«Курск» молчал. Невыход лодки на связь во время резервного сеанса — это уже знак беды! Теперь в том, что с подводным крейсером случилась беда, отпали последние сомнения.
23.20. Все барокамеры Северного флота приведены в готовность к немедленному использованию. Начал подготовку к возможному приему подводников госпиталь в Североморске.
23.30. Доклад оперативного дежурного УПАСР СФ на КП УПАСР ВМФ: «От подводной лодки К-141 на 23.00 отсутствует плановое донесение. Введен в действие план спасательных работ». АПРК «Курск» объявлена аварийной лодкой.
23.37. С «Петра Великого» поступил доклад: «В 11.30 в точке Ш= 69 градусов 40,9 минуты северная, Д= 36 градусов 24,6 восточная по пеленгу 96 градусов был слышен динамический удар».
В обычных условиях акустики всегда слышат множество звуков: морские глубины живут своей жизнью и там все время что-то происходит. Однако, проанализировав всю информацию за последние сутки, акустики выделили самый подозрительный с их точки зрения звук. Природу его определить пока было затруднительно, но необычность динамического удара заставляла задуматься о его возможной взаимосвязи с исчезновением «Курска». Этот доклад во многом поможет быстро найти затонувшую подводную лодку.
23.45. СБ-523 прибыл в заданную точку и начал визуальный поиск личного состава на воде. Погода в районе: ветер — 7 метров в секунду, видимость — 10 миль, море — 1 балл.
23.55. Приказом командующего флотом сформирован отряд поиска в составе ТАКР «Петр Великий», ВПК «Адмирал Чабаненко» и ВПК «Адмирал Харламов» под командованием вице-адмирала Бояркина. Флаг вице-адмирала Бояркина на «Петре Великом».
Рассказывает адмирал Вячеслав Попов: «На 23.00 12 августа (это время очередного сеанса связи) от «Курска» по-прежнему нет донесения о всплытии и следовании в базу. Дал команду поднять по тревоге спасательный отряд. В 23.30 объявил лодку аварийной и все силы флота бросил на ее поиск. Первым поиск начал «Петр Великий», так как уже находился в районе. На «Петре» — походный штаб во главе с начальником боевой подготовки флота адмиралом Бояркиным. Поднял Ил-38. Результатов нет!»
Летние ночи в Заполярье светлы и коротки. В ту ночь с 12 на 13 августа страна еще ничего не знала о случившемся в глубинах Баренцева моря. Не знали ничего родные и близкие ребят с «Курска». Но на КП Северного флота и находящихся в море кораблях все уже понимали, что в их флотский дом пришла страшная беда. В нее не хотелось верить, и люди как могли отгоняли от себя самые плохие мысли. Я не знаю, молился ли в ту ночь кто-нибудь из моряков-североморцев в надежде на счастливый исход, но то, что никто из них ни на секунду не сомкнул глаз, я знаю точно.
Из рассказа адмирала Вячеслава Попова: «Наконец «Петр» обнаружил признаки подводной лодки. Было уже около четырех часов утра 13 августа. Акустики услышали скрежет металла, какие-то стуки. Начали маневрировать в районе. Вскоре обнаружили два буя: один бело-красный, другой зеленоватый. Оба притоплены метра на два-три. Зеленый держался наклонно. Спустили баркас, чтобы поднять. Но застропить их не удалось. Море уже штормило. Было за четыре балла. Чтобы не рисковать людьми, баркас подняли. Эхолотом обнаружили две большие аномалии, отличающиеся на двадцать метров от глубины моря в этом районе. Между аномалиями расстояние около километра. Я на береговом КП. Погоды все нет и улучшений не предвидится. Тогда принял решение: подвел к Кольскому заливу «Кузнецов», взлетел вертолетом и, пролетев над заливом, сел на него. Сам ТАВКР направил максимальным ходом в район предполагаемого обнаружения «Курска». Уже на подходе к району совершил короткий перелет с «Кузнецова» на «Петра» и вступил в управление силами поисками и спасения.
