– Ага, – осклабился я.
– Не знаю, почему это вызывает у тебя сарказм.
Вечером Джаич отправился в пивную, что напротив магазина Шрико, на очередное рандеву с красномордыми. Я же предпочел остаться дома. Я бы, конечно, съездил на улицу "17 июня", но под рукой не оказалось автомобиля. Надо будет попросить Джаича, чтобы выбил из Горбанюка еще один.
Пришлось ограничиться прогулкой с Саймоном по опустевшим улицам. А по возвращени домой меня ждал сюрприз. На диване в большой комнате сидели Малышка с Троллем и о чем-то яростно спорили.
– Я ведь говорил, чтобы ноги вашей здесь не было! – тут же вспылил я. – Немедленно отправляйтесь восвояси.
– Ну вот еще, – запротестовал Тролль. – Вместо того, чтобы пожать мою мужественную руку и чмокнуть в щеку Малышку, он открывает вот такое орало… – Его руки сделали движение, напоминающее жест рыболова, когда тот хвастается особенно крупным уловом, только ладони разошлись не в горизонтальном, а в вертикальном направлении. – Мы, между прочим, более суток в пути, пересекли три границы, ужасно устали, хотим кофе и даже с места не сдвинемся.
– Ты не будешь указывать мне, куда чмокать Малышку!
Все же Малышку я поцеловал, но Троллю руки не подал.
– Может быть, у вас и виза немецкая имеется? – съязвил я.
– Может, и была бы, соизволь ты побеспокоиться о наших заграничных паспортах.
– Я тебе сто раз говорил: для этого нужна фотография…
– Очень мило! Фантом должен предоставить тебе фотографию! Ты – самый худший из всех бюрократов России.
– Ладно, заткнись!
Я сконцентрировал внимание на Малышке.
– Как поживаешь, радость моя?
– Я очень по тебе соскучилась.
– Я тоже.
– Жалкий лицемер! – вновь вмешался Тролль. – А как же улица "17 июня"? А поганый секс-шоп, из которого ты вылетел, будто ошпареный?
Я мигом пришел в бешенство и поискал глазами какую-нибудь емкость, чтобы наполнить ее водой. Но по всей комнате валялись только мятые металлические банки из-под пива.
– Ладно, ладно, – буркнул Тролль. – Мокрушник хренов… Так и быть, оставлю вас наедине. Отчет о проделанной работе готов заслушать позднее.
Его наглости не было предела.
Тролль удалился в чулан, а я повалил Малышку на пол и занялся с нею любовью. Использовать для этого диван Джаича почему-то не хотелось.
Проснувшись утром, я обнаружил, что Джаич не ночевал дома. Очень мило с его стороны! И главное – вовремя! Интересно, с кем это он разделил ложе? Уж наверняка не с фантомами.
Я позавтракал в гордом одиночестве, погулял с Саймоном, минут пятнадцать пререкался с Троллем, а Джаич все не появлялся. Наконец, мое терпение лопнуло, и я поехал осматривать город. Ведь до сих пор, по сути, я его так и не видел.
Нужно сразу сказать, что в восторг я не пришел. Немыслимое нагромождение домов, крупномасштабные ремонтные работы повсюду. Полное отсутствие какого-либо ансамбля, единого архитектурного стиля. Ничегошеньки, что могло бы порадовать глаз. Берлин определенно не являлся "праздником, который всегда с тобой".
Я побродил по Александрплатц, потом проехал две остановки на С-бане [S-Bahn (нем.) – городское надземное метро] и прошелся по Унтер-ден-Линден. Дворцы, конечно, впечатляли, и Бранденбургские ворота – тоже. Но помимо этого я не обнаружил практически ничего, достойного внимания. Рейхстаг откровенно разочаровал. Раньше я представлял его себе значительно более крупным и внушительным. Или он так и застыл с опущенными плечами, ссутулившись после того, как его взяли штурмом русские солдаты?
И еще: в Берлине, если не считать здания "Европа-центр" на Курфюрстендам, совершенно отсутствовали небоскребы. Да и "Европу-центр" можно было отнести к небоскребам лишь очень условно . Тоже мне, дикий Запад!
Короче, домой я вернулся не в самом восторженном состоянии, а тут еще выяснилось, что Джаича до сих пор нет. Я почитал Фолкнера. Конечно, с большим удовольствием я полистал бы Фитцжеральда, но вчера вечером я начал Фолкнера, а я всегда дочитываю до конца книгу, в которой прочел хотя бы три страницы.
