1 Ср. VI 17,1.
2 Евтидем — один из принесших клятву при заключении мира 421 г. Менандр был военачальником в 404/5 г.
3 V80,3.
4 Евримедонт был уже послан с эскадрой в Сицилию в 424 г. (VI65,2).
17. Демосфен же, оставаясь пока в Афинах, снаряжался к отплытию весной: он посылал к союзникам требования выставить вспомогательные войска и собирал в Афинах деньги, снаряжение, корабли и гоплитов. Афиняне выслали также эскадру из 20 дозорных кораблей в пелопоннесские воды, чтобы воспрепятствовать переправе в Сицилию из Коринфа и Пелопоннеса. Действительно, по прибытии в Коринф послов из Сицилии с известием об улучшении дел, коринфяне, увидев, что уже первая отправка туда кораблей была своевременной, теперь еще более ободрились. И не только сами коринфяне готовились отправить в Сицилию гоплитов на транспортных судах, но и лакедемоняне должны были таким же образом послать гоплитов из других областей Пелопоннеса. Кроме того, коринфяне снарядили эскадру из 25 кораблей с целью напасть на афинскую дозорную эскадру у Навпакта, чтобы афиняне, отвлеченные стоящими там против них в боевом порядке триерами, не смогли помешать выходу в море транспортных судов коринфян.
18. Лакедемоняне также готовились к вторжению в Аттику, как было решено заранее1. Да и сиракузяне и коринфяне, узнав об афинских подкреплениях, посланных в Сицилию, также склоняли их к вторжению с целью помешать экспедиции афинян. К тому же и Алкивиад настоятельно советовал укрепить Декелею2 и развернуть военные действия. Но самым главным было то, что теперь лакедемоняне приобрели уверенность в своих силах: они полагали, что отныне легче одолеют афинян, которым придется воевать на два фронта — против них и против сицилийцев; воодушевляло их и то, что на этот раз афиняне первыми нарушили мир. В прошлой войне, напротив, вина за нарушение договора скорее лежала на самих лакедемонянах, потому что фиванцы напали на Платею во время мира (хотя прежний договор3 запрещал начинать войну, если противная сторона согласна обратиться в третейский суд), а сами они не приняли предложения афинян решить спор третейским судом4. Потому-то лакедемоняне считали вполне заслуженными свои тогдашние неудачи — поражение при Пилосе и прочие несчастья. С тех пор, однако, как афиняне с 30 кораблями, действуя из опорного пункта в Аргосе, высадились у Эпидавра, у Прасий и в других местах и произвели там опустошения, а также совершили набеги из Пилоса5, и после того как они отклонили предложение лакедемонян передать спор в третейский суд, тогда-то лакедемоняне, решив, что вина за нарушение договора, прежде лежавшая на них, теперь легла на афинян, начали поэтому решительно склоняться к войне. Этой зимой они потребовали от союзников доставки железа и заготовляли орудия для постройки укрепления в Декелее. Вместе с тем они сами набирали войско для отправки на помощь в Сицилию и заставляли также остальных пелопоннесцев производить набор воинов с этой же целью. Так окончилась зима и вместе с тем восемнадцатый год этой войны, описанной Фукидидом.
1 Ср. VI93,2.
2 Cp.VI92,2.
3 1115,1.
4 178,4; 140,2; 145.
5 Ср. VI105.
19. В самом начале следующей весны лакедемоняне со своими союзниками совершили вторжение в Аттику во главе с царем лакедемонян Агисом, сыном Архидама1. Сначала они опустошили равнину и окрестности, а затем стали укреплять Декелею2, причем работы по строительству укрепления разделили между союзными городами. Декелея отстоит от Афин приблизительно на 120 стадий; на почти одинаковом расстоянии (несколько дальше) она находится и от беотийской границы. Заложили они это укрепление (оно было видно даже из Афин), чтобы оттуда опустошать равнину и наиболее плодородные части страны. Пока пелопоннесцы с союзниками строили укрепления, из Пелопоннеса тем временем на транспортных судах были отправлены в Сицилию гоплиты. Для этого похода лакедемоняне взяли самых лучших илотов и неодамодов3, всего до 600 гоплитов, во главе со спартанцем Эккритом; беотийцы отправили 300 гоплитов под начальством фиванцев Ксенона и Николая и феспийца Гегесандра4. Этот отряд выступил первым и вышел в море из Тенара в Лаконии. Вскоре затем и коринфяне отправили 500 гоплитов (из самого Коринфа и из числа наемников, навербованных в Аркадии) во главе с коринфянином Алексархом. Вместе с коринфянами и сикионцы5 послали 200 гоплитов под начальством сикионца Саргея. Между тем 25 коринфских кораблей, снаряженных еще зимой, стояли на якоре у Навпакта против 20 аттических, пока их гоплиты на грузовых судах не отплыли из Пелопоннеса. Эти корабли с самого начала были снаряжены и стояли у Навпакта, чтобы направить главное внимание афинян на триеры и отвлечь их от транспортных судов.
