Капитан Розак скосил взгляд на одного из находящихся в комнате офицеров, давая ему знак ответить.
Лейтенант-коммандер Джири Ватанапонгсе, ссутулившийся в кресле у дальней стены номера, выпрямился. Просмотр записи испортил ему настроение сильнее, чем прочим, и он до сих пор явно боролся с приступом меланхолии.
- Да, он действительно так хорош, - Джири бросил сардонический взгляд на головизор. - О, конечно же они в полной мере воспользовались романтическими аспектами его судьбы. Героическая смерть жены, стоический вдовец, отважная дочь, новая любовь, найденная в неожиданных обстоятельствах, и так далее, и тому подобное. Красавица и Чудовище, всё что хотите. Андервуд всё это вытащил на свет. Но не обманывайтесь. Гарантирую, что в эту самую секунду…
Второй его сардонический взгляд достался окну. Где-то там, по другую сторону штор и электронных щитов, установленных людьми Розака как только они сняли этот номер, возвышалась башня "Рынка Мыльца", самого старого и всё ещё самого высокого строения Мэйтага, эревонской столицы. "Мыльце", как его называли эревонцы, было странным заведением. Оно совмещало функции самого престижного отеля Мэйтага, самой его крупной торговой биржи, набора самых дорогих бутиков… и, если не в теории то на практике, было подлинным центром политической жизни Эревона.
Большинство людей считали, что "Мыльце" в его названии, равно как и собственно название столицы, были памятью о малоизвестных личностях из ранней истории Эревона. Бесстрашных первопроходцах, вне всякого сомнения. Эревонских Льюисе и Кларке* [Мериуизер Льюис (Meriwether Lewis) и Уильям Кларк (William Clark) в период 1803-1806 г.г. провели первую американскую (и третью в целом) экспедицию к тихоокеанскому побережью северной Америки].
Ватанапонгсе, отвечавший у Розака за разведку, провёл исследование и знал правду. Люди, основавшие колонию на Эревоне несколько веков назад, по всей видимости обладали извращённым чувством юмора. Поэтому, откопав давно забытые термины из древней истории Земли* ["Мэйтаг" (Maytag) - название фирмы (по фамилии основателя) в США, очень долгое время занимавшейся производством стиральных машин], они роздали названия, которые должны были стать уколами для покинутого ими респектабельного общества Лиги, даже если это самое общество об этом и не догадывалось.
В настоящее время Эревон был не менее респектабельной планетой, чем любая другая в галактике, хотя и сохранял некоторые странные обычаи, оставшиеся от основателей. Но основан он был консорциумом успешных лидеров организованной преступности, искавших способ для "отмывания денег" - выражение это всё ещё использовалось, хотя мало кто из современных людей понимал его происхождение.
Но не это, однако, было причиной сардонического взгляда Ватанапонгсе. А тот факт, что он знал, какая странная компания собралась для совещания одновременно с ними, только - чёртовы дурни - сделала это в шикарной обстановке, вместо того, чтобы, как они с Розаком, предпочесть скромную и не такую широко известную гостиницу.
- Оставим мезанцам, - фыркнул он, - страсть к золотым унитазам.
По комнате пробежал короткий злой смешок. По обычным стандартам никого из собравшихся в этом номере мужчин и женщин нельзя было назвать особо отягощенным приверженностью к морали. Но презрение, испытываемое ими к Мезе и всему с нею связанному, не было чувством прожжённых вояк из не подверженного сантиментам общества. Даже для них Меза была олицетворением безнравственности.
- Наш курьер обогнал их на пути сюда. И поскольку у нас были сенсоры военного образца, и мы были здесь первыми, то смогли засечь их сразу после перехода через сеть, и подтвердить, что это то самое судно "Джессик Комбайн", которое покинуло Мантикору незадолго до нашего.
Он дал им секунду на переваривание информации. "Джессик Комбайн" была одной из гигантских корпораций, господствовавших в системе Мезы. Другой, и обладавшей намного более худшей репутацией, была "Рабсила", главный торговец генетическими рабами галактики. Впрочем, ни одну из этих корпораций нельзя было назвать "этичными", а "Джессик", в частности, была тесно, хоть и неформально связана с "Рабсилой". Связь эта была достаточно отдалённой - достаточно неявной, правильнее сказать - чтобы "Джессик" не была поставлена Мантикорой вне закона так, как "Рабсила". Но никто из бывших в курсе людей ни на секунду не сомневался, что где бы вы ни встретили доставляющего информацию курьера "Джессик", "Рабсила" получит её так же быстро.
