10 июля 1917 года И. Н. Ефремов был назначен членом Временного правительства и министром юстиции. Не имея даже юридического образования, он хорошо сознавал свое положение, а поэтому, будучи человеком умным и добросовестным, за свое недолгое пребывание в кресле министра юстиции и генерал-прокурора, не брался самостоятельно за разрешение сложных правовых вопросов. Этим занимались его заместители А. А. Демьянов и Г. Д. Скарятин, которых он хорошо знал с давних пор и полностью доверял им. Так что, хотя Ефремов и возглавил министерство, фактически управлять им стали его заместители.
А. А. Демьянов в своих воспоминаниях называл И. Н. Ефремова «почтенным, честнейшим и прекраснейшим человеком». И все же он считал, что назначение его министром юстиции было той ошибкой, какую «неоднократно совершала новая власть, когда имела в виду кого-либо назначить на ответственный пост, полагая, что популярность сделает больше, чем знание и умение». «Без ошибки можно сказать, — продолжал он, — что разрешение самых простых юридических вопросов должно было ставить его в тупик. Я не могу понять, как сам Ефремов мог согласиться пойти в министры юстиции; объясняю это тем, что он, как и другие, признавал необходимым, чтобы во главе отдела власти было лицо, так или иначе стоявшее во главе революционного движения».
В министерстве Ефремов стремился проводить линию на невмешательство политики в деятельность судебных учреждений. При нем были выработаны и приняты некоторые законодательные акты. В частности, 12 июля 1917 года была восстановлена смертная казнь для военнослужащих за некоторые тягчайшие преступления, а также учреждены военно-революционные суды. Другим постановлением правительства, под которым стоит подпись И. Н. Ефремова, «воспрещалось» помещать во всякого рода повременных изданиях, без предварительного просмотра военной цензуры, сведения, относящиеся к военным действиям. За «ослушание» полагалось наказание до одного года тюремного заключения.
Таким образом, политическая обстановка в России диктовала свои условия, и И. Н. Ефремову пришлось в законодательном порядке восстанавливать то, против чего совсем недавно он сам яростно выступал.
21 июля 1917 года после очередного правительственного кризиса Ефремов стал министром государственного призрения и одновременно возглавил малый Совет Министров (Совет товарищей министров). Эти должности он занимал до 25 сентября 1917 года, когда был назначен Чрезвычайным посланником и полномочным представителем Временного правительства в Швейцарии. Там до него и дошла весть об Октябрьской революции.
И. Н. Ефремов не признал Советскую власть и отказался подчиниться распоряжениям народного комиссариата иностранных дел. Более того, он предпринял немало усилий для того, чтобы швейцарские власти выслали из страны полномочного представителя Советской России Я. А. Берзина и способствовал установлению дипломатической блокады Страны Советов. В дальнейшем он стал экспертом правительства Швейцарии по делам России. В эмиграции Ефремов активно занимался политической деятельностью, входя в правое крыло группы П. Н. Милюкова.
Иван Николаевич был женат на дочери тайного советника, шталмейстера С. П. Иловайского — Зинаиде Степановне. Детей у них не было.
Умер И. Н. Ефремов 13 января 1945 года.
«В СЛУЖЕБНЫХ ОТНОШЕНИЯХ ВСЕГДА ДЕРЖАЛСЯ ОФИЦИАЛЬНОГО ТОНА»
Генерал-прокурор АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ ЗАРУДНЫЙ
![От первого прокурора России до последнего прокурора Союза i_034.jpg](https://litlife.club/books/122521/read/images/i_034.jpg)
Александр Сергеевич Зарудный родился в 1863 году в семье видного деятеля судебной реформы Сергея Ивановича Зарудного и его жены, Зои Александровны. Избрав, как и отец, юридическую стезю, Александр Зарудный все же не пошел по его стопам. Юношу больше привлекала не спокойная и размеренная жизнь кабинетного ученого, а судебная трибуна. Поэтому после окончания в 1885 году престижного Императорского училища правоведения, он поступил на службу в министерство юстиции, где начинал, как и прочие выпускники, с кандидата на должности по судебному ведомству. Первоначально он занимал скромную должность помощника секретаря Петербургского окружного суда и имел чин коллежского секретаря. Казалось бы у него имеются все возможности для быстрого продвижения по службе. Но наступил 1887 год, и карьера Зарудного оказалась под серьезной угрозой.
