Гейлимер не мог больше терпеть. Он оторвал кусок козьей шкуры, взял острую палочку и, приготовив чернила из сажи и козьего молока, написал Фарасу. В письме он говорил, что сдается на предложенных ему условиях, но просит представить письменное обещание Велизария.
Так закончилась осада. Велизарий представил письменное обещание и послал эскорт, чтобы к нему доставили Гейлимера. Гейлимер покинул гору со всем семейством и через несколько дней в Карфагене он в первый раз встретился с Велизарием, выехавшим к нему.
Я присутствовал на этой встрече вместе с моей госпожой и видел, как странно себя вел король Гейлимер. Он шел к Велизарию и улыбался, потом начал истерически смеяться, а смех перешел в рыдания. В глазах Велизария тоже стояли слезы. Он взял бывшего монарха за руку и повел в дом, чтобы тот выпил воды. Гейлимера уложили в постель, и Велизарий его уговаривал и успокаивал, как женщина успокаивает больное дитя.
ГЛАВА 12
Велизарий — консул
Вандалы были полностью подавлены, но дикие мавры представляли опасность для наших войск и восьми миллионов римских африканцев провинции. Мавры, которых было примерно два миллиона человек, вели постоянную войну с вандалами и после поражения последних стали постепенно посягать на их территории. Когда Велизарий впервые высадился в Африке, все племена мавров, кроме племени, обитавшем на горе Паппуа, стали его союзниками, обещая помощь в отражении врагов. Они посылали к нему своих детей в качестве заложников. Эти мавры, в основном, живут в Марокко, расположенном напротив Испании, но также расселены вдоль всего побережья от Триполи до Атлантического океана. Мавры считают себя потомками тех самых хананеев, которых господь выгнал из Палестины.[86] Со времен императора Клавдия, вскоре после Распятия Христа, когда было покорено и аннексировано Марокко, их главным вождям не подчинялись их вассалы, если только они не представляли знаки, утвержденные самим императором. Эти знаки состояли из серебренного шеста, покрытого золотом, и шапки в виде короны из серебряной ткани с отделкой из золота, и белым фессалийским плащом с золотой брошью на правом плече. В этой броши был медальон императора. Кроме того, они надевали вышитую золотом тунику и пару позолоченных сапог. В последние сто лет вожди не очень охотно принимали эти вещи от королей вандалов, к кому перешла власть в Африке. Но их вассалы частенько ими пользовались, оправдывая свое неповиновение тем, что у них неидентичные знаки отличия. В особенности, это касалось броши. Велизарию удалось покорить этих вождей, он подарил им шесты, шапки, плащи, броши, туники и сапоги, присланные из Константинополя. Они не стали сражаться на его стороне в двух битвах, подорвавших силу вандалов, но не сражались и против него.
Если бы Велизарий мог спокойно управлять Африкой от имени Юстиниана, он совершал бы чудеса и превратил бы Африку в оплот и хранилище сокровищ для империи. Он обеспечил бы дружбу и приязнь мавров и жить им стало бы лучше. Велизарий намеревался сформировать из них постоянную кавалерию и обучить их современным методам ведения войны. Чтобы они ему повиновались, он собирался обеспечить их землей и деньгами. Римские африканцы сформированы, и он начал их обучать.
Но от всех этих проектов пришлось отказаться, потому что Велизарий страдал от зависти подчиненных и его стал подозревать Юстиниан в попытках узурпировать власть. Все вместе взятое не позволило выполнить намеченное.
Двое офицеров, тайные агенты Иоанна Каппадохийца, послали конфиденциальный отчет Юстиниану, там говорилось, что Велизарий собирается занять трон Гейлимера и оставить его своим потомкам. Они также сообщали, что после захвата лагеря вандалов, он публично оскорблял своих офицеров и солдат и проявил себя совершенным тираном, а также что у него был тайный сговор с дикими маврами, он их уговорил поддержать его тиранию. Он писал, что он снисходительно относится к пленным. Эти офицеры надеялись, что доверчивый Юстиниан пришлет приказ арестовать и казнить Велизария. Они также надеялись получить за донос значительный куш и стать губернаторами Карфагена и Хиппо. Один из них — Иоанн, — племянник Виталиана, был известен под именем Иоанн Кровавый, другой доносчик был Константин. На тот случай, если вдруг доклад потеряется, они послали Юстиниану две копии, чтобы хотя бы одна из них достигла цели. Моя госпожа не доверяла этим офицерам, и одна из копий была перехвачена, как раз перед отплытием судна, с которым были посланы обе копии.
