Другим обстоятельством, вызывавшим беспокойство Орма, было: стоит или нет в этом году сеять. Ему очень хотелось знать, в какое время года надо ожидать пришествия Христа, но отец Виллибальд не мог просветить его на этот счет. Орм сомневался, стоит ли трудиться, ведь может получиться так, что ему не удастся собрать урожай, и он ему не понадобится, даже если созреет вовремя. Вскоре, однако, ему удалось разрешить эту проблему к своему удовлетворению.
С самого начала этого года все молодые женщины-христианки искали плотских наслаждений более жадно, чем когда-либо раньше, поскольку не знали, будет ли им такое удовольствие доступно на небесах, и поэтому старались получить его как можно больше сейчас, пока еще было время, потому что, какую бы форму любви ни предоставили им на небе, они сомневались, что все будет так же приятно, как и на земле. Те из девушек-служанок, которые были не замужем, совсем потеряли стыд, бегая за каждым мужчиной, которого увидят, определенные перемены были заметны даже в замужних женщинах, потому что они крепко стали держаться за своих мужей, считая глупым поступать по-другому, когда судный день уже близок. В результате всего этого к весне почти все женщины в Гренинге были беременны. Когда Орм обнаружил, что Мива, Торгунн и остальные находятся в таком положении, его настроение улучшилось, и он распорядился, чтобы сев проводили как обычно.
— На небе дети не рождаются,— сказал он,— следовательно, они все должны будут родиться на земле. Но этого не может произойти раньше следующего года. Или священники неправильно посчитали, или Бог передумал. Когда пройдет девять месяцев, и ни одна женщина не забеременеет, тогда мы будем знать, что конец света приближается, и начнем готовиться к нему, а до тех пор будем жить, как жили.
Отец Виллибальд не мог убедить его в том, что он ошибается в своих предположениях. А по мере того как год проходил и ничего не происходило, у священника и у самого стали появляться сомнения на этот счет. Возможно, говорил он, Бог переменил свои планы в виду того, что на земле еще остается очень много грешников, к которым не проникло Евангелие.
Той осенью банда чужеземцев прибыла с востока и стала продвигаться пешком вдоль границы. Все они были солдатами, все — раненные, и раны у многих из них еще кровоточили. Их было одиннадцать, и они бродили от дома к дому, прося еды и пристанища на ночь. Там, где им это предоставлялось, они оставались на одну ночь, а иногда — на две, а затем продолжали свой путь. Они говорили, что они — норвежцы и идут домой, но кроме этого ничего не сообщали. Они вели себя мирно, не прибегая к насилию против кого-либо, и когда им отказывали в приюте, продолжали свой путь, не жалуясь, как будто им было все равно, поели они, поспали, или нет.
Наконец, они прибыли в Гренинг, и Орм вышел поговорить с ними в сопровождении отца Виллибальда. Когда те увидели священника, то упали на колени и стали просить благословения. Он охотно сделал это, и они выглядели очень радостными оттого, что пришли в христианский дом, и особенно оттого, что там был священник. Они жадно ели и пили, затем, когда насытились, сидели молча, мало обращая внимания на вопросы, адресованные им, как будто их головы были заняты чем-то более важным.
Отец Виллибальд осмотрел их раны, но им больше всего нужны были его благословения, и казалось, что им их никогда не будет достаточно. Когда им сказали, что завтра будет воскресенье, они стали просить разрешить им остаться, чтобы посетить мессу и послушать проповедь. С этой просьбой Орм охотно согласился, хотя немного сердился на то, что они не говорят ничего о себе и о том, откуда пришли.
В воскресенье погода была хорошая, и многие приехали в церковь, помня о своем обещании, данном ими отцу Виллибальду в день крещения. Чужеземцам предоставили места на передних скамьях, и они внимательно слушали священника. Как обычно в течение этого года, темой он избрал конец света, уверяя их в том, что его следует ожидать совсем скоро, хотя и трудно точно сказать, когда именно, и что каждый христианин должен улучшить свое поведение, чтобы достойно встретить этот день. Когда он сказал это, было видно, как некоторые из чужеземцев презрительно заулыбались, другие, наоборот, заплакали, и на их щеках были видны слезы. После мессы они вновь попросили благословения, и отец Виллибальд благословил их большим благословением.
