Долли вскинула голову. Что он выдумал на этот раз? Она была страшно зла на него: совершенно не принимает ее всерьез, а теперь еще придумал какой-то долг...
– Я должна тебе? За что?
– Ну, как же? Ты сказала, что весьма обязана мне, помнишь?
– Не помню.
С преувеличенной любезностью и неизменной галантностью джентльмен позволил себе освежить ее память.
– Не сочтите за дерзость напомнить вам, как шестого мая ровно в 20.42 на открытом родительском собрании в начальной школе Кораллового острова я, жалкий обманщик, ввел в заблуждение мисс Торнтон, самовольно выступив в роли отца Китти. На что вы сказали: я весьма обязана тебе, Дик. И вот теперь я явился за своим долгом!
Зрачки Долли сузились, придав ей сходство с тигрицей.
– Значит, теперь я в роли Фауста, а ты – дьявола в овечьей шкуре? Уж не тебе говорить об одолжении! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
Флеминг шутливо замахал руками.
– Я не имею понятия, что ты имеешь и что не имеешь в виду. Я не слишком догадливый малый. А кроме того, вот увидишь, ни о чем сверхъестественном я не попрошу. Услуга твоя будет заключаться в следующем. Я бы не посмел тебя тревожить, но компания, пригласившая меня сюда, в следующую субботу организует ночной круиз по реке на колесном пароходе. В программе вечера дружеский банкет и танцы. Как ты сама понимаешь, появиться на званом вечере без дамы – верх неприличия. Приглашать какую-нибудь из местных дам мне не хочется, чтобы не плодить ненужных слухов и не делать необоснованных авансов. Поэтому я подумал о тебе – он сделал эффектную паузу – немедленно!
Долли вопросительно подняла брови и, словно маленькая девочка, совершенно невинно спросила:
– А если бы компания не устроила круиз по реке, ты бы обо мне ни за что не вспомнил, не правда ли?
– Я не хочу отвечать на провокационные вопросы. – Сосед обворожительно улыбнулся. – Постарайся посмотреть на это так: я просто даю тебе шанс оказать мне ответную услугу.
Ну почему всегда, когда этот человек рядом, ей приходится бороться с собой?! Разумеется, если бы он предложил ей прокатиться вдвоем, она бы немедленно отказалась. Но там ведь будут его сослуживцы... Нет, в любом случае приглашение, выраженное в такой, мягко говоря, нелюбезной форме, следует, конечно, отклонить!
Долли взяла в руки секатор и принялась подрезать коричневые отмершие кончики листьев пальмы, придавая им красивую стреловидную форму. С другой стороны, почему она должна сидеть дома одна, пока мужчина, взволновавший ее сердце, будет наслаждаться круизом с какой-нибудь другой дамой? Сказать по правде, ей уже давно доводилось слышать о подобных круизах много хорошего, и была мечта хоть раз прокатиться на нарядном, сверкающем всеми огнями пароходе... И вот появился шанс исполнить эту мечту! Кляня себя за слабость, Долли положила ножницы и холодным сухим тоном произнесла:
– Ну что же. Долг платежом красен. И потом, дареному коню в зубы не смотрят...
Глаза мужчины заискрились от смеха.
– Что это ты заговорила пословицами? Мне давали в жизни разные прозвища, но еще никто не называл «дареным конем».
Долли опять взяла ножницы и щелкнула ими перед самым носом гостя.
– Оставь свои шуточки и уходи подобру-поздорову, пока не пришлось удирать через изгородь, как последнему...
– Не надо объяснять мне, – Дик смерил собеседницу надменным взглядом, – что последним изгородь пересекает лошадиный хвост.
Он сдвинул шляпу на затылок, легко спрыгнул со стола и неожиданно чмокнул ее в губы, бросив на прощание:
– Дорогая, ты прелесть! Просто куколка!
В субботу в половине седьмого Китти открыла дверь Флемингу.
– Мама уже собралась. Она сейчас на кухне, воспитывает нас с Клодом, пока мы едим макароны.
Долли, одетая в изумрудно-зеленую шелковую кофту и цветную юбку, вышла в холл и, закинув на плечо белую сумку, немного застенчиво улыбнулась Дику.
– Я готова.
В это время сверху раздался взволнованный голос Кэрол:
– Мама, Дик уже пришел? Не уходите, я хочу с вами попрощаться!
