Крок сидел за одним веслом с человеком по имени Гунне, который громко жаловался на то, что его часто: наказывают по вине Крока, но Крок обращал мало внимания на его жалобы. В конце концов в один из случаев, когда надсмотрщик жестоко избил их обоих, и жалобы Гунне были более громкими, а его недовольство более сильным, чем обычно, Крок посмотрел на него, как будто заметив его присутствие в первый раз, и сказал:
— Потерпи, Гунне. Тебе не придется долго переносить мое общество. Я — вождь, и не был рожден для того, чтобы подчиняться приказам других людей, но мне еще надо сделать одну вещь, если только мне повезет, и я смогу сделать это.
Он не сказал больше ни слова, и что именно он должен сделать, Гунне не понял.
Прямо перед Ормом сидели два человека, которых звали Халле и Огмунд. Они часто разговаривали одобрых временах, которые были у них в прошлом, о вкусной еде и пиве, о прекрасных девушках дома на севере, часто сочиняли различные подходящие виды казни для надсмотрщика, но они не могли придумать, как осуществить какой-нибудь из них. Сам Орм сидел с темнокожим чужеземцем, которому за какую-то провинность отрезали язык. Он был хорошим гребцом и редко нуждался в кнуте, но Орм предпочел бы сидеть рядом с кем-нибудь из своих соотечественников или хотя бы с кем-нибудь, способным говорить. Самое плохое было то, что этот человек с отрезанным языком не мог говорить, но очень даже мог кашлять, И его кашель был самым страшным, какой только Орму приходилось слышать в своей жизни. Когда он кашлял, лицо его становилось серым, и он задыхался, как рыба, выброшенная на сушу. Его внешность становилась настолько страшной и болезненной, что было странно, как он вообще живет на свете. Это заставляло Орма беспокоиться о своем собственном здоровье. Он не слишком высоко ценил жизнь галерного раба, но ему не хотелось умереть от кашля — вид человека без языка убеждал его в этом. Чем больше он размышлял о возможности умереть таким образом, тем больше это расстраивало его, и ему очень хотелось, чтобы рядом с ним сидел Токе.
Токе расположился на несколько скамей позади Орма, поэтому им редко удавалось поговорить друг с другом — только тогда, когда их выводили на берег, или когда заводили обратно на корабль, потому что на берегу их помещали в небольших камерах группами по четыре человека, в соответствии с их местами на корабле. Токе к этому времени уже вновь в какой-то степени обрел свой прежний юмор и даже в такой обстановке находил что-то такое, над чем можно посмеяться, хотя он обычно конфликтовал со своим соседом по веслу, которого звали Туме и который, по мнению Токе, не выполнял свою долю работы и съедал больше, чем было положено. Токе составлял ругательные частушки, частью о Туме, а частью — о надсмотрщике, и распевал их в качестве куплетов, когда греб, так что Орм и другие могли слышать его.
Однако большую часть времени мысли его были заняты тем, как бы придумать какой-нибудь план спасения. В первый раз, когда он и Орм получили возможность поговорить друг с другом, он прошептал, что он уже почти полностью разработал хороший план. Все что ему надо — это небольшой кусок железа. При помощи этого куска он сможет открыть одно из звеньев своей цепи темной ночью, когда корабль будет стоять в порту, и все, кроме часовых, заснут. Сделав это, он передаст кусок железа другим викингам, каждый из которых тихо сломает свою цепь. Когда все они освободятся, в темноте передушат часовых, не производя шума, и выкрадут свое оружие; после этого, уже на берегу, они смогут постоять за себя.
Орм сказал, что это была бы хорошая идея, если бы она была осуществима. И он с удовольствием помогал бы душить охранников, если бы до этого дошло дело, в чем он сильно сомневается. Где им найти этот необходимый кусок железа, и как смогут голые люди незаметно пронести его на борт, если за ними постоянно наблюдают? Токе вздохнул и признал, что эти трудности требуют тщательного рассмотрения. Но он не может придумать лучшего плана и считает, что им надо просто подождать, пока не представится возможность.
Ему удалось также незаметно поговорить с Кроком рассказать ему о своем плане, но Крок слушал его невнимательно и не проявил никакого интереса или энтузиазма.
Через непродолжительное время после этого судно было поставлено в сухой док одной из гаваней халифа для очистки и покраски. Многих рабов заставили помогать в этой работе, сковав их цепями попарно. И норманны, которые понимали в устройстве кораблей, были поставлены туда же. За ними наблюдали вооруженные охранники, а надсмотрщик делал свои обходы С кнутом, чтобы ускорить работу, за ним следовали два охранника, вооруженные мечами и луками, чтобы предотвратить нападение на него. Недалеко от судна стоял большой чан со смолой, а рядом с ним — бочка с питьевой водой для рабов.
Крок и Гунне пили из бочки, когда приблизился один из рабов, поддерживая своего товарища, который споткнулся во время работы и так сильно поранил ногу, что не мог на нее опереться. Его посадили на землю и дали попить, когда приблизился надсмотрщик, чтобы узнать, в чем дело. Раненый человек лежал на боку и стонал от боли. Надсмотрщик же, думая, что тот отлынивает от работы, ударил его кнутом, чтобы заставить подняться на ноги. Человек, однако, остался лежать, и все сейчас смотрели на него.
Крок стоял в нескольких шагах сзади от них, за бочкой. Он бросился к ним, волоча за собой Гунне, и неожиданно показалось, что вся его прежняя апатия покинула его. Когда он приблизился на достаточное расстояние и увидел, что цепь имеет достаточную длину, он прыгнул вперед, схватил надсмотрщика за пояс и шею, поднял его над головой. Надсмотрщик в ужасе закричал, и ближайший к нему охранник повернулся и пустил стрелу в Крока. Крок, казалось, не заметил удара. Сделав два шага в сторону, он бросил надсмотрщика головой вниз в чан с кипящей смолой, и в этот момент другой охранник ударил его мечом по голове. Крок пошатнулся, но продолжал смотреть на ту часть надсмотрщика, которую было видно. После этого он засмеялся и сказал:
— Теперь моя удача вновь вернулась ко мне,— после чего упал на землю и умер.
Все рабы подняли радостный шум, увидев, что надсмотрщик встретил такую смерть, но радость викингов была смешана с печалью, и в последующие месяцы они часто вспоминали поступок Крока и последние произнесенные им слова. Все были согласны с тем, что он погиб достойно вождя, и выражали надежду на то, что надсмотрщик пробыл в чане достаточно долго, чтобы получить хорошую порцию смолы. Токе написал в честь Крока стихотворение, в котором говорилось:
Когда они снова вышли в море, к ним приставили нового надсмотрщика, который должен был наблюдать за их работой. Однако он, казалось, сделал выводы из участи своего предшественника, поскольку довольно редко применял свой кнут.