Семейное
— Ничего себе, — сказал Ахиллес, — Вот это картина.
— Как у тебя это получилось? — спросил Геракл, вставая с земли.
— В моей семье, — сказала Черепаха, — Все очень любят художников Ренессанса.
— Это ты про своего Карраччи?
— Нет.
— Корреджо?
— Нет!
— Караваджо?
— Нет!
Герои переглянулись.
Черепаха насупилась.
— Кавабанга, — сказала она, — И это вообще не человек. Ну что, второй раунд?
Крысолов
— Вот и весь арсенал, — сказал Крысолов.
Ахиллес и Черепаха уставились на открытый футляр.
— Это…?
— Та самая. Для крыс.
— А эта?
— Гм, — сказал Крысолов, — Нет, для крыс — эта. Вечно их путаю.
Черепаха пригляделась:
— А тут должна была лежать труба?
— Иерихонская, — уточнил Крысолов, — Обменял. На редкую запись.
— Хм?
— «Комические куплеты», — сказал Крысолов, — Мощная штука.
Черепаха поперхнулась.
Ахиллес продолжал изучать футляр.
— Тут еще одной не хватает, — сказал он.
Крысолов вздохнул.
— Потерял, — печально сказал он, — До сих пор себя ругаю.
— В смысле?
Крысолов снова вздохнул:
— Понимаете, — сказал он, — Ибица — это ж остров. А лемминги хреново плавают.
Волк
— Я не бабушка, — сказал Волк, — Это же очевидно.
— Да уж, — вставил Ахиллес, — А почему у вас такое большое пузо?
Волк хмуро посмотрел на Ахиллеса.
Красная Шапочка шмыгнула носом:
— Вот видите!
— Сейчас Гудвин приведет Дровосека, — сказал Волк, — И мы со всем разберемся.
У Ахиллеса отвисла челюсть.
— Он псих, — сказала Красная Шапочка, — Защитите меня.
— Кстати, — сказал Волк, — Эта ваша шапочка…
— Она мне досталась в наследство от дедушки!
— А дедушку звали случайно не Арман Жан?
— Сумасшедший дом, — сказала Черепаха, — Кто вы, черт побери, такой?
— Ты уверена, что мы поступили разумно? — сказал Ахиллес, оглядываясь на домик.
— Уверена, — сказала Черепаха, — Он распутает дело.
— С чего ты взяла? Он толстый заносчивый нахал.
— Да, — сказала Черепаха, — Ниро — он такой.
Франшиза
— А, — сказала Черепаха, — Те самые прохиндеи.
Ахиллес фыркнул:
— Они, между прочим, одели почти весь Олимп.
Черепаха покачала головой:
— Это многое объясняет.
— Ну да, боги волей-неволей следят за собой.
— И за богинями… А как их поймали?
Ахиллес ухмыльнулся:
— Франшиза, — сказал он, — Они стали продавать франшизу.
— Смотри, — сказал первый Ткач, — Кажется, наш клиент.
По улице с достоинством шел совершенно голый человек. С короной.
— Ваше величество! — завопил второй Ткач, привлекая внимание, — Какая прекрасная одежда!
— Каков покрой!
— Как великолепно сидит!
— Как вам идет!
Вокруг них начал толпиться народ.
— Черт, — сказал Архимед, осмотрев себя — Я же голый. Вы издеваетесь?!
Прокруст
— Но как тебе такое в голову-то пришло? — спросил Ахиллес.
— Понимаешь, — сказал Прокруст, — Возвращаюсь я как-то из командировки…
Камень преткновения
— Я собираю камни, — сказал Шампольон.
— Краеугольные? — спросила Черепаха.
— Драгоценные, — предположил Ахиллес.
— Волшебные!
— Лежачие?
— За пазухой.
— На сердце.
— В почках!
Шампольон замахал руками:
— Обычные! Только с надписями!
— А, — сказал Ахиллес, — За отсутствием заборов.
— Камни решают все, — сурово сказал Шампольон.
Ахиллес осмотрелся
— А это — Розеттский?
— Хаммурапи, — сказал Шампольон, — Свод законов.
— «Налево пойдешь — женатому быть», — прочитала Черепаха.
— Как-то непоследовательно.
— Дикие нравы.
Шампольон закатил глаза.
— А это, — поспешно сказал он, — Знаменитый Вавилонский Кирпич.
Наступило непродолжительное молчание.
— Знаменитый? — сказал Ахиллес.
— Вавилонский Кирпич? — сказала Черепаха.
— Вавилонская Башня, — напомнил Шампольон, — Разрушилась. По лингвистическим причинам.
— И?
— Шумеры писали на камнях.
— И?
— Башня была большая.
— И?
— Еще один кирпич, — сказал Первый Рабочий, — и 129-й ярус готов.
— Нам письмо, — сказал Второй Рабочий, читая надпись на кирпиче, — С 58-го.
— Читай.
— «Это Кирпич Счастья!» — продекламировал Второй Рабочий, — «Разошли еще 20 таких же…»
Вечное
— Всего пять букв — сказал Кай, — Издевательство.
— Какие?
— I, — сказал Кай, — L, O, S, T.
Ахиллес кивнул:
— Точно, издевалась.
- “Вечность” ей сложить…
— Нереально.
— А буквы падают. И тают.
— Ужас.
— Ты это Герде обьясни.
— А что она?
— Я за ним полмира прошла, — возмущенно говорила Герда Черепахе, — А он сидит и в “Тетрис” режется!
Декарт
— Кому пишешь? — спросила Черепаха.
— Декарту, — сказал Ахиллес.
— Ого.
— Ага.
— Он гений.
— Не то слово.
— Когито эрго сум, — сказала Черепаха.
— Чего?
Черепаха посмотрела на Ахиллеса:
— Ну, это вообще спорная концепция.
— Гм?
— Неважно. Сделаешь мне одолжение?
— Какое?
— Спроси, как он додумался до системы прямоугольных координат.
Ахиллес покивал и вернулся к письму.
- “ Передай Черепахе”, — прочел Ахиллес вслух, — “ что систему координат я изобрел случайно ”.
Черепаха удивленно подняла брови.
— Все?
— Нет. Тут еще: “А1”.
— Это что?
— Это, — мрачно сказал Ахиллес, — был мой трехпалубник.
Правильный подход
— Его зовут Асинус, — сказала Черепаха, — Буридани.
— Это имя или функция?
— Это осел.
— По жизни?
— По-латыни.
Они посмотрели на очень тощего Осла.
Перед ним лежали две кучки сена.
— У него проблема выбора, — сказала Черепаха.
— Какая?
— Сено или сено, — сказал Осел, — Вот вопрос.
Ахиллес мгновенно определил суть проблемы.
— Сдохнет, — сказал он. — С голоду.
— Угу.
— Надо спасать.
— Но как?
Ахиллес почесал в затылке.
Сытый Осел сладко спал.
- “Сначала съесть, а потом делить”, - изумленно сказала Черепаха, — Сам придумал?
— Приятель научил.
— Кто?!
Ахиллес улыбнулся:
— Котангенс Чешири.