Руфь яростно нахмурилась.
- Разумеется, именно поэтому кретины этого и не сделали. "Государственные интересы". Ха! Истина в том, что пока Министерство иностранных дел окончательно не решило пойти на союз с Грейсоном, бюрократы должны были "сохранять свободу рук" - ещё одна уклончивая фраза, запоминай - в отношениях с отсталыми варварами, которые правят Масадой! Так что, естественно, вся история должна была оставаться под сукном.
Берри фыркнула.
- Мой папочка утверждает, что ссылка на "государственные интересы" использовалась для сокрытия очевидных глупостей большее число раз, чем любое другое ханжеское высказывание. И всякий раз, когда мама - в смысле Кэти Монтень - пытается заставить его делать то, чего он не хочет, он тут же говорит, что хочет сохранить свободу рук.
- И что она отвечает?
- О, она говорит ему, что он снова увиливает. И всегда пробует привлечь меня и Хелен - если она дома, а не в Академии - на свою сторону.
Берри ханжески продолжила:
- Разумеется, я всегда соглашаюсь. Папочка может перевилять кого угодно. Хелен обычно пытается заявить, что кодекс чести Академии не позволяет ей встать на чью-либо сторону, после чего мама немедленно обвиняет её в том, что она тоже увиливает.
Теперь Берри буквально лучилась святостью.
- И, конечно же, я снова с нею соглашаюсь.
Руфь уставилась на неё со странным выражением на лице.
- Эй, полегче, - перешла в защиту Берри, - правда есть правда.
Тут она поняла, что значение испытующего взгляда принцессы было истолковано ею неправильно.
- Мы станем друзьями, - внезапно заявила Руфь. - Близкими друзьями.
Слова были произнесены твёрдо, даже неистово. Однако от Берри не укрылись скрытые за ними пучины одиночества и неуверенности. Руфь, как теперь она была уверена, испытала за свою жизнь не так много близкой дружбы.
Берри улыбнулась.
- Разумеется.
Это она и имела в виду. Берри умела заводить друзей. Особенно близких.
- Сэр, пожалуйста, скажите, что вы это не всерьёз, - жалобно попросила взводный сержант Королевской Гвардии Лаура Хофшульте.
- Сожалею, Лаура, - вздохнул лейтенант Ахмед Григгс и откинулся в кресле, запуская пальцы в густые рыжеватые волосы. Сержант Хофшульте управлялась с его взводом и они служили вместе почти два стандартных года. За это время они хорошо узнали друг друга и питали взаимное чувство глубокого уважения. Что, наверное, могло объяснить мученический, неверящий в… ну, предательство было не совсем правильным словом, но близко к тому… взгляд, которым наградила его Хофшульте.
- Не знаю точно, чья это была идея, - продолжил Григгс. - Судя по разговору с полковником Рейнольдсом, она исходила непосредственно от Её Величества, но мне всё-таки кажется, что это больше смахивает на выдумки принцессы.
- Её, или, может быть, Зилвицкого, - мрачно произнесла Хофшульте. - Он профессиональный шпион, сэр. Одному Господу известно, какие завихрения в мозгу он заработал за все годы службы.
- Нет, не думаю, что это он выдумал, - не согласился Григгс. - Как вы и сказали, он профессиональный шпион. И отец. Я не представляю, как такой заботливый отец может рисковать своей дочерью подобным образом. Навряд ли это была его идея.
- Однако кто всё это выдумал значения не имеет, - продолжил он бодрее. - Вопрос в том, как мы можем заставить это работать.
- Давайте обрисуем это простыми словами, сэр, - сказала Хофшульте. - Мы направляемся на Эревон в качестве охраны принцессы, но выглядеть всё должно так, словно мы охраняем Берри Зилвицкую, которую все должны принимать за принцессу?
- Да, - при виде её лица Григгс криво улыбнулся. - И не забудьте, насколько сейчас натянуты отношения с Эревоном. Я уверен, что эревонцы пойдут навстречу нашим пожеланиям, но сейчас они настолько расплевались с нашим правительством, что их сотрудничество, вероятно, будет очень прохладным. И они также не будут так уж серьёзно воспринимать наши опасения насчет близости Хевена. Не тогда, когда половина их избирателей считает, что Звёздное Королевство решило плюнуть на Альянс ради чисто внутриполитических выгод.
