал для тоста, — похоже, у нас есть план.
Глава 23
…ибо, дорогая кузина, я не знаю, что будет дальше. Хуже того, не знаю, кому верить.
Будет ли у моей истории хороший конец? Или же мой удел — трагическая безнадежность? Разве не говорил Шекспир о любви «без меры и благоразумья». Боюсь, у меня не получилось ни то, ни другое.
Я словно заперта в карете, а лошади понесли и мчатся все быстрее и быстрее.
А скалы все ближе…
Марианне казалось, что она уже целую вечность провела в экипаже, хотя прошло, вероятно, не больше часа. Бесконечный час в темной клетке, и нечего делать, кроме как думать. А думать она могла только о Томасе.
Но мысли никуда не вели, они все время возвращались к одному и тому же. Замкнутый круг. Ее любовь к нему. Его чувство ответственности. Пора уже забыть о нем и о том, что возможно могло бы быть, пора взглянуть в будущее. Если очень–очень постараться, возможно, ей удастся наскрести достаточно энтузиазма, чтобы наконец воплотить в жизнь свою мечту.
Наверное, стоит попытаться немного поспать. Это был очень долгий, очень странный день, и до сей минуты она не сознавала, как сильно устала. Марианна закрыла глаза и откинулась на кожаные подушки. Стук колес зазвучал тише, цокот копыт стал невнятным, покачивание экипажа убаюкало ее. Девушка находилась на грани сна и бодрствования и не сазу поняла, что экипаж остановился.
Дверь распахнулась, и Греггс просунул голову внутрь.
— Миледи, боюсь, на нас напали.
— Напали? — Девушка резко выпрямилась, сон как рукой сняло.
Он бросил взгляд через плечо, потом снова повернулся к ней.
— Они хотят, чтобы вы вышли.
— У вас что, нет пистолета или другого оружия? — нервно прошептала она, поправляя очки. — Вы не собираетесь защищаться?
Он поглядел на нее, как на умалишенную.
— Это не очень разумно, миледи. Их четверо.
За его спиной прозвучал приказ. Греггс протянул руку.
— Вам лучше бы выйти. Сейчас же.
Марианна выбралась из экипажа.
Там действительно было четверо разбойников: двое верхом, двое уже спешились. Они стояли вне круга тусклого света от фонарей экипажа, один совсем близко, прямо перед ней, другой — около Греггса.
Сердце тяжело стучало у нее в груди. Они смотрели угрожающе, а выглядели как раз так, как она всегда представляла себе грабителей с большой дороги. Прямо как из книжки. На всех были маски, полностью закрывающие лица, с узенькими щелочками для глаз. Головы их венчали треуголки, на плечах — широкие плащи, и выглядели бы разбойники вполне привлекательно, если бы не наводили ужас. Греггс, однако, сохранял изумительное спокойствие, будто подобные вещи происходили с ним ежедневно.
— Отойдите от экипажа, — приказал главарь. По крайней мере, ей показалось, что это главарь, судя по внушительному виду пистолета в его руке.
Она глубоко вдохнула и шагнула вперед.
«Господи Боже, что они собираются с ней сделать?»
— Миледи одна? — из–за маски голос его звучал глухо. — Чего вдруг такая милашка, как вы, путешествует ночью одна?
— Я предпочитаю путешествовать в одиночестве. — Она подавила дрожь в голосе. Лучше всего не показывать страх. Именно так поступила бы настоящая героиня. Но в книжке это, очевидно, сделать много проще.
— Неразумно. — Один из сидящих верхом бандитов покачал головой. — Прямо–таки глупо.
— Он прав. Дороги опасны, особенно по ночам. С женщиной вроде вас может случиться ну просто все, что угодно. Абсолютно все, — растягивая слова, произнес главарь.
В его голосе слышится угроза расправы? Или чего похуже? Марианна старалась подавить приступ паники.
— Почему вы так рискуете? — спросил он.
— Вас это не касается. — На самом деле, до этого момента она просто не думала о возможных опасностях путешествия. Она постаралась говорить спокойно. — Если вам нужны мои деньги, то берите их и уезжайте.
— Не так быстро, миледи. Вы возбудили во мне любопытство. Джентльмены? — Он повысил голос, обращаясь к сообщникам. Голос звучал слегка неестественно… из–за маски? — А вы как думаете? Почему такие леди, как эта, путешествуют в одиночестве? Да еще в такой час?
— Да тут может быть только одна причина, — ответил один из всадников. — Она убегает. Возможно, от мужчины.
— Вот уж нет! — Марианна вздернула подбородок и тут поняла, что именно так она и поступает.
Главарь долго смотрел на нее. Страх затопил ее. Она отказывалась даже предполагать, какие у него могут быть намерения. Наконец он заговорил, низким, полным намеков тоном:
— Что за идиот позволил вам уехать?
— Он не идиот, — ответила она, не раздумывая.
— Ага, то есть, мужчина все–таки есть? — победно засмеялся он. — Я так и знал.
Она сжала кулаки, но ничего не сказала. Почему они, или скорее, он, так ее изводит? Но вызванный им гнев прогнал страх. Марианна внезапно поняла, что это и есть ее первое в жизни приключение, и что ей никогда ещё не было так страшно. Ведь с ней может случиться все, что угодно. Они могут убить ее, или еще хуже… Впервые в жизни она подумала, что, возможно, приключения лучше оставить для книг.
Главарь кинул свой пистолет разбойнику, стоящему рядом с Греггсом, потом стал обходить ее, стараясь не попадать в свет фонарей. Она изо всех сил сопротивлялась желанию повернуться вслед за ним. Сопротивлялась желанию открыть рот и вопить от бурлящего в ней ужаса.
— А вы любите этого мужчину? — спросил он из–за спины.
— Для вора вы чересчур наглый, — резко сказала девушка.
— А вы чересчур остры на язычок для женщины, чья жизнь в моих руках. — Он снова вернулся туда, где стоял с самого начала.
— Наверное, ты просто не знаешь, с кем говоришь, — небрежно заметил бандит с пистолетом. — Перед тобой отпетый негодяй, печально известный, знаменитый…
— Поэт с большой дороги. К вашим услугам, — главарь, или скорее, Поэт, отвесил театральный поклон, и его шляпа свалилась на землю. Он молниеносно подхватил ее и нахлобучил обратно себе на голову прежде, чем она успела рассмотреть его волосы. В других обстоятельствах это выглядело бы очень смешно.
Один из всадников наклонился к другому и тихо проговорил.
— Поэт с большой дороги? Вот уж не знал, что мы его так зовем.
— Тихо, — отозвался второй.
— Что ж, я никогда о вас не слышала. Поэт–разбойник? — она усмехнулась. Дурацкое имя. Из тех, что прекрасно звучат в романах, но в обычной жизни просто смешны. — Это такое же нелепое имя, как… как… как….
Как Леопард?
— Оно вовсе не нелепое, — надменно возразил он. — Я заберу ваши деньги, но взамен подарю вам стихотворение.
Один из бандитов застонал.
— Я бы предпочла сохранить свои деньги, — медленно проговорила она.