— Ступай в угол! — еще строже повторил учитель и так сердито поверх очков посмотрел на рыжего, что тот не посмел ослушаться и покорно встал у стены, рядом с большой черной доской.
Но он никак не мог уняться и стал показывать Сереже язык.
Учитель взял книгу со стола, подозвал к себе Сережу и велел ему прочесть первую страницу. Мальчик учился читать с мамой и старательно относился к этому. Для своих восьми лет Сережа читал прекрасно и заслужил похвалу учителя.
— Очень хорошо, Горин, — сказал тот, — молодец! Вот Грушин, — неожиданно повернулся он к стоявшему у доски Рыжему, который никак не ждал обращения Алексея Ивановича и от неожиданности прикусил язык, которым он дразнил Сережу, — вот с кого тебе пример надо брать! Такой маленький, а как читает, а ты меня перерос, а еще «Ч» от «Щ» отличить не можешь!
Сереже было и стыдно, и приятно от похвалы учителя.
"Вот бы мамочка услышала, как бы она порадовалась!" — невольно подумал мальчик.
Рыжий сердился и краснел. Он едва умел читать и слыл самым ленивым учеником в младшем классе.
Раздался громкий звонок: урок кончился.
Лишь только учитель вышел из класса, как все мальчики вскочили со своих мест и окружили Сережу:
— Кто ты?
— Как тебя зовут?
— Кто твой отец?
Сережа едва-едва успевал отвечать на вопросы и робко косился на новых товарищей.
— А ты Москву видел? — неожиданно подскочил к нему рыжий, и прежде чем Сережа успел опомниться, он схватил его обеими руками за голову и высоко поднял в воздух.
Рыжий был много выше и сильнее Сережи.
Он почувствовал боль, его уши горели и ныли в цепких пальцах Грушина, но Сережа, однако, сделал над собой усилие и не заплакал.
— Вот тебе Москва, вот тебе Москва! — приговаривал между тем рыжий мальчик, в то время, как остальные пансионеры громко смеялись.
— А бороться умеешь? — неожиданно подскочил другой мальчуган одного возраста с Сережей, плотный, коренастый, с забавным вихром на лбу.
За этот вихор мальчика Мишу Викторова прозвали Петухом.
Своей драчливостью, громким голосом и задором, он, действительно, походил на эту птицу и как нельзя лучше оправдывал данное ему прозвище.
— Хочешь бороться? — еще раз крикнул Петух и, не дав опомниться Сереже, плотно обхватил его за талию, стараясь повалить на пол.
Завязалась борьба. Мальчики встали полукругом и с живым интересом смотрели на борющихся. Некоторые были уверены, что победит Миша, другие стояли за Сережу.
Если Петух брал силой, то Сережа отличался ловкостью и изворотливостью, и победить его было не так-то легко. Вот-вот, казалось, осилит Петух и Сережа упадет побежденный, но в ту же минуту он делал быстрый прыжок, выскальзывал из рук Миши, и снова возобновлялась борьба к необычайному удовольствию маленьких зрителей.
Пот с обоих мальчиков катился градом.
Оба они, красные от усилий и волнения, кружились на одном месте. Наконец, Сережа начал, видимо, осиливать… Еще немного, и он останется победителем…
Но в ту самую минуту, когда Миша был в руках Сережи, Рыжий, следивший все время за борьбой, незаметно выступил вперед и подставил Сереже ногу.
Сережа не заметил в пылу борьбы поступка Рыжего, споткнулся о подставленную ему ногу и упал, сильно ударившись головой об пол.
В одну минуту Петух был на его груди и торжествующе оглядывал всех товарищей.
— Браво, Петушок! Браво! — кричали они и хлопали в ладоши; громче всех кричал Рыжий.
— Прочь с дороги! — внезапно прозвучал грозный окрик, и хорошенький белокурый мальчик лет девяти вскочил в круг.
— Петух! — гневно кричал мальчик, — ты не воображай, что победил Горина: я отлично видел, как Рыжий подставил ему ногу!
— Принц врет! Не верьте, братцы! — оправдывался Грушин, пойманный и уличенный на месте.
— Нет, Принц не врет никогда, — вступился бледный, худенький мальчик и с восторгом посмотрел на белокурого Принца.
