— Леон звал меня Гидеоном. Если ты настроена всюду таскаться за мной и налаживать партнерские отношения, можешь делать так же.
Предложение называть его по имени казалось очень личным. И таким дружелюбным. Как она может дружить с Рейнтри, если до сих пор не оставила подозрений в его коррумпированности, хоть и не была уже так уверена?
Возможно, он действительно просто хороший полицейский. Возможно, она обнаружит, что он именно такой великолепный детектив, каким кажется, и его мотивы исключительно благородны. Если так, то она станет работать с ним и узнавать, как и почему он настолько хорош.
По правде говоря, колебаться ее заставляло нечто большее. Вопреки ее практичной натуре и тому, что она посвятила себя карьере, ей не везло с мужчинами. Она всегда выбирала не тех парней. Если в комнате находилось двадцать хороших ребят и один мерзавец, она неизменно выбирала мерзавца. Хоуп чувствовала нежелательное, но неоспоримое влечение к Гидеону Рейнтри с того самого момента, как заглянула ему в глаза, а последнее, в чем она сейчас нуждалась — это связаться с еще одним негодяем.
— Ладно, пусть будет «Гидеон», — ответила она. — Думаю, ты тоже можешь называть меня Хоуп.
На лице Рейнтри появилась полуулыбка, придавшая ему такой вид, будто он знал что-то, чего не знала она, словно прозвучала шутка, которую она не поняла.
— Как я могу отказаться, когда ты, кажется, так воодушевлена этой перспективой?
***
Квартира с прошлого вчера ничуть не изменилась. Лишь стала еще тише. Еще мертвее. Шерри Бишоп больше не нависала над его плечом, вопя о несправедливости своей смерти и невозможности надеть новые ботинки. Не было полицейских и соседей, наблюдающих за ним и слоняющихся в прихожей. Здесь были только он и Мэлори, изо всех сил пытавшиеся воссоздать это очень странное преступление.
Его новая напарница стояла возле двери, оценивающим взглядом изучая место преступления. Она по большей части молчала, словно понимала, что для работы ему нужна тишина и пространство. Поначалу она отвлекала его, но сейчас он уже привык к ее присутствию. Ему потребовался почти год, чтобы почувствовать такой же комфорт с Леоном.
Шторы были раздвинуты и пропускали в квартиру естественный легкий утренний свет. Разорванный диван, пятна крови и беспричинное разрушение в свете дня выглядели непристойно, неуместно, зло и извращенно.
Стоя в тихой квартире, Гидеон почти видел развитие событий. Дверной звонок раздался поздно вечером. Голос женщины сообщил Шерри Бишоп о доставки пиццы. Она открыла дверь, женщина ворвалась и…
— В этом ноже было что-то странное.
Гидеон обернулся и увидел очень слабый образ Шерри, сидящей на принадлежавшем ей при жизни диване. Только теперь диван превратился в клочья, а она была мертва.
— Нож, — прошептал он, приседая на корточки, чтобы оказаться с нею лицом к лицу. С такой точки обзора она выглядела немного более плотной.
— Что? — Хоуп сделала один шаг по направлению к нему.
Он заставил новую напарницу замолчать, подняв руку. Он знал, что Хоуп ненавидит это, но не хотел спугнуть Шерри. Он даже не мог позволить себе отвести взгляд, потому что, сделав это, мог упустить ее. Призрак перед ним не останется надолго, не в ее теперешнем состоянии.
— Я думаю вслух, — сказал Гидеон, не глядя на Хоуп.
— О.
— Что относительно ножа? — тихо спросил он.
— Он выглядел как антикварный, понимаешь? — ответила Бишоп. — Думаю, он, возможно, серебряный, а на ручке было что-то фантастическое.
— Фантастическое?
— Я не могла увидеть оружие полностью, потому что эта психованная сучка держала его, но на нем была гравировка. Кажется какие-то слова.
— Что за слова?
Призрак пожал плечами.
