IV. ВСТРЕЧА В ПРОСТРАНСТВЕ
![Искатель. 1966. Выпуск №2 i_016.png](https://litlife.club/books/121471/read/images/i_016.png)
— «Арамис», «Арамис», я — «Первая Козырева», связь, связь…
— Есть связь. Ада, возьми-ка связь, надоели до чертиков со своими информашками…
— Подтвердите готовность к приему американского планетолета НУ-17 «Бригантина».
Ираида Васильевна оперлась на Адино плечо, наклонилась над чашечкой короткого фона:
— Станция «Арамис» — «Первой Козырева»: к приему планетолета НУ-17 «Бригантина» — готова. Начальник станции Ираида Монахова.
— «Бригантина» легла в дрейф на расстоянии шесть с половиной тысяч километров от вас, геоцентрические координаты…
— Сейчас соврут! — шепнула Симона и заслонила своими плечами широченный экран гравирадара. Радужная мошка выползла на его сетчатое поле.
«Первая Козырева» выдала координаты, и, как всегда, приврала. Симона отошла от гравирадара и наклонилась над Адой с другой стороны, так что все три женщины легонько стукнулись головами.
— Ламуйль, котик, это ты там порешь?
«Первая Козырева» невозмутимо продолжала:
— «Арамис», «Арамис», передаю вам связь с «Бригантиной». Корабль идет без повреждений, дополнительной бригады на прием не запрашивалось. Дежурный диспетчер Шарль Ламуйль, — и уже другим, сердитым голосом: — Да, это я. А что?
— С тебя пол-литра «Московской», за вранье. Когда Колька приземлится.
— А что, действительно была связь?
— А ты не знал?
— Знал, да как-то не верилось… Ну, берите «Бригантину».
«Первая Козырева» сошла со связи, из фона понесло писком, визгом и улюлюканьем.
— Чистый зверинец. — Симона подтолкнула Аду плечом, чтобы та освободила ей место. — А еще — Пространство.
— Симона, — мягко сказала Ираида Васильевна, — может быть, Аде пора самой принять хоть один корабль?
— Нос не дорос.
Ираида Васильевна тихонько вздохнула, — нервничает человек. И еще сколько кораблей ей принять, прежде чем вернется — или совсем уже не вернется — Николай Агеев.
И Симона понимала, что Ираида Васильевна жалеет ее, как всегда, и боится за нее, как за всех, и поэтому предлагает — хорошо, что еще не приказывает! — передать прием «Бригантины» Аде, дублеру по кибернетике и механизмам. Симона сердито фыркнула, и тотчас же из коричневого овала возник негромкий, тоже темно-коричневый баритон:
— …пеленг… Я — «Бригантина», я — «Бригантина», прошу пеленг.
Симона оглянулась — Паола сидела в дальнем углу, руки подложены под коленки, а ноги до пола не достают. Ишь как трогательно.
— Иди-ка поближе. Тоже мне — Золушка.
Паола легко перебежала через всю центральную, ткнулась носом в лохматый затылок Симоны. Та одной рукой включила тумблер автопеленга, а другую закинула за голову и поймала Паолу за короткую жесткую прядку; больно дернула — «ой!».
— Девочки! — строго сказала Ираида Васильевна.
Точка на экране двинулась и поползла к центру, увеличиваясь и теряя радужные оболочки. Корабль подходил к станции на своих маневровых двигателях. Планетарные были уже застопорены, потому что на них не только станцию проскочить можно, но и всю систему «Первой Козырева», и очень даже просто; а во-вторых, планетарное топливо стоило ой-ой-ой сколько, надо было беречь.
— Дорогие космонавты, — обратилась Симона к «этим проклятым капиталистам» с традиционной формулой приветствия, — рады поздравить вас с благополучным завершением рейса.
— Благодарю вас, мадам, — ответил красивый коричневый баритон. — Идем на сближение по пеленгу. Через четыре минуты начну торможение.
— Рановато, — сказала Симона. — Подойдите поближе. Как слетали?
— Благодарю вас, как всегда, — без происшествий.
— Везет. Занудное благополучие. А нас одолевает пыль.
— Рад за вас, мадам, если все обошлось без последствий. Одному из наших кораблей не удалось избежать некоторых неприятностей.
— А, «Киллинг». Слыхала. Сами виноваты. Курицы.