А тот помог подняться Сереже, обчистил на нем запылившуюся во время борьбы курточку и, протягивая ему руку, сказал:
— Здравствуй! Меня зовут Котей Вакулиным, а они прозвали меня Принцем, — и он кивнул в сторону товарищей. — Зови и ты меня Принцем, и будем друзьями!
Сережа, сконфуженный, стоял напротив своего покровителя и смотрел на него восхищенно.
У Коти Вакулина были длинные белые кудри, голубые ясные глаза и умное лицо. Прозвище Принца как нельзя лучше шло к нему.
Мальчики притихли при появлении Коти и теперь, видя, что тот принял новенького под свою защиту, стали понемногу расходиться.
Звонок возвестил начало другого урока. Антонина Васильевна Власьева, или Пушка, как ее называли мальчики за ее полную фигуру и чрезвычайно грубый голос, вошла в класс.
Она сама давала уроки арифметики маленьким пансионерам и была весьма строга.
При ее появлении стало так тихо в классе, что слышно было, пожалуй, как летали мухи.
![Том 14. Первые товарищи pic_7.png](https://litlife.club/books/122240/read/images/pic_7.png)
Глава 2
![Том 14. Первые товарищи pic_8.png](https://litlife.club/books/122240/read/images/pic_8.png)
— Дважды четыре — сколько будет? — неожиданно обратилась учительница к Петуху, сидевшему на первой скамейке.
Петух, еще не пришедший в себя от недавней борьбы, красный, как морковь, вскочил со своего места и бойко ответил невпопад:
— Десять!
— Отлично! Вот я тебя десять суббот в отпуск и не отпущу, вот и будешь знать, как наугад говорить! — рассердилась Антонина Васильевна, не терпевшая рассеянности в классе.
Лишение по субботам отпуска было самым строгим наказанием, и маленькие пансионеры боялись его, как огня. Поэтому Петух моментально стряхнул с себя рассеянность и вспомнил, что дважды четыре восемь, а никак не десять, и сказал это Пушке.
— Ну, а трижды восемь сколько? — обратилась Пушка к Сереже.
Сережа долго думал, прежде чем ответить, и наконец сказал:
— Двадцать четыре.
— Верно, — похвалила Пушка и вызвала к доске бледного, худенького Мартика Миллера — того самого, который смело заявил товарищам, что Принц никогда не врет.
Мартик очень крупно и красиво написал те цифры, которые ему продиктовала Пушка.
"Точно солдатиков выровнял", — пришло в голову Сереже.
— Он хороший ученик? — обратился Сережа к своему соседу Рыжему, забыв о его злой выходке.
Сережа был очень добрый мальчик и никогда не помнил долго причиненного ему зла. Он думал, что и все мальчики на свете должны были быть такими же добрыми и хорошими, как он. Но не тут-то было, Рыжий, невзлюбивший почему-то Сережу, решил изводить и дразнить его всевозможными способами:
— А тебе какое дело, мартышка? — дерзко спросил он.
Но в ту же минуту большой комок белой бумаги, скатанный вроде мячика и брошенный со скамьи, где сидел Принц, угодил Рыжему прямо в лоб.
— А… ты бросаться! — рассвирепел Грушин и ущипнул ни в чем не повинного Сережу.
Принц сидел далеко, и потому Рыжий ограничился только тем, что показал ему кулак.
"Злой мальчик", — подумал Сережа и отодвинулся от Рыжего на самый дальний конец скамейки.
Урок арифметики кончился. Пушка вышла из класса, а ее заменил воспитатель-дядька Василий Иванович.
Василий Иванович поставил мальчиков по двое в ряд и повел в столовую завтракать.
Все двенадцать мальчиков, составляющие младший класс пансиона, сели за один стол, на одном конце которого было место для Василия Ивановича. Каждому мальчику дали по бараньей котлетке, стакан чаю и бутерброд с сыром.
Сережа не был особенно голоден. Он думал: "В это время мама и Людочка тоже садятся завтракать. Мама на конце стола, а Людочка с правой стороны на высоком детском стуле. А место Сережи не занято… Арапка, наверное, удивляется, почему Сережа место не занял".