- Могу гарантировать, - продолжил Ватанапонгсе, - что собравшиеся там люди получили от просмотра этой записи ещё меньше удовольствия, чем мы. Намного меньше. Они уже сталкивались с Зилвицким в бою, чего нам не доводилось.
- И не доведётся, если всё пойдёт нормально, - твёрдо добавил капитан Розак, обводя комнату более жёстким чем обычно взглядом. - Надеюсь, это понимают все. Нам не из-за чего ссориться с Антоном Зилвицким, а только дурак - чему имеется наглядное подтверждение - станет затевать с ним ссору на пустом месте.
Каким бы мягким и обычно добродушным он ни был, Луис Розак также был боссом, что никем не подвергалось сомнению. Его карие глаза снова прошлись по комнате, вызвав волну кивков.
- Замечательно, - буркнул он, а потом добавил, расслабляясь: - Я признаю, что это головная боль для нас, так что придётся придумать способ её облегчить. Но никаких прямых действий, люди. Последнее, что нам нужно, это привлечь внимание этого человека к нам.
На мгновение его лицо приняло почти такое же кислое выражение, что раньше было на лице коммандера Эди Хабиб. По правде говоря, капитан Розак любил заниматься "чёрными" операциями не больше любого из своих подчинённых, хоть и был в этом намного лучше большинства военных. В конечном итоге это всегда было грязным делом, сколько духов на него ни лей. И хотя Луис Розак в погоне за амбициями вполне был готов запачкать руки, он предпочитал пачкать их в земле, а не в содержимом канализации.
Повернув голову, капитан уставился на самого младшего офицера в комнате. Танди Палэйн была единственным лейтенантом морской пехоты в группе, и, даже по прошествии года, казалось продолжала испытывать потрясение от того, что была выбрана капитаном Розаком для его внутреннего круга. Как младший офицер с отсталой планеты пограничья она предполагала, что карьера её будет в лучшем случае медленной, и достаточно скоро полностью застопорится. К такой перспективе она относилась с покорностью, поскольку даже раннее увольнение из морской пехоты Лиги было неимоверно лучше любой жизни, какой она смогла бы жить оставаясь на родной планете. Ндебеле по-прежнему оставалась под контролем УПБ* [управление пограничной безопасности], что значило - на практике, если и не в официальной теории Солнечной Лиги - что там она бы оставалась крепостной бюрократов Лиги и дружественных им промышленных конгломератов.
Последнее, чего ожидала Танди Палэйн, было приглашение присоединиться к команде одного из самых прославленных быстротой карьеры капитанов ФСЛ. Да, было что-то - вообще-то, даже больше чем "что-то" - от "чужака" в самом Луисе Розаке. Но была у него и аура успеха. Розак уже отслужил несколько сроков командиром корабля, и сейчас обладал престижным статусом офицера Центрального Штаба, откомандированного в один из важных провинциальных секторов Солнечной Лиги. К чёрту старшинство. Как только оставались позади самые низкие уровни, гражданские связи начинали значить для дальнейшего продвижения по службе как минимум не меньше, чем официальное старшинство, а Луис Розак ныне был вторым по рангу офицером сектора Майя. Он может и не был флаг-офицером - пока - но большинство коммодоров и немалое число адмиралов ФСЛ отдали бы глазной зуб за такую близость к системному губернатору Оравилу Баррегосу и его главе администрации и заместителю Ингемару Кассети.
Розака забавляли очевидные усилия, которые приходилось прилагать Палэйн, чтобы встретить его взгляд. Он знал, что рано или поздно ему придётся принять меры, чтобы преодолеть эту робость. Ему были нужны последователи не просто послушные, но уверенные в собственных силах. Розак даже обдумывал вариант с соблазнением девушки, чего обычно в отношении подчинённых избегал, в надежде, что роман с боготворимым шефом сможет частично избавить её от неловкости в общении. В том, что ему удастся её соблазнить, он нисколько не сомневался. Розак был статным мужчиной, обладал харизмой, а лейтенант демонстрировала все признаки девушки, втюрившейся в обаятельного начальника. Однако он пришёл к выводу, что подобный образ действий скорее повредит, чем поможет в том, что касалось дальнейшего роста Палэйн, даже если не принимать во внимание очевидные угрозы, которые он нёс для общей дисциплины.