1 марта 1887 года на Невском проспекте были задержаны с метательными снарядами студенты Петербургского университета Пахомий Андреюшкин, Василий Генералов и Василий Осипанов. Вскоре были арестованы и другие участники террористической фракции организации «Народная воля»: Александр Ульянов, Петр Шевырев, Иосиф Лукашевич, Михаил Новорусский и еще ряд лиц. Основная группа заговорщиков (15 человек) была предана суду Особого присутствия Правительствующего сената и осуждена 15 апреля 1887 года.
Другую группу (16 человек), в которую входили и братья Зарудные, Александр и Сергей, обвиняли «в преступных сношениях с участниками злоумышления на жизнь государя императора 1 марта 1887 года». Они были арестованы и содержались в доме предварительного заключения. Допрошенный в качестве обвиняемого Александр Зарудный заявил, что ни Шевырева, ни Ульянова он не знает, и каким образом у последних оказались его адрес и план местожительства, ему неизвестно.
По указанию императора Александра III дело было разрешено в административном порядке (без суда). Александру Зарудному было зачтено время, проведенное им в предварительном заключении, и он был освобожден, а его брат Сергей подлежал высылке в Западную Сибирь сроком на три года. К ссылке в Восточную и Западную Сибирь и различным мерам тюремного заключения были приговорены и другие лица.
Мать Зарудных, Зоя Александровна, 8 мая 1887 года обратилась с прошением к министру юстиции, в котором ходатайствовала о помиловании или снижении наказания ее сыну, Сергею, приговоренному к отправке в Сибирь, но так ничего и не добилась.
Александр Зарудный вскоре после освобождения из дома предварительного заключения взял длительный отпуск и выехал за границу, где находился до марта 1888 года. После возвращения он продолжил службу в Министерстве юстиции. Обладая незаурядными способностями, он к тридцати годам сумел занять довольно высокую должность товарища Петербургского окружного суда.
Современники вспоминали, что А. С. Зарудный был «прекрасным судебным оратором». Как прокурор он был очень неудобен защитникам, так как «никогда не стремился к обвинению во что бы то ни стало или к наибольшему наказанию обвиняемого». Однако эта манера Зарудного больше всего и не устраивала его противников по судебной трибуне — адвокатов, поскольку, «заручившись доверием» присяжных заседателей, он все же добивался вынесения обвинительного приговора, и даже более строгого, чем следовало по справедливости.
Служивший тогда же на аналогичной должности С. В. Завадский писал, что А. С. Зарудный — «человек чистейшей души, но весь — порыв и нередко — слепое увлечение». И далее: «Бескорыстнейший идеалист, добрый и отзывчивый человек, хороший, но несколько медлительный работник, он обладал головою, способной вскипать не хуже самовара. Увлекаясь, он искренне ставил русскую прокуратуру вообще и петербургскую в частности значительно выше, чем требовала строгая справедливость».
Из органов прокуратуры Зарудный ушел, по словам А. А. Демьянова, «вследствие какой-то истории на политической подкладке». После этого, до 1901 года, он служил в юрисконсультской части Министерства юстиции, а затем, приобретя солидный практический опыт, в 37-летнем возрасте вступил в сословие присяжных поверенных округа Санкт-Петербургской судебной палаты, где сразу же занял почетное положение.
Присяжным поверенным А. С. Зарудный был вплоть до Февральской революции. За это время он участвовал в сотнях политических и уголовных процессах, многие из которых он блестяще выиграл. Его имя стало широко известно и пользовалось большой популярностью. Александр Сергеевич участвовал в таких громких процессах, как дела «Романовцев», первого Совета рабочих депутатов, ЦК Крестьянского союза, лейтенанта Шмидта, о покушении на императора Николая II, дело Бейлиса и др.