1 По Диодору (XIII9,2), Алкивиад сопровождал Агиса в походе.
2 Декелея находилась в 18 км от Афин и в 9—10 км от беотийской границы; она лежала на возвышенности по дороге в Беотию.
3 Неодамоды — отпущены на свободу и принятые в число граждан илоты (ср. V 34,1).
4 Враждебные фиванцам группы в Феспиях были подавлены весной 414 г., и там укрепилась олигархия (ср. VI95,2).
5 Ср. VII58,3. Спартанцы установили в Сикионе в 418/17 г. угодную им олигархию.
20. Одновременно с тем как лакедемоняне вели работы по укреплению Декелей, афиняне послали 30 кораблей под командой Харикла1, сына Аполлодора, в пелопоннесские воды с приказанием зайти в Аргос и по союзному договору взять на борт аргосских гоплитов. Кроме того, афиняне отправили (как уже ранее было решено) в Сицилию Демосфена с 60 афинскими и 5 хиосскими кораблями2 и с 1200 гоплитами из числа граждан, внесенных в призывные списки, а также из островитян и остальных подвластных им союзников, собрав всех людей, пригодных для военной службы. Демосфен получил приказ сначала соединиться с Хариклом и помогать ему в походе к берегам Лаконики. Отплыв на Эгину, Демосфен ожидал там присоединения задержавшихся кораблей и известия о том, что Харикл принял на борт аргосских гоплитов.
1 Харикл был впоследствии влиятельным членом «Тридцати тиранов» (Xen. Mem. 1,2,31).
2 Ср. VII42,1.
21. А в Сицилии в эту же весеннюю пору Гилипп возвратился в Сиракузы, собрав какое смог подкрепление1 в городах, которые изъявили согласие поддержать сиракузян. Затем он созвал народное собрание сиракузян и объявил, что необходимо выставить как можно больше кораблей, чтобы испытать счастье в морском сражении. Он надеется, говорил Гилипп, на решительный успех, который оправдает риск и решит исход войны. Вместе с ним и Гермократ горячо убеждал сограждан, что они могут без боязни напасть на афинян на море: ведь опыт афинян в морском деле отнюдь не является чем-то врожденным, так как они еще более сухопутный народ, чем сиракузяне, и только мидяне заставили их стать моряками. Поэтому, говорил он, если вы отважитесь выступить против столь дерзких людей, как афиняне, так же дерзко, то станете самыми опасными их противниками. Ведь если афиняне, дерзко нападая, иной раз даже и с более слабыми силами, устрашают врагов, то и вы подобным же образом могли бы устрашить неприятеля. Он не сомневается, продолжал Гермократ, что сиракузяне внезапным нападением на афинский флот получат большее преимущество, чем афиняне смогут нанести им вреда, даже искусно воспользовавшись их неопытностью в военном деле. Поэтому, требовал он, сиракузяне немедленно должны совершить нападение на афинский флот. Итак, под влиянием убедительных речей Ги-липпа, Гермократа и некоторых других сиракузяне стали ревностно готовиться к морскому сражению и набирать экипажи кораблей.
1 Ср. VII7,2.
22. Гилипп, снарядив корабли, к ночи сам выступил со всеми сухопутными силами, чтобы с суши атаковать укрепления в Племмирии. В это время сиракузские триеры по данному сигналу вышли в море — 35 кораблей — из Большой гавани, а другие 45 — из Малой1 (где у сиракузян была верфь), и поплыли, огибая остров. Они должны были соединиться с кораблями из Большой гавани и вместе идти на Племмирии, чтобы одновременное нападение — с суши и с моря — привело афинян в замешательство. Афиняне же со своей стороны поспешно посадили команду на свои шестьдесят кораблей: 25 из них вступили в бой с 35 кораблями сиракузян в Большой гавани, а остальные пошли на неприятельские корабли, огибавшие остров, из верфи. Началась морская битва перед входом в Большую гавань, причем упорная борьба велась долго: одни стремились прорваться, другие препятствовали этому.