Велизарий очень расстроился, прочитав это письмо. Он не мог отрицать, что у него существует договор с маврами, и что они снабжают его кавалерией. Как не мог отрицать, что отпустил многих старых вандалов на свободу или что он решал какие-то дела, сидя на троне Гейлимера. Он строго относился к офицерам и солдатам, но это делалось во имя дисциплины, как, например, рано утром, когда он стоял на холме в лагере при Трикамароне. Но сам вывод о его неверности был клеветническим. Велизарий решил ничего не предпринимать против Иоанна Кровавого и Константина, чтобы они не заподозрили, что ему известно об их доносе. Через несколько месяцев от Юстиниана пришло приветливое послание, где ни словом не упоминалось о письме доносчиков. Он писал, чтобы Велизарий продолжил свою политику. Велизарий мог вернуться в Константинополь с трофеями и пленными вандалами или прислать все с преданными офицерами и оставаться в Африке. Антонина сказала, что им следует сразу возвращаться, чтобы очиститься от подозрений. Ее особенно волновало, что ее подруга Теодора будет считать ее неблагодарной или предательницей. Вместе с посланием от Юстиниана прибыли подкрепления кавалерии, численностью в четыре тысячи человек под командованием опытных офицеров, включая Хильдигера, который был помолвлен с дочерью госпожи — Мартой. Велизарий теперь мог взять с собой кирасиров и гуннов-массагетов, чтобы сопровождать пленных в Константинополь.
Он назначил губернатором евнуха Соломона, в котором был уверен. Весной он передал Соломону детальные инструкции по управлению Африкой, которые последовали от Юстиниана, а Велизарий и госпожа Антонина отплыли домой.
Возвращаясь в Константинополь, мы не завидовали Соломону, которому предстояло управлять Карфагеном, потому что Юстиниан четко указал, что губернатор вновь завоеванного королевства не должен ждать от Константинополя помощи в военной силе. Он должен сам набирать войска из сметных рекрутов, постоянно приводить в порядок стены и траншеи, экономить расходы и строить погранзаставы. Восемьдесят тысяч всадников-вандалов не смогли противостоять налетам мавров, а теперь с этой задачей предстояло успешно справляться всего восьми тысячами солдат и вернуть назад захваченные маврами земли. Африка обязана пересмотреть систему выплаты налогов, и Соломон должен продолжать бороться с арианством и донатизмом, и вообще задушить ересь в зародыше. Не все кирасиры Велизария отправились с нами, потому что в последний момент в Карфаген прибыло сообщение, что в глубине страны зреет восстание мавров. Велизарий по просьбе Соломона оставил Руфиниса и Эйгана с пятьюстами солдатами, чтобы они действовали как карательные отряды. Решено было, что такого количества солдат вполне хватит.
Мы отправились в плавание мимо Триполи и Крита. Это было спокойное путешествие, и в середине лета 534 года после Рождества Христова мы снова входили в Босфор. Нас радостно приветствовали в порту, и нам был оказан по-настоящему королевский прием во дворце. Госпожа Антонина и императрица Теодора, обнявшись, прослезились. Юстиниан был настолько возбужден огромными богатствами, которые стали сгружать с судов, и на него столь сильно подействовало зрелище утомленных пленных, которых было полторы тысячи, что позабыл о подозрениях в отношении Велизария, и, назвав его «наш верный благодетель», подхватил его под руку. Но Юстиниан являлся Верховным Командующим Армией и официально поражение вандалов отнесено на его счет. В предисловии к новому кодексу законов, напечатанному в день битвы при Трикамароне, он уже называл себя «Покорителем вандалов и Африки» и употреблял эпитеты — Победитель, Счастливый и Радостный и к тому же Почитающий Бога. Он не стал называть никого, кто помогал ему ковать победу. Он описывал, как «ратный труд, голод и ночной дозор» помогли одержать подобную славную победу. Все должны были радоваться его триумфу, а не победе Велизария, ибо с тех пор, как была основана империя, более не праздновалась победа отдельного человека, дабы он не стал чересчур гордиться содеянным и не стал представлять угрозу трону. Участие императора в войне сводилось к тому, что он благословил экспедицию в порту, и потом он поздравлял эту экспедицию с успехом и счастливым возвращением через год или более. Но император всегда оставался Главнокомандующим!
86
См. Исход 38, 1–2. «И сказал Господь Моисею: иди отсюда ты и народ, который ты вывел из земли Египетской, в землю, о которой я клялся Аврааму, Исааку и Иакову… и прогоню Хананеев, Амореев, Хеттеев…».
(Комментарий А. Николаевской)