Мать с удивлением подняла глаза на дочь, спускавшуюся по ступенькам лестницы, и остолбенела. На ногах дочери были сногсшибательные босоножки на огромном каблуке. Ореховые волосы стянуты в роскошный узел. Короткий саронг с яркими цветами плотно облегал стройную девичью фигурку. Дик смотрел на нее словно завороженный, не отрываясь. Придя в себя после недолгого шока, Долли спросила:
– Кэрол, как это понимать? Ты собралась в клуб на коктейль? На вечеринку? В гости? Ты же обещала мне быть дома и присмотреть за малышами!
Дочь остановилась на полпути, вальяжно облокотилась на перила и одарила всех королевской улыбкой.
– Я помню, мама, что мне сегодня нянчиться с малышами. – Она подчеркнуто небрежно прикоснулась к волосам. – А что касается моего наряда, то я имею право носить то, что мне нравится. Я уже вышла из возраста, когда постоянно носят короткие штанишки!
Долли потеряла дар речи: постепенно до нее докатился дурманящий аромат. Боже мой, мои духи! – пронеслось в сознании. Наверное, она вылила на себя весь флакон!
Дик пришел в себя первым.
– Кэрол, ты выглядишь потрясающе! Стой, не двигайся! – Он схватил фотоаппарат, висевший, как всегда, у него на шее, сорвал колпачок с объектива, поймал в видоискатель «топ-модель» и принялся делать снимок за снимком. – Прекрасно! Подожди, я сниму еще раз, чтобы получилось наверняка.
Смущенно улыбнувшись, Кэролл поправила саронг, откинула назад голову и приняла театральную позу. Мать с трудом сдерживала улыбку.
– Девочка, – проникновенным голосом сказал Дик, – потерпи, через несколько лет придет твое время. И вот тогда ты всех уложишь у своих ног!
Кэрол просияла. Ей захотелось одарить Дика одним из своих самых неотразимых взглядов: глядя на него из-под полуопущенных ресниц, она приподняла верхнюю губу и раздула ноздри, словно пытаясь насладиться ароматом вылитого флакона духов. В результате этих манипуляций ее лицо приобрело совершенно невероятное выражение. Было ясно, что достичь такого эффекта без длительных репетиций перед зеркалом невозможно. Да, подумала Долли, девочка взрослеет, ищет свой образ и какие-то черты уже наработала...
– Благодарю тебя, Дик! – с чувством произнесла Кэрол.
Решив, что не стоит ждать, когда дочка окончательно заворожит мужчину, Долли поспешно перецеловала детей, повернулась и взяла своего спутника под руку.
Дороти Хаммер и раньше доводилось видеть «Барбадос», когда он величественно проплывал мимо по блестящей глади воды. Вблизи корабль оказался еще красивее и наряднее: настоящая Мечта, воплотившаяся в жизнь. Старинный пароход сверху донизу сиял белизной, только гребные колеса и ватерлиния были покрашены в ярко-красный цвет. Долли восхищенно смотрела на открытую палубу с капитанской рубкой, на большую трубу с двумя черными полосами, извергающую густые клубы дыма.
Флеминг подал даме руку, и они взошли на широкий трап, присоединившись к шумной веселой толпе, поднимающейся на палубу шикарного парохода.
Долли была счастлива. Все заботы, все неразрешимые проблемы куда-то отошли, она решила позволить себе расслабиться и от души насладиться так неожиданно выпавшей ей удачей.
Раздался гудок. Женщина рассмеялась.
– Похоже на рев огромной раздувшейся лягушки.
Дик обнял ее одной рукой за плечи и прижал к себе.
– Перестань сейчас же! Никак не ожидал услышать из твоих уст столь непоэтичное сравнение.
Прозвучал сигнал к отплытию, и корабль медленно отчалил от пристани саваннского порта. Долли и Дик вместе с другими пассажирами дружно перегнулись через перила и завороженно смотрели на каскады брызг, которые вылетали из-под гребных колес, набирающих обороты. Корабль оставлял за кормой широкий кильватерный след, похожий на полотно сжатого шелка. Глухо, утробно стучала паровая машина, и Долли чувствовала, сердце ее бьется в унисон железному сердцу парохода. Ей безумно нравилось это ровное плавное скольжение, нравилось смотреть на широкий водяной вал попутной волны, нравилось чувствовать сильную руку спутника на своем плече, тепло его мускулистого тела, вдыхать мужской солоноватый запах, терпкий, как запах моря... Женщине вдруг страшно захотелось обнять Дика прямо здесь, не обращая внимания на присутствующих, и пришлось предпринять значительное усилие, чтобы переключить свое внимание на красоты природы.