То, что в соседней комнате спал муж Юльки, Астафьева не очень интересовало. Нравы в этой семье были, самые что ни на есть свободные. Но если их сейчас застукает Ольга, это будет конец всему! Она его уже не раз предупреждала, чтобы он даже смотреть не мог в сторону ее подруги. Он то на нее не смотрит, но вот она! Юлька в Москве уже покушалась на его «честь», при этом точно в таком же положении, когда он и пикнуть не мог. Тогда, полгода назад, это проскочило мимо глаз лучшей подруги, и Астафьев думал, что все на этом кончилось.
"А если сейчас сюда зайдет Ольга?" — Юрию стало нехорошо, правда, только морально. Физически все было как раз наоборот. Но, наслаждаться этим времени не было, Юлька ловко его оседлала и принялась уже ублажать себя.
— Юлька, ты с ума сошла? Где Ольга? — прошептал Юрий.
— Спит в моем номере. Да не бойся ты! Я ей в шампанское свое снотворного подмешала. Она у тебя какая-то несовременная, про групповуху даже слышать не хочет.
— Это еще что, если она узнает вот про все это, то еще и пристрелит нас с тобой. Ревнивая, как Отелло.
— Какой ужас, — сказала, убыстряя темп, Юлька, и лицо ее в этот момент никак не соответствовало произнесенным словам. Успокоившись насчет жены, Юрий дал волю своим «низменным» инстинктам. Правда, ему показалось, что кто-то заглянул в номер, но кто, Юрий рассмотреть не успел. Как бы то ни было, минут через сорок Батова, чуть пошатываясь, ушла к себе в номер с довольной улыбкой на лице. Этот ее кавалерийский наскок выгнал потом из организма Юрия остатки хмеля, и хотя ему хотелось полежать, но он все же предпочел встать, и пройти в ванную. Освежившись под душем, и напившись соку, он закурил, лег на диван, и, с ясной головой, начал раздумывать над создавшимся положением. Ему вспомнилось, как вчера тот толстый комиссар полиции пробовал допросить Олега Батова.
— Вы живете в этом отеле? — спросил он тогда. — В каком номере?
— Я здесь не живу, я им владею, — высокомерно ответил успевший принять на грудь грамм триста водки Олежек. — За мной лично весь шестой этаж.
Юрия тогда поразило, насколько угодливым стало выражение лица комиссара, словно тот был не полицейским, а официантом, узнавший в бомжеватом посетителе миллиардера. Тон комиссара после этого был весьма почтительным.
— Кто мог покушаться на вашу драгоценную жизнь? — спросил он тогда. Вот и Юрий сейчас сам себе задавал этот вопрос.
"Первое, это профессиональная деятельность. Нужно узнать, как у него дела с конкурентами. Второе — чеченцы. Я вчера, конечно, больше успокаивал Олега, говоря, что охотились за мной. Вряд ли они кинулись бы в атаку на меня, видя, что тут же целая толпа телохранителей. Чудо, что и та граната не взорвалась. Хорошо, что не успел тот парень чеку выдернуть, Санек ему вовремя руку прострелил".
Его размышления прервал приход доктора и Зверева. Поздоровавшись, они прошли в спальню, и Астафьев услышал, как они разговаривают с Батовым. Минут через пять все трое вышли, Олег побрел в ванную, а Зверев присел напротив Юрия.
— Ну, как дела, Герой России? — спросил он. — Похмелье переборол?
Астафьев усмехнулся. Этой фразой начальник охраны показал ему, что не спал все это время, а работал, в том числе и навел справки о нем, Астафьеве.
— Похмелье, неприятный противник, но с ним быстро справляешься.
— В отличие от остальных наших противников, — заметил Зверев. Он достал из папки и бросил на столик большое фото с лицом убитого боевика. Он был как живой, даже глаза открытые, и только линейка рядом с ним указывала на то, что снимали лежащий на асфальте труп.
— Заур Вахидов, уроженец Карачаево-Черкессии, — пояснил он. — В розыске в связи с летними событиями в Москве.
Юрий долго смотрел, поглаживая висок. Для него подобные воспоминания были очень болезненными. Наконец он отложил фотографию.
— Я, кажется, вспомнил его. Вертелся там, в Москве, в подвале, похожий пацан, потом они его куда-то услали.
Зверев согласился.
