Но Сара знала, что это не к лучшему. Знала она и то, что не поедет в Бойсе-Сити с Уорреном.
Она останется в Хоумстеде.
ГЛАВА XX
– Ты сегодня какая-то тихая, – заметил Уоррен, когда Сара открыла дверь своего дома.
Она посмотрела на него, ужасно боясь момента, который наступил.
– Думаю, тебе следует зайти.
– Ты уверена? Похоже, твой дедушка и Том уже улеглись спать.
– Уверена. Нам нужно поговорить.
Она вошла в прихожую, и ее пальчики уже принялись расстегивать плащ.
Как только закрылась дверь, Уоррен зашел ей за спину и снял плащ с ее плеч, повесив его на вешалку, куда повесил и свое пальто. Не ожидая его, Сара прошла прямо в гостиную. Взяв кочергу, она пошевелила дрова в камине, потом подбросила еще несколько поленьев.
Когда она выпрямилась и повернулась, то увидела, что Уоррен стоит в дверях гостиной.
– Проходи и садись, Уоррен, – сказала она ему и сама села в глубокое кресло.
Он нахмурился.
– Ты, Сара, весь вечер вела себя очень странно. Ты что-то скрываешь от меня? Может быть, дедушке хуже, чем ты делаешь вид?
– Это не о дедушке. Это о нас.
– О нас?!
Оказалось, что это гораздо труднее, чем она думала. Это правда, что она никогда не любила Уоррена и никогда не притворялась, что любит, но всегда относилась к нему хорошо. Признавала за ним все его хорошие качества, все, что, вкупе с советами бабушки, казалось, было достаточным для счастливой семейной жизни. Теперь она знала, что этого недостаточно, но знала и то, что сказать так – значит, обидеть его.
Уоррен уселся на диване напротив нее.
– Я тебя слушаю, Сара. Она глубоко вздохнула.
– Я не еду с тобой в Бойсе.
– Этого не может быть, ты не можешь не ехать. – Он произнес это тоном взрослого, объясняющего что-то ребенку. – Место женщины с ее мужем, а место мужчины там, где он лучше может позаботиться о семье.
Она сжала кулаки на коленях.
– Я не собираюсь быть твоей женой. Ошеломленный, он молча смотрел на нее. Сара опустила взгляд.
– Я... Прости меня, Уоррен. Я думала, что могу выйти за тебя, но я не могу, Я была бы очень плохой женой для тебя. Я знаю это уже не первый день. Просто не знала, как сказать тебе об этом.
– Не может быть, чтобы ты так поступила, – недоверчиво проговорил он. – До свадьбы всего три дня. Я всем сказал, что мы переезжаем жить в Бойсе. Что они скажут?
Она еще раз посмотрела на него. Выражение на его лице изменилось, посуровело и сделалось неумолимым. Она вдруг поняла, как много обиды и злости хранил он против брата на протяжении многих лет. Теперь он затаит и на нее еще более страшную обиду. Она слишком сильно ранила его гордость, чтобы он мог забыть или простить. Она для него будет врагом на веки вечные.
– Я ничего не могу сделать по поводу того, что будут говорить люди, – сказала она наконец. – Я только знаю, что сделала бы ошибку, если бы вышла за тебя. Я... Я сделаю тебя несчастным, Уоррен. Я не такая женщина, которая нужна тебе. Он вскочил на ноги.
– Откуда тебе знать, что мне нужно? Я выбрал тебя, так как хотел тебя, так как знал, что ты будешь для меня прекрасной женой. Я ждал тебя пять лет.
«Но ты не любишь меня».
– Я знаю, – прошептала она.
– Я проявлял терпимость. – Он зашагал по комнате. – Я все понимал и никаким образом не давил на тебя.
– Уоррен...
Внезапно он остановился перед ней и поднял из кресла.
– Я слишком долго хотел тебя, чтобы теперь выпустить. Ты – моя.
Он грубо поцеловал ее, не обращая внимания на ее приглушенные протесты.
Сара отталкивала его, а он все больнее сжимал ее в объятиях. Ее охватила паника.
Неожиданно он отпустил ее.
– Я не позволю тебе сделать это, Сара. Я не позволю тебе расстроить этим наши жизни. Ты будешь моей женой и поедешь со мной в Бойсе.
– Нет. Нет. Я не люблю тебя, Уоррен! И не выйду за тебя.
