Томас прошел по улице, и завернул за угол, где попросил кучера его подождать. Весьма мудро, как оказалось. И не в первый раз задумался, как соблазнить Марианну на супружество. Ее сестры оказались правы. Ему следовало стать тем человеком, о котором она мечтала.
Задачка не из лёгких. Для начала, он не мог исследовать Африку, не горел желанием плыть по Амазонке, да и сокровища египтян были у чёрта на рогах.
Томас не испытывал иллюзий на свой счет. Он превосходно разбирался в бизнесе, писал ужасные стихи, но упорно продолжал это делать, и явно не состоялся как опекун молодых женщин. Всё, что он мог делать в совершенстве, — вероятно, благодаря практике, — так это пить, соблазнять женщин и веселиться вволю.
Он не мог быть одним из этих чёртовых героев из ее окаянных книжек, но мог быть самим собой.
Чертовски привлекательным, респектабельным повесой.
Глава 15
…однако, если хотите знать, лорд Б. всё упорнее настаивает на браке. Он — упрямец, который твёрдо намерен поступать по–своему. Только в этом мы под стать друг другу.
Я обращаю свой взор в будущее и представляю, что оно может мне принести. Я должна принять как данность, что в этом будущем не будет его. Это чрезвычайно сложно, так как все что я хочу, это его объятий и его любви.
Если бы он только произнес правильные слова…
Если Эффингтон–хаус в Лондоне и был грандиозен, то даже он бледнел в сравнении с Эффингтон–холлом в провинции. Что изнутри, что снаружи.
Марианна стояла на террасе и оглядывала Эффингтон–парк. От Лондона до Эффингтон–холла — целый день пути в карете. Вчера они прибыли сюда уже затемно — слишком поздно, чтобы вообще что–то разглядеть. Теперь же она упивалась открывшимся видом.
Парк — прекрасно подстриженный, идеально ухоженный — простирался до самого горизонта и уходил дальше за холмы. От ступеней террасы через небольшой газон к разбитому вокруг богато украшенного фонтана классическому[6] саду протянулась дорожка из гравия. По бокам сад окружали высокие лабиринты из самшита: один квадратной формы, другой — круглой.
Где, как не в деревне, можно почувствовать себя по–настоящему живым? Марианна глубоко вдохнула свежий воздух и восхитилась исключительному богатству, которое сделало все это возможным.
Она и ее сестры выросли в Шелбрук–мэноре, родовом поместье графа Шелбрука. Это древнее, обширное поместье могло похвастаться лишь тем, что его горячо любили. Старый дом рушился буквально у них на глазах, пока в прошлом году брат не добыл средства на ремонт и восстановление.
— Тебе нравится? — раздался рядом голос Томаса.
Девичье сердце затрепетало, и Марианна собрала все силы, чтобы противостоять воздействию, которое оказывал на неё мужчина.
— Парк великолепен.
Маркиз окинул земли любящим и гордым взглядом.
— В детстве я думал, что все здесь напоено магией, — он тихо рассмеялся. — Моё мнение и теперь не изменилось.
Марианна улыбнулась странному замечанию.
— Не знала, что ты веришь в магию.
— Должно быть, во мне говорит поэт, — изрёк Томас с притворной торжественностью, потом ухмыльнулся. — Так что, смею сказать, магией тут, видимо, не сильно пахнет.
— Ерунда, Томас. Даже чуть–чуть магии лучше, чем совсем ничего. — Девушка рассмеялась и снова посмотрела на сады. — Это одно из тех мест, где эльфы танцуют в лунном свете. Полагаю, лучшей магии и не сыщешь.
— Они уже целую вечность танцуют. — Мужчина указал на самшитовую изгородь. — Лабиринты были посажены прежним герцогом Роксборо более века назад для его невесты. Квадратный лабиринт был устроен для семьи, потому что его углы ориентированы по сторонам света, — и как бы ни разбрелись Эффингтоны, они все равно остаются недалеко от дома.
Марианна неотрывно смотрела на мужчину, очарованная его рассказом:
— А круглый?
— Ах, круглый лабиринт — совершенно особенный. Круг символизирует любовь, вечную и нескончаемую.
Девушка покачала головой.
— Но круг — замкнутая фигура. Где–то непременно должен быть вход.