— Симона, — сказала Ираида Васидьевна.
— Не знаю подробностей, мадам. Это случилось вчера.
— Зато я знаю. Тормозите. Покруче.
Симона оглянулась на экран. Точка была у самого центра.
— Потише, рыбонька, — сказала она шепотом этой самой точке и положила руки на пульт управления. — Стоп, стоп, капитан. — Симона повернула рычаг энергораспределителя и одновременно повела влево контактор гравитационного поля.
У всех появилось ощущение, что они приподнимаются вверх. Симона снизила поле гравитации до двух десятых земной. Мягко, пухло, словно разрастаясь в объеме, возник ухающий, вздыхающий гул. Это заработали на холостом ходу — маневровые двигатели самой станции.
— Легли в дрейф, — доложили с «Бригантины», — расстояние до «Арамиса» восемьсот двадцать семь метров.
Ну, ясно, опять влетит от диспетчера. Хорошо еще — свой человек. Так что неизвестно, кто кому будет «Московскую» ставить.
— Восемьсот пятнадцать, — сказала Симона с легким вздохом. — И не кричите на все Пространство.
Пол дрогнул, поддал по пяткам, вильнул туда-сюда, — и стало непонятно, куда летишь, но было ясно, что летишь очень быстро.
Станция шла к планетолету. Он уже был виден сквозь толстый иллюминатор, и Симона взяла вверх, чтобы особенно долго не крутиться вокруг него, а сесть прямо ему на хребет. С каждой минутой становилось ясно, какой это гигант, и когда станция пошла над ним, то со стороны могло показаться, что это маленькая проворная каракатица пристраивается на спину мирно отдыхающего дельфина.
— Подержитесь, бабоньки, — сказала Симона, но все и так знали, что сейчас сила тяжести будет уменьшена до одной десятой земной.
Паола схватилась за чеканную титанировую раму иллюминатора. Вот опять промелькнула обшивка планетолета, — заходили с кормы, где все еще светились чудовищные раструбы дюз. Так было удобнее сесть на люк.
Симона включила круговой экран обозрения. Ага, уже совсем близко. Станция замерла, немного поерзала, словно примериваясь, и уже на кибер-абордажере, потому что никакой человек не мог бы сделать этого с требуемой точностью, плавно скользнула вбок и присосалась к двум четким овалам грузового и пассажирского люков.
Крепежные лапы выползли из открывшихся пазов и цепко обхватили темно-серое, тускло поблескивающее тело планетолета. Теперь он и станция представляли собой единое целое. Оставалось только выдвинуть герметический трап.
Симона нагнулась над сетчатой плошкой фона:
— Ну, как вы там?
— Надеваем скафандры, — лаконично отозвалась «Бригантина».
— Подаю трап. Всем покинуть шлюзовую камеру.
— Есть покинуть шлюзовую камеру.
Симона вдавила серую клавишу, и тотчас же из шлюзовой послышалось легкое шуршание. Станцию еще немножечко качнуло, на обзорном экране было видно, как куцый гофрированный хобот протянулся к люку и плотно обхватил его. Проворный, словно белочка, кибер уже выскочил в пространство и побежал по спирали вокруг переходника, добрался до места стыка и стал придирчиво тыркаться, проверяя надежность крепления.
— Экипаж планетолета НУ-17 «Бригантина» к выходу готов.
Паола переступила с ноги на ногу.
Симона включила тумблер под знаком «С», и тонкая прозрачная пленка опустилась с потолка и разделила шлюзовую, коридоры, салон и биологическую на территорию хозяев и территорию гостей.
— Выход разрешаю, — сказала Ираида Васильевна, нагибаясь над плечом Симоны.
Два золотистых краба, выставив перед собой инструменты, ринулись по переходнику — помогать снимать люк.
Симона поднялась, повела плечами, — чертовски нелеп был на ней форменный голубой костюм Международной службы — и в последний раз протянула руку к пульту — восстановила привычную на станции силу тяжести.
— Ну, пошли делать реверансы! — И, пропустив вперед Ираиду Васильевну, все двинулись в тамбурную.
Слева уже чернела изготовившаяся к нападению на чужой корабль беспристрастная армия кибер-контролеров; направо, к жилым отсекам, уходил белоснежный коридор, а прямо, так близко, что казалось: сделай два шага, и ты там, зияла дыра герметического перехода.