– В браке есть вещи поважнее, чем любовь. От охватившего ее гнева Сара повысила голос:
– Не для меня. Я выйду за человека, которого люблю, или не выйду замуж вообще.
Уоррен отступил на шаг назад. Выражение его лица изменилось, когда он стал всматриваться в нее, раздражение сменилось разочарованием, потом мелькнула догадка и, наконец, уверенность.
– Боже мой, – прошептал он.
Она повернулась к нему спиной и, подойдя к камину, стала смотреть на теплящийся в очаге огонь. Почему он не ушел? – задавала она себе вопрос. – Почему не хочет просто принять ее решение? Он ее любит не больше, чем она его. Считает любовь ненужным чувством. Она так не считает.
– Это Джереми, да? – лишенным эмоций голосом спросил Уоррен.
В языках пламени мелькнуло лицо Джереми, и в сердце ее отозвалось сочувствие к Уоррену, хотя она и покачала головой, не находя в себе сил громко произнести слова отрицания.
Она не слышала, как Уоррен подошел к ней, поэтому для нее было полной неожиданностью, когда он схватил ее за плечо и резко развернул лицом к себе.
– Ты думаешь, что влюбилась в Джереми, да? – От ярости он почти кричал и до боли сжимал ее руки выше локтя. – Что произошло между вами на ферме на прошлой неделе?
– Ничего, – сказала она и почувствовала, как покраснела. Она вызывающе подняла подбородок, надеясь, что он не сможет прочитать в ее глазах правду.
Он долго разглядывал ее, а потом вдруг отпустил, как будто обжегшись.
– Я убью этого мерзавца, – выдавил он сквозь сжатые зубы, и она поняла, ч го он увидел то, что она больше всего на свете хотела от него скрыть.
Сара попыталась удержать его.
– Уоррен, подожди!
Но он, не обращая на нее внимания, направился к двери и, громко хлопнув ею, вышел из дома.
Джереми сидел на краю своей койки и смотрел на тлевшие в печи угли. Стоявшая на табуретке лампа была прикручена и тусклым светом освещала его скудно обставленную комнату.
Она уезжает. Уезжает с Уорреном. Это самое лучшее для всех. Ему не придется видеть ее с Уорреном, не придется вспоминать то, что нужно забыть – вкус ее рта, душистый запах ее волос, милую прелесть ее улыбки.
Нет, это к лучшему, что Уоррен женится на ней и увезет с собой. Лучше для всех. И, в первую очередь, для Сары. Джереми нечего предложить ей. Нечего.
Сара...
Он провел рукой по голове и тихо выругался. Все те годы, прошедшие после смерти Милли, он почти не думал о женщинах, с которыми встречался. Так почему же переменить сложившуюся привычку должна была женщина, принадлежащая его брату?
Он услышал шаги по лестнице, ведущей в его комнату, и перевел взгляд на дверь в тот же момент, как она открылась.
– Ты – сукин сын! – заорал Уоррен, кинувшись на него через всю комнату.
Кулак Уоррена врезался в скулу Джереми раньше, чем тот успел защититься. Удар сбил Джереми с койки. Стоя на четвереньках, он посмотрел на брата.
– Вставай! – потребовал Уоррен.
– Я не собираюсь с тобой драться.
– Вставай, ты, никчемный, лживый ублюдок! Поднимайся, чтобы я мог вернуть тебе все сполна.
Джереми сел опять на койку. Он не проронил ни слова. Да и что он мог сказать в свою защиту? Он знал, что заслуживает наказание.
– Тебе мало того, что отец до самой смерти думал только о тебе? Тебе мало, что ты получил ферму, хотя все эти годы я обрабатывал землю и она по праву должна принадлежать мне? Тебе всего этого мало? Так ты еще должен отнять у меня Сару? – Он еще раз попытался ударить Джереми.
Джереми удалось уклониться, но он не стал подниматься с койки. Его молчание, кажется, подливало масло в огонь, и это злило Уоррена еще больше.
– Черт бы тебя побрал!
Джереми поднял руку, молча призывая Уоррена угомониться и выслушать его.
– Я не знаю, что тебе сказала Сара...
– Ничего она мне не сказала, только то, что не собирается выходить за меня замуж. Ей и не нужно было говорить больше ничего. Об остальном я догадался.
Джереми осторожно встал с койки.