— Не знаю. Не думаю, что они на английском. И разумеется в тот момент я не пыталась прочесть . — Шерри уже начала исчезать. — Она была по-настоящему разгневана. Почему она так злилась? Я никогда не делала ничего…
Шерри растворялась не постепенно — она исчезла мгновенно. Гидеон остался сидеть перед диваном и размышлял. Она казалась уверенной, что убийца делала это прежде. Когда он сядет разбираться с запрошенными файлами, то возможно, выяснит, правда это или нет. Им не только был известен тип оружия, чтобы сопоставить его с раной, но оставался еще и вопрос с недостающим пальцем и частью скальпа. Убийца взяла сувениры, и они станут ключом, который приведет его к предыдущим жертвам, если таковые имелись.
Женщина — серийный убийца — это необычно, но не невозможно. Что привлекло убийцу к Шерри Бишоп? Что попалось на глаза и привело сюда?
Он услышал и почувствовал, как Хоуп пересекла комнату. Она двигалась плавно, тихо, ее энергия была созвучна с его, и именно это он почувствовал, когда она приблизилась.
— Знаешь, ты меня немного пугаешь, — сказала она, останавливаясь позади него.
— Извини. — Гидеон встал и повернулся, оказавшись прямо перед ней. — Я хочу, чтобы прочесали ближайшую зону в поисках ножа.
— Это уже сделали вчера.
— Я хочу, чтобы это сделали снова. Вероятнее всего, нож еще у убийцы, но мы не можем исключать любые возможности. Нам нужно орудие убийства.
— Ко всему прочему, оно может быть в реке, — возразила она.
— Надеюсь, ты неправа. — Шерри не знала свою убийцу, поэтому за имя нельзя зацепиться, они располагали только нечетким описанием, увечьями… и вот этим ножом.
Глаза Хоуп немного смягчились.
— Ты принимаешь это дело слишком близко к сердцу. Ты знал Шерри Бишоп лучше, чем делаешь вид?
— Я все свои дела принимаю близко к сердцу, — ответил он.
Хоуп внимательно вглядывалась в него, словно пыталась выяснить, что делает его особенным. Везение?
Внезапно, расплывчато паря позади Хоуп, появилась Эмма, его воображаемая дочь из сновидений. Ее глаза расширились, она смотрела в окно и, казалось, изо всех сил пыталась оттолкнуть Хоуп руками, как будто хотела отодвинуть ее.
— Ложись!
Не колеблясь, даже не давая себе времени удивиться чуду появления Эммы в период бодрствования, Гидеон схватил Хоуп и швырнул их обоих на пол. Они упали, пролетев сквозь образ Эммы, прежде чем девочка исчезла. На долю секунды он ощутил прохладу от прямого контакта с ребенком, утверждавшим, что она его дочь. Они с Хоуп тяжело приземлились в тот самый момент, когда окно разбилось и в стену врезалась пуля. Какое-то мгновение они лежали неподвижно, его тело укрывало и придавливало ее.
На его руках, ногах и торсе замерцали электрические разряды. Не на всем теле, но во всех тех местах, где он соприкасался с Хоуп, вспыхивало необычное электрическое напряжение, которым он не мог управлять. По ее реакции он понял, что она тоже почувствовала это.
После выстрела все стихло, а потом они услышали крики встревоженного соседа двумя этажами ниже.
Гидеон скатился с Хоуп, вытащил оружие и приблизился к разбитому окну. Она двинулась за ним с пистолетом в руке. Он осторожно выглянул из окна, стараясь рассмотреть, откуда стреляли. Окно в здании по соседству было открытым, выцветшие занавески слегка раздувал бриз.
— Оставайся здесь и не вставай, — приказал он, вскакивая и выбегая за дверь.
— Черта с два!
Хоуп последовала за ним, а у него не было времени останавливаться и спорить. Не сейчас. Она хотела, чтобы он обращался с ней как с настоящим напарником? Прекрасно.
— Третий этаж, четвертое окно с юга. Я поднимаюсь. Ты вызываешь подмогу и наблюдаешь за главным входом. Чтоб никто не выходил.
На этот раз она не возражала.
***
Хоуп стояла между дверьми жилого дома, расположенными напротив друг другу, а Гидеон побежал к лестничной клетке. Любой выходящий будет вынужден пройти через одну из этих дверей. Если стрелок еще не покинул здание, то он пойман в ловушку. Хоуп позвонила по телефону, сообщила о выстрелах и стала ждать. Ожидание никогда не было ее сильной стороной, но иногда оно было необходимо. К сожалению, это дало ей время обдумать только что произошедшее, а думать сейчас не хотелось.