— Разумеется. Даже символизм должен время от времени уступать место практичности, — Томас улыбнулся. — Кроме того, в центре лабиринта есть круглый участок, который мы используем как комнату. Каждую весну слуги обставляют ее мебелью. Для тех немногих, кто знает секрет лабиринта, комната является приватным, укромным местом. Там даже есть ворота.
— Боже мой, вы, Эффингтоны, обо всем подумали.
— А как же. Стоит укрыться в лабиринте, как ты оказываешься в центре поместья, но в полном одиночестве.
— Правда? — Марианна подняла бровь. — Разве это не зависит от того, сколько людей знают тайну?
— Несомненно, зависит. Но только несколько Эффингтонов знает, как ориентироваться в лабиринте. Вернее, только нескольким из нас удалось запомнить. А ворота можно запереть… изнутри.
— А как же слуги?
— С ними сплошная беда, — Томас печально покачал головой. — Не могу сказать, скольких слуг мы потеряли там. Подозреваю, когда–нибудь мы наткнёмся на их тела… или скелеты, что более вероятно.
Марианна испуганно уставилась на маркиза:
— Ты же несерьезно?
— Разумеется, нет, — усмехнулся мужчина. — Мы убираем тела задолго до того, как они становятся скелетами.
— Томас! — засмеялась девушка.
— По правде говоря, только горстка слуг знает дорогу по памяти, хотя где–то есть карта. Те, кто занимается переносом мебели, просто привязывают веревку ко входу, чтобы обеспечить себе безопасный выход.
— Как бы там ни было, согласно семейным преданиям, герцог торжественно поклялся, что пока растут лабиринты, Эффингтоны будут процветать.
— Как вороны в лондонском Тауэре? — спросила Марианна. — Англия может спать спокойно, пока остаются вороны?
— Что–то вроде того, — Томас покосился на девушку. — Я никогда и не утверждал, что мои предки были выше того, чтобы подстраивать общеизвестные легенды под собственные нужды.
Марианна снова рассмеялась. Похоже, его присутствие заставляло ее довольно много смеяться. Когда ей не хотелось его шлепнуть.
— Может, тебе невдомёк, но немало моих предков, не колеблясь, подтасовывали факты ради собственной выгоды. — Он повернулся к ней, оперся локтем на балюстраду и задумчиво признался ей. — Не все семейные скелеты спрятаны в лабиринте.
— Какое облегчение.
— Нет–нет, время от времени мы извлекаем их на свет. Обычно чтобы поддержать репутацию, но иногда всего лишь ради развлечения. Дай–ка подумать. — Томас преувеличенно наморщил лоб. — Кажется, — первое, что пришло на ум, заметь, — несколько дальних кузенов были посажены в тюрьму за кражу овец. Еще есть дальняя тетка, которая вышла замуж за итальянца. В самом браке ничего скандального не было, но ее считали совершенно безумной. Была у нее привычка бегать по округе абсолютно нагой.
— Там где–то был и пират, хотя, полагаю, мы предпочитаем более респектабельное определение — капер. И один или два контрабандиста. В самом деле, на моем семейном древе полно скандальных и беспринципных ветвей, — важно произнёс Томас.
— Подумать только, а я считала тебя, наследника всего этого скандального поведения, нудным и напыщенным.
Он доверительно наклонился к ней:
— Это было притворством.
— А теперь?
— Вы видите перед собой нераскаявшегося повесу. — Он выпрямился и отвесил театральный поклон. — Непреклонного, как и любой Эффингтон до меня, в стремлении заполучить желаемое. — Он завладел девичьей рукой и поднёс к своим губам. Его чёрные как ночь глаза искрились в солнечном свете. — А хочу я, моя дорогая Марианна, тебя.
— Прекрати, Томас. — Она отняла руку. — Я не буду обсуждать это сейчас. — Девушка подчеркнуто отвернулась от него и кивнула на пейзаж. — Расскажи мне о саде между лабиринтами.
6
Английский сад — это опрятный и организованный сад, скомпонованный в тщательно запланированных геометрических и симметричных линиях. Лужайки и перегородки в английском саду должны всегда быть аккуратно подстриженными. Деревья, кусты, полукусты и другие растения тщательно высажены, сформированы и постоянно подстрижены.