— Вот-вот! Так все и было. Как он тогда ускользнул от ФСБ, непонятно. Но Заур уже месяц жил на Кипре под чужими документами. Первым его сегодня по отпечаткам опознал Интерпол. Перед Москвой он засветился в Иордании, там после взрывов у «Макдоналдса» и срисовали его пальчики.
— А второй?
— На того ничего нет. Пальцев таких в картотеке нет, и с личика уже ничего не возьмешь. Твоя пуля на выходе разворотила ему пол-лица.
— Кстати, спасибо, что помог с пистолетом, — припомнил Юрий.
— Не за что. А где ты его тут приобрел?
Рассказ Юрия вызвал у Александра странную реакцию. Ситуация при покупке оружия была скорее комичная, а вот Зверев заматерился.
— И тут покоя от них нет! Я думал, хоть на Западе будет полегче. Как же! Наши евреи везде со своим дерьмом пролезут.
"Да, а чувства юмора у него нет", — подумал Астафьев.
— Ты откуда пришел в охрану? — спросил он.
— Из ФСБ, девятого управления.
— Понятно, охрана вип-персон. Знаешь, что я предлагаю сделать — работать автономно. Я попробую найти корни этого покушения тут, на Кипре. Займусь своей, чисто оперативной работой. А ты занимайся своей работой.
Они еще коротко обсудили несколько проблем, и Зверев ушел. Юрий прошел в ванную комнату. Батов с закрытыми глазами лежал в пенных струях джакузи.
— Расслабляешься? — спросил Юрий.
— Да, — тихо произнес Олег, — достали меня все эти покушения. Только, было, все затихло, и вот, опять. Кстати, как у тебя с потенцией? Как тебя там, в подвале то?… — он не закончил, но и так все было ясно.
— Да, сейчас ничего, а первое время думал, все, кончился как мужик, — признался Юрий, и закурил. — Знаешь, когда двести двадцать вольт подводят к хрену, очень, я тебе скажу, неприятное ощущение.
Батов скривился, и, поскользнувшись, чуть не утонул в своей безразмерной ванной. Откашлявшись, он посетовал.
— Да, а тут без двухсот двадцати вольт хрен через раз встает.
Этот интересный разговор был прерван женским голосом.
— Олег Андреевич, вы где?
— Я тут, Инна! — ответил Батов.
Судя по тому, как решительно женщина вошла в ванную комнату с голым мужчиной, Астафьев понял, что Олег от нее каких либо секретов не имеет. Скорее она была неприятно удивлена присутствием на ее территории какого-то совершенно постороннего мужчины. На вид ей Юрий дал лет сорок, хотя такие женщины внешне возраста не имеют. Юрий не мог дать внятного объяснения этому факту, но возраст женщин он определял подсознательно. Гладкая кожа, отсутствие морщин, элегантный деловой костюм бежевого цвета, тщательно уложенная, строгая, несколько старомодная прическа. Но вот глаза, само их выражение опыта и накопившейся усталости подсказывали ему истинный возраст этой женщины.
— Вы не одни, — сказала она, и кинула на Юрия очень неприятный взгляд. Астафьев немного удивился, он привык, что женщины при виде его ведут себя совершенно по иному. Правда, и Ольга Малиновская, нынешняя его жена, сначала разговаривала с ним весьма сухо, даже враждебно. Это потом она уж созналась, что влюбилась в него именно с первой минуты.
— Да, знакомьтесь, Инна, это мой друг Юрий Астафьев, — Батов махнул на него рукой. — А это, Юрий, моя правая рука, и большая часть головного мозга, вице-президент холдинга Инна Олеговна Воскресенская.
Женщина сухо кивнула Юрию, и снова развернулась к Батову.
— Олег, в свете последних событий я бы посоветовала вам отбыть с острова в Россию. Переговоры тут могу провести и я.
Этот монолог почему-то жутко обозлил Батова. Он даже рукой ударил по воде, окатив пеной не только Юрия, но и женщину.
— Ну, еще одна ворона нашлась! Юрка вот тоже говорит, улетай-улетай. А я не могу!
Потом он расслабился, и, обернувшись уже к Астафьеву, продолжил.
— Я, может быть, рядом с ними себя человеком чувствую. От этих монстров капитализма как от реакторов энергия идет, понимаешь? И что скажет, например, Николас Оппенгеймер, потомок буров, президент компании «Де-Бирс», когда ему донесут, что русский не выдержал покушения, и свалил с острова, не доделав свои дела? Слабак, вот что он скажет!