К половине четвертого пополудни меня начало охватывать беспокойство. Сначала это была какая-то смутная тревога, затем упорное игнорирование часовых стрелок и насильственное обращение своего взора к книге. Потом все же страх навалился на меня огромной тяжестью.
Я вскочил с дивана, наспех затолкал в рот кусок пиццы, прислушиваясь к любому шороху, и помчался в магазин Шрико. На подходе к дому я немного успокоился, поскольку обнаружил "Варбург", томящийся под палящими лучами солнца. Видимо, температура воздуха в нем была сейчас не меньше, чем в сауне. Но это, по крайней мере, говорило о том, что Джаич не угодил в автокатастрофу и должен находиться где-то поблизости. Может быть, в магазине?
Однако своими словами Шрико поставил крест на моих надеждах.
– Ну, где вы пропадаете?! – набросился он на меня. – Сегодня ночью эти бандюги побывали здесь снова! Полюбуйтесь!
Большинство его икон и часть фарфора были свеже выкрашены. Фрау Сосланд, вооруженная тряпкой и ведром воды, занималась восстановительными работами.
– Какое счастье, что они пользуются легко смываемыми красителями! – воскликнула она.
– Конечно, счастье, – отозвался Шрико. – Такое счастье, что меня скоро кондражка хватит.
– А где Джаич? – полюбопытствовала фрау Сосланд, оборачиваясь ко мне.
– А его не было здесь сегодня? – Я напряженно замер.
– Нет. – Они оба оставили работу и внимательно посмотрели на меня.
– Дело в том, что мы решили разделиться, – попытался я выкрутиться. – Каждый взял на себя определенную часть расследования, а встретиться договорились у вас.
– Ну и что ваша часть расследования? Принесла хоть какие-нибудь плоды?
– Безусловно! Однако информацию еще нужно обмозговать, – я поспешил замять тему.
– А ваша колымага, между прочим, целый день простояла здесь, – заметила фрау Сосланд.
– Правильно, – кивнул я, – так и должно быть.
И поспешил покинуть магазин. Немного покрутившись подле "Варбурга", я сообразил, что это небезопасно. При том условии, разумеется, что с Джаичем действительно стряслась беда. Я принялся исподтишка оглядываться, но не обнаружил за собой никакой слежки. Что, конечно же, ровным счетом ничего не значило.
Было уже около шести часов вечера. Жара потихоньку переходила из разряда убийственной в разряд тяжелопереносимой. Я шел по улицам, нашпигованный чугунным страхом. В животе словно засело чугунное ядро. Я еле шевелил чугунными руками и едва передвигал чугунными ногами. Все встречные казались мне до крайности подозрительными. Зловещие ухмылки, двусмысленные взгляды, лживое проявление полного отсутствия интереса ко мне.
Я совершил ряд маневров, дабы убедиться, что за мной и в самом деле никто не следит. И все же полной уверенности в этом не было. Чего только я не передумал! И какой я дебил. И что хорошо говорить, что на том свете деньги не нужны, когда ты на этом свете и при деньгах. А когда ты действительно оказываешься на том свете, то они и в самом деле становятся не нужны. Была бы у меня семья, так хоть ей бы что-то осталось. А кто у меня есть? Малышка да Тролль. Да Саймон.
Проклятый Джаич! Если он объявится целым и невредимым, не знаю, что я с ним сделаю!
Когда стемнело, я осмелился еще раз приблизиться к "Варбургу". Он уныло стоял на прежнем месте, под светом уличного фонаря, однако теперь к лобовому стеклу дворником была прижата записка. Естественно, у меня зачесались руки взять ее, но это ведь могла быть ловушка. Поютому я наблюдал за запиской издали и облизывался.
Ну ее!!!
В пивной красномордые гоняли биллиардные шары. Увидев меня, они тут же набросились с расспросами о Джаиче. Оказывается, он таки побывал здесь вчера и обобрал всех подчистую. Теперь они жаждали реванша.
Я с сожалением пожал плечами, и они пригорюнились. Кельнер поставил передо мной бокал светлого пива, и я принялся быстро пить его маленькими глоточками, одновременно пытаясь разобраться в ситуации.