Хофшульте кивнула, однако на её лице читалась определенная неловкость. Да, королевская гвардия хранила верность королеве и конституции, а не премьер-министру или действующему правительству Звёздного Королевства. Солдаты полка должны были охранять жизнь королевы и её семьи, любой ценой, и от них ожидалось, что они будут обсуждать все детали своей задачи с полной откровенностью и дотошностью. Что включало и обсуждение глупостей политики текущего кабинета, которые могли усложнить основную задачу. Тем не менее…
- Вы правда ожидаете от них проблем, сэр? - спросила она серьёзнее, и Григгс пожал плечами.
- Навряд ли, - ответил он. - Однако я ожидаю, что они не будут лезть из кожи вон, стремясь обеспечить дополнительное сотрудничество так, как они делали, когда отец принцессы Руфи посетил Эревон во время войны, - он снова пожал плечами. - На самом деле трудно их винить. Даже оставляя в стороне все мозоли, на которые мы им наступили в последние три-четыре стандартных года, принцесса намного менее вероятный объект покушения, чем тогда был герцог, и оперативная обстановка должна быть намного менее напряжённой, чем была тогда.
Они с Хофшульте мрачно переглянулись, вспоминая о множестве друзей и соратников, погибших на борту королевской яхты в ходе покушения на королеву во время её государственного визита на Грейсон.
- Ну, это достаточно справедливо, как бы там ни было, сэр, - согласилась секунду спустя Хофшульте. - С другой стороны, герцог был далеко не принцессой, простите за такое сравнение. Его было чертовски легче охранять, чем вероятно будет её.
- Знаю, - угрюмо согласился Григгс. На самом деле, Руфь охранникам королевского семейства обычно очень нравилась. Все её очень любили, она всегда была жизнерадостна и - как и большинство Винтонов, будь то урождённых или принятых в семейство - никогда не задирала нос перед людьми, на которых была возложена её охрана. К сожалению, охранникам была известна её тяга к шпионской карьере. Присутствие Антона Зилвицкого придавало этой тяге некоторый специфический оттенок, а якшание с представителями Антирабовладельческой Лиги в такой сложной политической ситуации как похороны Штейна наверняка не было именно тем, с чем хотел бы столкнуться любой вменяемый телохранитель. Хуже того…
- Сколько, вы говорили, лет миз Зилвицкой, сэр? - поинтересовалась Хофшульте и Григгс кисло усмехнулся при подтверждении того, что её мысли шли в том же направлении, что и у него.
- Вообще-то семнадцать, - ответил он и заметил, что сержант содрогнулась.
- Замечательно… сэр, - пробормотала она. - А я-то надеялась, что она могла бы, ну, сдерживать принцессу, - добавила она скорее огорченно.
- Было бы хорошо, если бы это кто-нибудь делал, - согласился Григгс. Руфь Винтон была замечательной юной дамой, обладавшей врождённым чувством обходительности. Из-за того, что королевское семейство приняло все меры для защиты её и её собственной глубокой сосредоточенности на своих специфических интересах, её жизненный опыт был также очень ограничен. Руфь во многом являлась человеком, каких в прежние времена называли ботаниками. Блестящим, талантливым, прекрасно образованным, невероятно компетентным и уравновешенным, но всё равно ботаником и - также во многих отношениях - необычайно неопытным для своего возраста.
И никто из знавших принцессу ничуть не сомневался, что она уже деловито плетёт заговоры и интриги, чтобы по максимуму использовать свой побег из Дворца на Королевской Горе в место настолько… интересное как Эревон.
"Единственное настоящее различие между принцессой и дочерью Зилвицкого в том, что лишние шесть стандартных лет скорее всего сделали её только еще более пронырливой и хитроумной в деле уклонения от опеки", - мрачно подумал Григгс. Разумеется, они ничуть не притушили её тяги к приключениям. Чёрт бы всё это побрал.