На подходе к району уже было спасательное судно «Михаил Рудницкий», там уже готовили к спуску аппараты. Нанесли на карту места расположения, начали маневрировать, давая посылки гидролокаторами. Определились с аномалиями. Одна молчаливая, другая же давала сигналы. У нас на лодках имеется система МГС-30, она в случае аварии дает гидроакустические однотонные сигналы: ти-ти-ти-ти. А здесь внезапно передают: точка — точка — точка — тире — тире — тире — точка — точка — точка, самый настоящий международный SOS! Стучит как автомат. Первая мысль — это стучат в отсеках наши ребята! У всех сразу радость, если стучат, значит живы! Начали наводить «Рудницкий» на сигналы. Аппараты спускали на волне, рисковали, конечно. Концы держали по десять человек. Корабли я расставил так, чтобы было по два пеленга на источник стука. Спустили аппараты, начали наводить. Первый ничего не нашел, пошел второй. Начал наводиться. Связь хорошая. И вдруг, когда до источника звука остается совсем немного, он внезапно разворачивается и идет в совершенно другую сторону. Честно скажу, я не выдержал и даже заматерился: что же он творит? Я ругаюсь, а он уходит все дальше и дальше от стука. Что делать? Когда вызвали на связь, тогда стала ясна и причина столь резкого изменения курса. Дело в том, что на наших спускаемых аппаратах есть гидроакустическая станция «Глетчер». Особенность «Глетчера» в том, что он обладает специальным кодовым сигналом, которым запускает в автоматическом режиме наши спасательные станции МГ-30 на подводных лодках. Когда включили «Глетчер», он и запустил МГ-30 на «Курске», но, как оказалось, станция заработала на «молчаливой аномалии». К ней-то и повернул командир аппарата, услышав знакомые «ти-ти-ти-ти». Что касается источника международных синалов SOS, то, скорее всего, эту чужую станцию случайно запустил своим мощным импульсом гидроакустический комплекс «Полином» с «Петра Великого».
Немедленно даю команду: все силы — на нашу лодку, с другой будем разбираться потом. Главное — спасти наших ребят, а для этого надо торопиться, дорога каждая минута! Поэтому чужака мы сразу бросили и все сосредоточили на «Курске». Аппарат тем временем подошел к «молчащей аномалии» и аварийно всплыл. Доложил, что видел подводную лодку и даже ударился о винты. Сомнений у меня больше не было: это именно «Курск»!»
Картина событий, происходивших в тот роковой день на «Курске», увы, до настоящего времени известна лишь приблизительно, ибо свидетелей не осталось...
Итак, в 11.23 подводный крейсер, по-видимому, начал всплывать на перископную глубину для более точного определения своей позиции относительно корабельного ордера перед торпедной стрельбой. Глубина была уже метров двадцать, и командир дал команду поднимать перископ. Что было дальше, покрыто мглой неизвестности. Возможно, внезапно раздался взрыв в 1-м отсеке, возможно, внезапно акустик обнаружил на минимальной дистанции неизвестную подводную лодку. Но в том, что это случилось (если случилось) внезапно, не было вины акустика. В августе в Баренцевом море наличествует так называемый б-й тип гидрологии, один из самых тяжелых и неприятных для подводников. Излучаемые сигналы при б-м типе гидрологии не распространяются линейно, а резко уходят вертикально вниз. Особенно это проявляется на небольших глубинах. Поэтому две подводные лодки, даже находясь рядом, не будут слышать друг друга, зато каждую из них будет хорошо слышно на большой глубине.
Как взрыв (или другая внештатная ситуация) в 1-м отсеке, так и известие о стремительном сближении с неизвестной подводной лодкой были для командира неожиданными. Единственное, что он мог и должен был сделать в подобной ситуации, — это дать команду «Продуть среднюю!» В любом случае «Курску» необходимо было всплыть, ибо старая подводницкая заповедь однозначно гласит: если всплыл, значит, остался цел. Но, видимо, было уже поздно. Страшный удар и треск, когда начали рваться торпеды в 1-м отсеке, навсегда перечеркнули все надежды на спасение.
Что было дальше, сегодня уже более менее известно. Тяжело раненный «Курск», потеряв управление, резко пошел вниз. Быть может, если бы глубина моря была больше, что-то можно было еще изменить, но 108 метров оказались роковыми для стального гиганта. Корабль стремительно рухнул вниз, заваливаясь на левый борт. Выполняя последнюю команду командира, механики, скорее всего, успели все же продуть цистерны правого борта. Левый был уже разорван. Затем крейсер со всего маху ударился носовой частью о дно. От удара рванули баллоны воздухов ВВД носовой группы (36 баллонов по 400 атмосфер в каждом!). Почти одновременно сдетонировал боезапас в 1-м отсеке. Этот второй взрыв был страшен. От 1-го, 2-го, да и 3-го отсеков не осталось почти ничего. Находившиеся там моряки (а это была большая часть экипажа) погибли почти мгновенно, так и не успев, быть может, понять до конца, что же произошло с их кораблем и с ними самими. Тогда же мгновенно сработала аварийная система защиты атомных реакторов. Ядерный котел потух, исключив возможность экологической катастрофы. А взрывная волна уже взламывала одну за другой межотсечные переборки, скручивая их, как крышки консервных банок, устремлялась дальше и дальше, сметая на своем гибельном пути агрегаты и механизмы, приборы и людей, пока, наконец, не остановилась на пороге б-го отсека. Все это длилось ровно 135 секунд. Именно это время развития катастрофы позднее установят эксперты. 135 секунд взрывов и предсмертного ужаса. 135 секунд отчаяния и попыток хоть что-то изменить...