После того как он сделал это, они сказали:
— Ты — хороший человек, священник. Но не знаешь о том, что событие, о котором ты нас предупреждаешь, уже произошло. Конец света наступил, Христос отнял у нас нашего короля, чтобы тот жил с ним, а про нас забыл.
Никто не мог понять, что они имеют в виду, а большего они говорить не хотели. Наконец, они объяснили, что с ними произошло. Они говорили кратко, и такими голосами, которые, вероятно, бывают у мертвых, как будто для них уже больше ничего не имеет значения.
Они рассказали, что их король, Олаф Триггвассон Норвежский, самый лучший из всех когда-либо живших на земле, кроме самого Христа, пал в ходе великой битвы против датчан и шведов. Они сами были захвачены живьем шведами, на их корабль ворвались враги в больших количествах, и они, усталые, были зажаты щитами, а некоторые из-за ран не могли больше защищаться. Другие их товарищи, которым повезло больше, последовали за своим королем к Христу. Затем их повели вместе с многими другими на один из шведских кораблей, чтобы отвезти в Швецию. На корабле их было сорок человек. Однажды ночью они стояли в устье реки, и кто-то заметил, что река эта называется Святая река. Это они восприняли как знак Божий, и те из них, у которых еще оставались силы, завязали драку со шведами, находившимися на корабле. Они убили их всех, но погибло и большинство их товарищей, так что в живых осталось только шестнадцать. Оставшиеся повели корабль вверх по реке настолько далеко, насколько могли. Пятеро, у которых были более тяжелые ранения, умерли на веслах, с улыбкой на лицах, а они, одиннадцать оставшихся, забрали оружие у мертвых шведов и покинули судно, намереваясь идти в Халланд сухопутным способом, и таким образом дойти до Норвегии. Потому что, когда они поняли, что являются самыми недостойными из людей короля Олафа,— ведь только их оставили в живых, когда всех их товарищей взяли сопровождать его,— они не осмелились покончить жизнь самоубийством из-за страха, что он откажется принять их. Они считали, что это — наказание, наложенное на них, они должны вернуться в Норвегию и принести своим согражданам весть о смерти их короля. Каждый день они прочитывали все известные им молитвы, хотя знали они их меньше, чем хотелось бы, и напоминали друг другу обо всех заповедях короля, касающихся поведения христианских воинов. Им, было очень радостно, сказали они, что наконец-то они нашли священника и им разрешили посетить мессу и получить благословение Божие. Теперь, однако, они должны продолжать свой путь, потому что нельзя терять времени, ведь им надо принести печальную весть своим согражданам. Они верили, что когда сделают это, им будет дан знак, может быть, даже самим королем, что наконец-то их сочли достойными присоединиться к нему, хотя они и самые плохие из его людей.
Они поблагодарили Орма и священника за их доброту и продолжили свой путь. Больше о них ничего в Гренинге не слышали, так же как не слышали и о конце света.
Год закончился без малейших признаков, которые появились бы на небесах, и в пограничной стране наступил период спокойствия. Отношения со смаландцами продолжали оставаться мирными, не было никаких достойных упоминания инцидентов, кроме обычных убийств во время праздников и свадеб, и нескольких людей, сгоревших в собственных домах в результате споров между соседями. В Гренинге жизнь проходила спокойно. Отец Виллибальд ревностно служил Христу, хотя частенько можно было услышать, как он жалуется на то, что его община увеличивается слишком медленно, несмотря на все его усилия. Что его особенно раздражало, так это количество людей, приходивших к нему с просьбой окрестить их в обмен на теленка или телку. Но даже он признавал, что дела могли бы идти и хуже, и считал, что некоторые из тех, кого он обратил, сейчас подвержены злым силам меньше, чем до крещения. Аза делала все, что могла, чтобы помочь ему, и хотя уже начала стареть, она была столь же активна, как и прежде, и много работала по присмотру за детьми и слугами. Она и Йива были в Хороших отношениях и редко спорили, поскольку Аза Помнила, что ее невестка — королевских кровей, а когда они расходились во мнениях, Аза всегда уступала, хотя и было заметно, что это противоречит ее характеру.